Развод. Адвокатская тайна (СИ)

— Пока нет. Но с жалобой нужно поработать.
— Какой же он омерзительный! — сокрушается Оля, не представляя, как я счастлив это слышать. — Расскажи, что он наговорил?
— Только если пообещаешь мне встречу…
— Хватит меня шантажировать, мурлыка! — и сразу же смягчается. — Я не смогу сегодня. И завтра тоже. Извини. Ты же знаешь…
— Тогда я буду держать тебя в неведении до самых выходных.
  
— Какой ты жестокий человек, — смеется Оля. — И что мне с тобой делать?
— Любить, — выдаю я неожиданно даже для самого себя. — И вписать меня в свое расписание сегодня же!
  
Глава 29
 
ОЛЬГА 
Вписать Олега вечером в свое расписание вполне возможно.
Но больше переживаю, что это может выйти боком самому Комиссарову.
Юра оказался очень подлым и злопамятным. Так что…
Но Олег и слушать ничего не желает.
Мы договорились пересечься на машинах, немного поболтать и разъехаться.
Я уже в условленном месте.
Предвкушение встречи окрыляет. Чувствую себя студенткой на свидании.
Олег появляется минут через пять.
Вальяжно выбирается из машины, пафосно несет в руке большой бумажный пакет.
Решил устроить импровизированный ужин?
Мужчина медленно обходит автомобиль, церемонно стучит в окно. Уголок его губ кривится, делая мужественное лицо слегка насмешливым.
Опускаю окно, наигранно цокая языком:
— Опаздываете, Олег Романович, ай, как нехорошо.
— Я бы сказал, что еще очень сильно торопил официанта. Если бы не моя удивительная коммуникабельность, я бы задержался еще минут на двадцать.
Я лишь посмеиваюсь.
— От скромности не помрешь, Комиссаров.
— Вас, Ольга, — потешается он, — не поймешь. То благоговейное «Олег Романович». То пренебрежительное «Комиссаров». Вы уж определитесь, мадам. Кстати, у меня для тебя сюрприз. Точнее, для вас с Юлей.
Он вытаскивает из коричневого пакета другой бумажный пакет, оставляя у себя. Первый — протягивает мне.
— Полюбопытствуй.
Я с интересом заглядываю внутрь.
На дне — небольшая черная квадратная коробочка. Объемная. Перевязана золотистой ленточкой. Выглядит стильно и сдержанно. Почему мне кажется, что там что-то необычайно важное для меня? И при этом обыкновенное для других.
— Я могу открыть? — уточняю смущенно.
Он кивает:
— Разумеется.
Коробочка моментально оказывается в моих руках. Я взволнованно развязываю миниатюрный бант. Поднимаю крышку.
Ох… Боже…
Сердце совершает кульбит.
— Олег… — голос тускнеет от избытка чувств. Комиссаров точно знает, как это для меня важно. Ну почему он такой проницательный? Такой… невообразимый! — Спасибо.
Тянусь к нему, получая скромный поцелуй в губы, и еще раз внимательно рассматриваю крохотный белый бенто-торт на золотистой подложке. Я уверена, что он неимоверно вкусный, но главное другое: оформление.
Две женские фигуры. Сплетение их рук и волос не оставляет сомнений: это обнимаются мать и дочь. Не крохотный полугодовалый карапуз на руках у молоденькой мамочки, а уже взрослая девушка, которая с любовью прижимает к себе маму.
Перед глазами проносятся моменты, когда Юлька была совсем еще малышкой, мило агукала и кривила ротик в беззубой улыбке. А теперь она уже большая, но мне так хочется, чтобы наша связь осталась нерушимой. Навсегда.
— Поздравляю. Дома с Юлей разрежете, скажете потом, вкусный или нет.
— Это очень… трогательно. Как ты угадал?
— Может, я просто тебя чувствую? Твои переживания и страхи. Хочется сказать: не бойся, я с тобой. Все получится. Ты все делаешь правильно.
Это так мало. И так много одновременно.
Я долго смотрю в его проницательные глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он не такой, как все. Он просто… другой.
А я чувствую его волнения?
Нет… Совершенно. Кажется, что он спокоен как удав.
— Так что там с твоей лицензией, Олег?
— Да все отлично.
— Юра на тебя пожаловался?
