Печать правосудия (СИ)

Роберт достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.
Информатор подтянул конверт, отодвинул уголок указательным пальцем, заглянул внутрь одним глазком. Увиденное его удовлетворило, он сложил руки на конверте.
— Спасибо.
— Пока не за что. Что ты узнал?
— Пацана взяли в оборот. Он числится в ОБНИС курсантом, но у меня есть сведения о его контактах с бывшим печатником по кличке Скор.
Роберт резко выпустил воздух через нос. Он надеялся, что отдаст пачку денег за хорошие новости, но пока они такими не выглядели.
— Затычкой в бочке был некий подполковник Шумякин. Думаю, что сам Евгений с ним общался и договаривался о новых документах.
Услышав имя покойного лидера клана Яровых, Роберт скривился.
— Деталей никто не знает, Евгения уби…, — информатор сложил губы трубочкой, поправился. — С Евгением произошел несчастный случай; его тайны ушли в могилу вместе с ним. Полагаю, что это подполковник Шумякин, который ещё в то время был майором, за круглую сумму помог стереть любые упоминания о Никите из семьи Яровых и присвоил парню чужое имя.
— Но откуда он вылез?!
— Вероятно, Шумякин его и вытащил. Не знаю зачем, но факт остается фактом. Обник наверняка знал о способностях пацана. Может им понадобился печатник или… Предполагаю, что после смерти Евгения, Шумякин посчитал, что уговор с Яровыми утратил силу.
— Таких тупых ментов даже среди пехов нету.
— Верно, — информатор кивнул. — Значит у обника не было другого выбора. Впрочем, он оставил себе путь для отступления.
— Какой? — Роберт смял в руке карточку с предложениями тройной порции согревающих вин.
— Он ничего ему не рассказал.
— А?
— Мальчик понятия не имеет кто он. Он просто Майоров Никита — парень, способность которого случайным образом не обнаружили во младенчестве, но также случайно заметили в подростковом возрасте.
— Слишком дохера случайностей.
— Случайности случайны только для него. Он вырос в семье пехов. Провел всю жизнь на улице. Его представления об аккуратности, ответственности и качестве обслуживания отличаются от ваших. Для него ошибка в государственном роддоме ничем не реже, чем завышенные счета за коммуналку или потерянная карточка в поликлинике.
— То есть он не догадывается?
— Простите, но в голову я ему залезть не могу. Читают мысли другие ребята, — информатор хихикнул. — Но оплатить такое не способны даже самые великие кланы.
— Не болтай попусту!
— По моим данным он сейчас обычный пацан, которого всю жизнь мучала рассеянная энергия, который случайно попал в руки к обникам, и те используют его в своих интересах, пугая отправить за решетку.
— Если никто, кроме Шумякина ничего не знает, то…, — Роберт хрустнул костяшками пальцев. — Проблема решаема?
— К сожалению, нет, — информатор помотал головой. — Клан Яровых сейчас находится не в том положении, чтобы срывать столь высокие ягоды.
— Этот обник большая птица?
— Я бы сказал… среднего полета. Но это все равно выше, чем вы можете себе позволить.
Сукин сын откровенно хамил. Нужно будет это запомнить.
— Шумякин — заместитель начальника местного ОБНИС. Довольно известный человек в своих кругах. Запрос на устранение такой фигуры дойдет как минимум до управляющих второго ранга. Я не хочу обидеть Яровых, но сейчас это не ваш уровень, Роберт.
Без тебя знаю, любитель повыше и потолще. В какой момент мир так изменился, что обсос без фамилии тычет в кланового человека рангами? Нужно успокоиться. Ситуация под контролем.
— После того, как состоится свадьба у нас будет доступ и к первому кругу, — Роберт откинулся на спинку стула. — Я бы посоветовал тебе об этом не забывать.
— Когда состоится, — информатор посмотрел на ноготь на большом пальце. — Но сегодня мы имеем то что имеем. К тому же, если история мальчишки всплывет… Едва ли Вишневские будут рады такой репутации.
