Развод. Адвокатская тайна (СИ)

А во мне загорается новая надежда.
— То, что я сейчас скажу, я скажу только раз. Этот разговор строго конфиденциален. Оля, ты меня понимаешь?
Она отзывается с готовностью.
— Да, конечно. Я слушаю.
— Намекни Мироновой, что Юрий очень любит заключать сделки задним числом. И он о-о-о-чень не любит в одиночку выплачивать долги. Ты поняла?
— Да, — кивает она уверенно, обращаясь в слух.
  
— Дальше ты должна забрать Юлю как можно скорее. Отложить проекты, перенести съемки, что угодно. Но большую часть времени проводить с дочерью. Тщательно следить за ее поведением. Осторожно и правдиво отвечать на ее вопросы. Оля, ты должна подготовить дочь к участию в судебном заседании. У тебя не должно остаться сомнений, что она выберет тебя, когда ее спросят, с кем она хочет остаться. И не вздумай его выгораживать…
— Он что-то придумал насчет Юли?!
В голосе Оли сразу появляется нешуточное волнение. Почти паника. Но я пресекаю это.
— Просто делай, как я сказал. Держи все под контролем. И еще. Самое важное. Никому. Ни слова о нас с тобой, — беру ее руки в свои ладони. По очереди целую каждый пальчик. — Я должен отстраниться и прервать с тобой любые встречи и контакты. Полностью. До окончания судебного процесса.
— Мы не будем видеться?
— Будем, — уверяю твердо. — Но так, чтобы никто об этих встречах не знал. И в первую очередь Миронова.
— Почему она?
— Она косвенно тоже заинтересована в исходе дела.
— И как же?
— Она не хочет проиграть мне. Сейчас она считает, что выступает против меня. Но если она узнает, что все с точностью до наоборот, это может плохо сказаться на общем деле. Поэтому молчи о нас. И еще о том, что интересы Юрия будет представлять кто-то другой.
— Что у вас такого необъяснимого произошло в прошлом, что она, едва услышав твою фамилию, тут же кинулась разбираться с моим делом?
— Я из-за нее с женой развелся.
  
