Развод. Адвокатская тайна (СИ)

— Хочешь, я тебя отвезу?
— Нет. Я сама.
— Тебе что-то из одежды понадобилось?
— Да. И если честно, мам, очень неудобно ездить туда-сюда по мелочам. Может, назад вернемся? Как-то привычнее…
Пальцы на мгновение перестают слушаться меня, деревянные плечики выпадают из рук, с глухим стуком падая на пол.
— Ты сама хотела уехать подальше от дома.
Юлька торопится поднять вешалку.
  
Я провожу рукой по волосам дочери.
— Ну, мам. Это не так уж и далеко. А кроме того… Я скучаю по своей комнате. Одежды много там осталось, нужного всего. Может, обратно?
Юля обнимает меня в ответ. Доверчиво прижимается.
— Потерпи чуть-чуть, доченька. И мы сможем вернуться. Тебе папа звонил?
— Да. Мы разговаривали недавно.
— Что обсуждали?
Напряжение усиливается, я помню о словах Олега, но голос остается участливым и ровным.
Мне к батарее Юлю приковать? Чтобы она перестала со всеми общаться?
— Ничего особенного. Он спрашивал, как дела, мы договорились прогуляться вместе. А еще… Мам.
— Да?
— Он спрашивал, вдруг у тебя получится к нам присоединиться?
Решил действовать через дочь…
— Нет, Юля. Мы с папой сейчас плохо понимаем друг друга, и нам сложно найти общий язык. Это хорошо, что вы вновь общаетесь. Я очень рада. Но… Это папа зовет тебя вернуться?
— Нет, — удивляется дочь. — Он только спрашивал, как ты. Я сказала, нормально. Мам, а если он… ну вдруг… захочет, чтобы мы вернулись, ты переедешь обратно?
— Юлечка, моя родная, я понимаю, тебе хочется, чтобы все было как раньше. Но, к сожалению, именно сейчас не получится.
— Ты твердо намерена разводиться с папой?
— Юля, и это не только мое намерение. Так мы решили вместе с ним. Наше отношение к тебе никак не поменяется. Но я боюсь на самом деле…
— Чего?
Мне звонит Олег, я торопливо сбрасываю.
— Что он притворится слишком уж хорошим и внимательным, чтобы создать видимость раскаяния. Будто он пожалел о содеянном. Но на самом деле… Юля, это не так. Ты уже не маленькая девочка. Всегда думай своей головой, — легонько постукиваю ее висок, — анализируй, наблюдай. Вспоминай. О том, как он был груб в последнее время. Зол. Раздражен.
— Ладно, — отмахивается дочь.
— И мы скоро вернемся домой. Просто нужно немного подождать.
— А папа с нами не будет жить, верно?
— Верно. Но это не значит, что вы не будете видеться. Вы в любой момент можете встретиться. Погулять, поболтать.
Вздыхаю. Сердце не на месте.
— Давай я тебя все-таки отвезу? — предлагаю я вновь.
Она уже взрослая. От всего оградить ее не получится.
— Не надо, — улыбается Юля и чмокает меня в щеку. — Я побегу, мамуль.
— Скоро вернешься?
— Вечером.
ЮРИЙ 
— Зачем тебе сегодня возвращаться к маме? Комната твоя пустует. Да и вообще без тебя тут грустно. Оставайся. Я маме сам позвоню, сообщу, объясню.
— Не знаю, — растерянно глядит на меня дочь, а потом обводит глазами пространство гостиной. — Мама переживать будет.
— Да ничего с ней не случится. Ты же сама уже хочешь домой. Не дело это — по чужим квартирам прыгать. Оставайся!
Ну, а что?! Дома всегда лучше! Это Ольга науськивает дочь! Сама свалила, и ребенка туда же! Ума палата! А Юле на фиг не надо скитаться.
— Я подумаю.
— Что там думать! Давай, щелкай пока телик! Сейчас уже пиццу привезут!
Мы уминаем ужин под какой-то подростковый фильм о двух близняшках, где девочки уговаривают помириться маму и папу. Раздражает безумно. Но я терплю.
— Ну, расскажи хоть, как с мамой время проводите.
Я мысленно перекрещиваюсь. Тошнотворная комедия закончилась.
— Да нормально. Вечерами гуляем. На каток ездим.
Мдэээ… Терпеть не могу эти лезвия на ногах. Кто только придумал эти никчемные коньки!
— А я вот не умею кататься. Точно ногу себе сломаю.
— Да брось! Мы с мамой недавно ее знакомого встретили на катке! Он даже сначала стоял с трудом на коньках! Но ничего, я его немного подучила. И тебя подучу! Давай съездим? Я даже маму попробую уговорить! Правда, придется подстроиться под нее. Ничего? Сможешь?
Напрягаюсь интуитивно. И нет. Не потому что под Ольгу нужно подстроиться. Совсем не поэтому…
— Это можно, — роняю задумчиво. — А что там за знакомый, которого ты кататься учила?
— Ой, представляешь!! — Юлька порывисто закидывает ноги на диван и поворачивается ко мне, с энтузиазмом продолжая: — Мы на катке случайно встретили того самого… ну, в которого мама на Новый год въехала!
— А они общаются, что ли? До сих пор?
Волна неприязни поднимается из глубины души. То есть?! Они вместе гуляли?!!! С дочерью?!
— Нееет! Просто тогда случайно пересеклись. У меня, кстати, и фотки остались! Правда, с ним, наверное… нет нормальных.
— Юль, покажи-ка мне этого мужика.
— Хорошо, сейчас покопаюсь, — отзывается она с готовностью. Хочет быть полезной. Рада, что заинтересовала меня. — Ммм… Сфокусированных на нем нет, хотя… вот, например. Они с мамой болтают.
Заглядываю в экран. И теряю самообладание на секунду. Хватаю экран и впиваюсь недоверчивым взглядом в изображение.
Вот же… падла!
У меня сейчас кровь из глаз брызнет!
— Юлька, а когда, ты говоришь, это было?
  