Голубой огонек совсем попутал берега. Роберт немного потерял нить и уже сам не понимал, то ли информатор шантажирует его, то ли в очередной раз тычет носом в говно. Да и хрен с ним! Олух, цена которого, две пачки наличными не стоил больше его внимания. Роберт раскручивал клубок, мыслей. Верняковый вариант — выбраться из говна после стольких лет стагнации и загнивания Яровых — мог превратиться в пепел. Одно упоминание и Яровым конец. Не будет ни свадьбы, ни власти, ни денег. Как же Роберт скучал по деньгам.
 
— Значит, уберем пацана, — сказал Роберт и посмотрел на информатора.
— Ты примешь такое решение не посоветовавшись с Вячеславом? Как-никак он же его…
— Это возможно?!
— Полагаю, да, но…
— Пиши свою сраную сумму! — Роберт подтолкнул на край стола ручку.
Информатор пару раз щёлкнул, расписал стержень на краю салфетки, медленно вывел ряд нулей. Добавляя последний, он улыбнулся и посмотрел на Роберта.
— Делай! — приказал Роберт, не глядя на сумму.
— Хорошо, однако мне потребуется время. Как-никак мне придется иметь дело с обниками.
— Уладь это как можно быстрее, — Роберт поднялся. — Через каждые семь дней я буду отнимать по пятнадцать процентов от твоего гонорара.
— Договорились.
Роберт ушел, а информатор подозвал курчавого официанта, шепнул тому что-то на ухо и после одобрительного кивка дал ему свою визитку. Вытерев салфеткой стол, курчавый ушел по своим делам, а информатор откинулся на стуле, улыбнулся в потолок.
Таких легких денег он не зарабатывал еще ни разу в жизни. И ведь ничего не нужно делать. На парнишку объявили охоту сами Сыны Си. Нужно лишь дождаться, когда они сделают дело, а потом запросить у Яровых денежки.
— Счет, пожалуйста!
… … …
В один момент мне показалось, что свобода совсем близко. Шумякин отправил меня в патрули, потом обучение с сержантами, а затем и первый выходной. Все медленно шло к тому, что я снова вернусь домой. Возможно, налажу отношения с Фитой, найду Пауля и как-то помогу Бублю. И вот тебе на.
Двери закрылись перед самым носом. Теперь я был не просто на контроле, меня посадили в тюрьму строго режима. Шаг влево, шаг вправо, не застёгнутая пуговица или грязные штаны — изолятор, а в моем случае — смерть.
И все же я был рад свалить из больнички обратно в ОБНИС. Там я хотя бы был в курсе событий, а ещё на лекциях для сержантов время от времени рассказывали что-то полезное.
На занятия по ведению боя я пришел одним из последних. За прошедшие пару дней в моей жизни произошло слишком много событий, чтобы я помнил о таких мелочах, как стычки в спортивном зале. Вот только моя жизнь оставалась в моей голове, а окружающие проживали свои жизни.
— Тебе крупно повезло недоносок, что блокираторы вышли из строя, — Толкачев и его свита преградили мне путь к парте.
— Везунчик — моё второе имя, — ответил я и попробовал их обойти.
Под глазом Толкачева остался фиолетовый полукруг от сошедшего фингала.
— В следующий раз я тебя не пожалею, — Толкачев схватил меня за воротник. — Буду бить изо всех сил.
— Отпусти.
— Чеши!
Я пригнулся, подзатыльник от Толкачева просвистел в воздухе. Будь мы в зоне действия блокираторов, он бы попал, но сейчас во мне было предостаточно сил.
— Ах ты!
Озлобленный собственной неудачей он пнул меня ногой. Свободное пространство впереди заполнили сержанты, а потому мне не куда было свалить, пинок прилетел под задницу.
Развернувшись, я несколько секунд смотрел на довольную морду Толкачева. Вроде и взрослый человек, но ведет себя…
— Хорошего дня, — я улыбнулся и пошел к парте.
— Вали ссыкло, — поддакнул ещё один.
До начала занятия оставалось пять минут. Я положил тетрадь и ручку на парту, отряхнул след от подошвы Толкачева, сел.
— Как же ты достала меня, ботанша!
В закутке у окна сержант Агафонов Богдан кричал на Диану. Он был выше её почти на голову, руки болтались, тело двигалось рывками. Эмоции брали над ним верх.
— Ты чего, б*я, добрых книжек в детстве перечитала?! Неужели твоей тупой башке непонятно, что так нельзя делать?! Ботанша, гребаная! Крыса!