— Да. Меня попросили дать объяснения. Я заеду в адвокатскую палату. Поговорю.
— А что, есть риск, что тебя лишат статуса?
— Риск есть, но небольшой. Не волнуйся.
— А на каком основании?
— Ну как же. Я своими действиями порочу честь и достоинство адвокатуры, умаляя ее авторитет.
Он негромко смеется.
— Ты шутишь?
— Нет. Но тебе не стоит переживать еще и об этом. У тебя своих тревог полные карманы.
Ухмыляется.
— Как тебе это удается?
— Что именно?
— Быть всегда на высоте и излучать спокойствие и уверенность. При любых, даже самых неприятных обстоятельствах.
— Работа такая. Я привык. А теперь наш ужин.
— Да ладно! — только сейчас понимаю, как сильно проголодалась! — В следующий раз ужин с меня!
— Согласен. И лучше, если ты приготовишь его на моей плите.
Подмигивает и протягивает мне второй пакет.
***
— Олег, ты действительно разглашал сведения, относящиеся к адвокатской тайне, жене своего клиента?!
Заместитель президента и мой давний приятель смотрит на меня обвиняюще. Вчера был чудесный вечер с Олей, жаль, что быстро закончился. Сегодня пришлось уплотнить свои дела и даже перенести вечернюю встречу с клиентом, чтобы успеть приехать сюда.
— Кирилл, — возражаю спокойно. — У него нет никаких оснований так думать. Дело его жены ведет Миронова. Ты сам знаешь, какие у меня с ней отношения. С моей стороны не было даже намека на помощь противоположной стороне.
— Но ты спишь с его женой, Олег!
— Слушай, с кем я сплю — мое личное дело. Что касается жены Извольского — я не знал, что это она, когда с ней познакомился. А познакомился — не поверишь — в аварии! Она в меня въехала. После мы пересеклись несколько раз, и все. Как только я узнал, что девушка, стукнувшая мне машину, и есть жена моего клиента — я сразу же отказался от дела Извольского, и никаких сведений никому не сообщал! Вот взгляни, — протягиваю бумаги. — Это копии протокола. Там неверно указана ее фамилия. Откуда я мог знать, что это она?! А после — принял все соответствующие меры! А Извольский ходит и скулит как щенок! Обиделся!
Кир пренебрежительно проходится недоверчивым взглядом по копиям документов, но даже в руки их не берет.
Поднимает на меня проницательные глаза. Смотрит жестко.
— Олег, я не могу отмахнуться от этой жалобы, ты же понимаешь.
— А как Извольский собрался доказывать, что я раскрыл сведения, связанные с его делом? Это блеф, Кир. Намеренная провокация! Я ничего никому не говорил. Он делает это из мести. И выбирает он не самые благородные способы.
— А если Миронова сознается?
— Я с ней не общался уже пару лет, как минимум.
Резко развожу руки в стороны.
— Олег! Не надо давить на меня взглядом! Ты сам понимаешь, как все это выглядит со стороны! Более того, оно так и есть!
А почему я, интересно, должен отказываться от женщины, которая мне нужна?!
— Я выплатил ему компенсацию за то, что не оказал зафиксированные в договоре услуги! Я не распространялся о ведении его дела! Я отошел в сторону, пока процесс не закончился, хотя мне бы очень хотелось видеться с его женой каждый день! В итоге, Кирилл, давай по факту! Что именно я сделал не так?
— Как минимум ты препятствуешь их примирению!
— Примирению?! Когда он с любовницей приезжает ко мне на консультацию?! — мои брови ползут вверх. — О чем ты говоришь, там семьи нет! Я просто не вмешиваюсь! Жду, когда их разведут, чтобы не подставить ни ее, ни себя! Я все сделал по закону, даже если кто-то очень сильно хочет найти мой промах и ткнуть в него носом.
Кирилл напряженно разглядывает меня, поджав губы. Ему не нравится сложившаяся ситуация, он так тяжело дышит, что даже крылья носа его раздуваются, а между бровями углубилась вертикальная складка.
  
— Комиссия будет собрана. Извини, Олег. Если станет известно, что ты исподтишка помогал Мироновой выиграть дело, тебе придется за это ответить.