Глава 25
 
ЮРИЙ 
Приятный голос в трубке ласкает слух. Решительность ощущается даже через динамики.
Мария Миронова вызывала у меня интерес еще на заседании, такая себе… гордячка. Чем-то они с Олей похожи. Ух, какая.
— Я еще раз обсужу этот вопрос со своей клиенткой, — раздается вежливый ответ, — но она настроена весьма категорично. И точно не на примирение.
— Ну конечно. Куда ж ей мириться с примерным семьянином и отцом ее дочери, когда она с моим адвокатом закрутила? Причем так, что тот, бедолага, даже отказался вести мое дело.
Перчатка брошена. Посмотрим-посмотрим, как отреагирует госпожа Миронова.
— Что, простите?
— Что-что. Спит она с этим адвокатишкой. Поэтому он и отстранился. Налил мне в уши, мол, по личным причинам. А сам мою жену потихоньку…
— Кхм-кхм, — деловито прокашливается Миронова. — Это ваши догадки? Вы можете обсудить их, например, с друзьями.
— Да уж нет. Друзья мои на Ольгу повлиять не могут никак. А вот вы — можете. Семью ведь сохранить всегда лучше. Да и привыкли мы вместе уже, за все совместные годы.
— Простите мне мою нескромность, Юрий Леонидович, но откуда у вас такая вопиющая информация?
— Про Комиссарова-то? Так они с Олей гуляют вместе, развлекаются. Вон, даже дочь нашу с собой на каток брали. Я, право слово, и не знаю, как на это реагировать.
— С чего вы взяли? Возможно, что-то не так поняли…
Ух ты. Мне показалось, или сейчас в голосе Мироновой действительно вспыхнул интерес?!
— Мне дочь фотки показывала. Я вот хотел спросить. А что, так действительно можно?
— Как? — недоумевает адвокат моей жены.
— Замутить с женой клиента и самоустраниться? Мария, признавайтесь. Вы уже все козыри собрали против меня? Комиссаров же явно вам рассказал, как вел процесс. На чем строилась моя защита.
— Защита или нападение, Олег Леонидович?
Тягучая патока так и растекается в динамиках. Я понимаю, что заинтересовал Миронову. Она начала играть со мной. И голосок бархатный. Как у лисички. Перфекто!
— Мы оба понимаем, о чем я. Так что? Считаете, я намерен оставить поступок Комиссарова безнаказанным?
— Не понимаю, о чем вы, Юрий Леонидович. Никакой информации ни от Ольги Константиновны, ни от господина Комиссарова мне не поступало.
— Мария, смотрите, аккуратнее. А то вдруг у меня появится иная информация... А вы вместе со своим непорядочным коллегой и недобросовестной клиенткой сядете в лужу.
  
— За себя я не боюсь, можете не стараться меня запугать. Мне не о чем переживать. А Олегу Комиссарову не мешало бы ответить за нарушение адвокатской этики. Если все, конечно, именно так, как вы утверждаете.