Глава 22
 
ОЛЬГА 
Смотрю на Олега с нескрываемым разочарованием.
А говорил-то! Говорил! Говорить он вообще мастер. Все верно: в его работе без этого никуда.
— То есть в разводе с женой виноваты все, кроме тебя? — прищуриваюсь я подозрительно и вновь складываю руки на груди. Сердце предательски ускоряет ход.
— Я серьезно, Оль.
— Еще недавно она выбрала не тебя. А теперь и Миронова при деле. Забавно. Чему верить, Олег?
— Тому, что слышишь от меня лично. Не посторонним и не слухам.
— Разговор у нас выйдет долгим, да? — усмехаюсь я. — Идем.
Направляюсь на кухню. Здесь все чужое, хоть и приятное для глаз. Я как никто ценю домашний уют и атмосферу. Здесь нет ничего, кроме модного дизайна. Холодом отдает так, что аж зубы сводит. Но я потерплю.
— Я до завтра не собирался уезжать, — ответно усмехается Олег. — Давай помогу.
Перехватывает чайник.
— Давай. Что там за история с Мироновой?
Смотрю на него пристально.
— Ты интересуешься из праздного любопытства, или для тебя это действительно важно?
— Я пытаюсь понять, ты врешь на каждом шагу или же это была разовая акция.
— Оль, — с осуждением поглядывает гость. — Мы с Машей в институте дружили. Потом дружба с ее стороны переросла в нечто большее. По окончании вуза проснулись в одной постели. Я попытался объяснить, что это все… ни к чему не ведет. Маша с обидой восприняла тот случай.
— А тебе хоть бы что… — скалю зубки.
— Я совсем зеленый еще был. У меня в голове пылали перспективы и карьера. Я Мироновой никогда ничего не обещал! — он подается ко мне, ладонь кладет себе на грудь. — Со скрипом, но мы сохранили приятельские отношения. Потом я встретил жену. На сегодняшний день бывшую.
— И?
— И как-то получилось, что мы с Машей общались по одному делу, она со мной консультировалась. Звонила. Писала. Просила помощи.
— Та-ак… — тяну я в предвкушении. Уже, кажется, догадываюсь, в чем дело.
— Потом еще консультировалась. И еще. Потом были общие посиделки с однокурсниками.
— Ну не томи. Продолжай, — с усмешкой подначиваю Олега, вытаскивая из холодильника салат.
— И тут жена узнала, что Маша якобы моя бывшая, с которой мы весь универ вместе были. И с ней до сих общаемся и коротаем время в рабочих перерывах. Сама понимаешь. А дальше по накатанной: скандал, разнос. И все такое.
— Ну, звонила же. Общались. Значит, повод был.
Олег в возмущении разводит руки в стороны.
— Мы добрыми коллегами были, все друг друга знают. Стараются помочь, поделиться опытом. Разумеется, без подробностей. Это нормально! Не послать же ее надо было? Чтобы, не дай бог, никто ничего не подумал?!
— Надо было! Ты как маленький, ей-богу!
— Да это я потом уже понял! Когда узнал, что Миронова… — он выдыхает и вытягивает руку, умудряется поймать меня, — неслабо так приложила руку к сложившейся ситуации и наболтала всего моей бывшей жене. Заставив усомниться во мне.
— Небось, и после дружеских посиделок снова в одной постели проснулись.
— Нет-нет. Я пас, было один раз в универе, и я не то чтобы горжусь этим.
— Как жена отреагировала на новую информацию?
— Недолго думая, легла под моего друга. Отомстить решила.
— И отомстила…
— Ну да.
— Больно было?
Олег ловит мой пристальный взгляд смело, решительно. Глаз не отводит.
— Сейчас все равно, Оля, — четко проговаривает он и делает акцент на следующем слове: — Тогда было неприятно. 
— И?
— А реально найти варианты? Нет больше у меня ни друга, ни жены.
— Невеселая история, — резюмирую я, доставая еще одну чашечку под кофе.
— Я так давно в бракоразводных процессах... У моих клиентов было и похуже.
— А как ты на сегодняшний день к Мироновой относишься?
По его взгляду вижу ответ. Его б желание — придушил бы барышню.
— Как к грамотному юристу. Но как человека — ее точно нет в моем окружении. Поэтому давай договоримся, что о наших встречах она не узнает. А если что-то и всплывет, то встретились, как и было — до начала процесса. Позже я отказался от дела Извольского и просто жду, когда процесс подойдет к концу.
— А что будет после?
— После можно не скрываться.
— Зачем ты это делаешь?
— Манал я твоего Извольского, — заключает он мне в губы. — Бешусь, когда осознаю, что у него есть официальные права на мою женщину.
— Я еще подумаю, — сопротивляюсь притворно.
— Только думай недолго. А то я не сдержусь.
***
ЮРИЙ 
— Тебя мама когда забрала? — миролюбиво спрашиваю дочь. Мне точно известно, что она вернулась позавчера. Но диалог наладить надо. И вообще! Почему я для всех козлина, когда я вообще-то и разводиться не собирался!
— Недавно.
— Поедем. Прокатимся.
— Разбежалась.
— Юля!!! — я начинаю свирепеть. — Поехали в пиццерию. Поболтаем. Ты же любишь. Возьмем мороженое.
— Зачем? Ты нас бросил. Пиццу я и без тебя могу заказать.
Отдаляется. Три шага назад. И еще один. Видать, контрольный.
— Я никогда вас не бросал. Мама так решила. Ты если хочешь на меня всех собак повесить, уж давай как-то порешительнее.
— У тебя другая женщина! Ты выбрал не нас! — повышает она голос. В нем звенит обида, набирает обороты, становится почти осязаемой.
— Юля. Мало ли кто что от меня хотел? Я выбрал вас. Тебя и маму. И всегда выбирал только вас! Если она решила рубануть семейную нить, это не значит, что я готов отказываться от вас!
— Только не говори, что ты пытаешься помириться с мамой! Не надо врать!
— Тебе прямо сейчас доказать? Хорошо. Смотри.
Тянусь к телефону. Звоню жене. Включаю громкую.
Ноль реакции. Улыбаюсь про себя. Твое упрямство, Олечка, мне только на руку. Ох, как на руку! Звоню снова. Три раза все повторяется, а затем:
  
— Что? — без предисловий отвечает Ольга.
— Увидеться хочу. Поговорить. Давай Юльку зацепим и рванем в рестик. Вместе все.