Белая как снег

И тут Мию не на шутку потянуло в сон, противостоять было просто невозможно. Да еще и эти монотонные красивые пейзажи вдоль дороги, со свистом пролетающие за окном деревья, размеренный шум колес об асфальт.
– Мне надо немного отдохнуть. Разбуди меня через час, хорошо?
Швед бросил на нее быстрый взгляд, впервые с тех пор, как они выехали из центра.
– Ты что, собираешься спать? Сейчас?
– Сорри, я очень устала, – зевнула Миа, прикрыв глаза.
Боже, какой кайф.
– Через час, ладно?
Она почти не слышала его ответ.
72
Мунк вылез из машины, и его встретил рослый парень с ухоженными усами в полицейской кожаной куртке и перчатках. Он представился низким голосом.
– Рюуд, начальник оперативной группы.
– Что у нас тут? – спросил Мунк, посмотрев на белый дом от Block Watne [25], который построили отдельно от остальных в лесу, что вполне могло быть естественно – сам поселок располагался прямо за поворотом, в нескольких сотнях метров отсюда.
– Два мальчика, Кевин Мюклебюст и Ронни Энг, последний раз их видели там. Кевин живет с матерью, она…
Он провел рукой по волосам.
– Немного в замешательстве, и ее можно понять. Она сказала, что мальчики собирались в поход с палаткой, но, насколько мы знаем, палатки у них не было. Есть подозрительное место наверху в паре сотен метров отсюда, вам, наверное, уже сообщили о нем?
Мунк кивнул и вытащил сигарету из пачки.
– Такое же, как вы нашли в городе? – спросил полицейский, не скрывая любопытства. – Как думаете, между ними есть связь? С теми мальчиками на поле?
– Возможно, – ответил Мунк, зажигая сигарету. – А вторая семья?
Служащий показал рукой.
– В поселке за поворотом. Семья Энг. Красный дом, первый направо. Они, конечно, в истерике, мы попросили их оставаться дома и ждать информацию от нас, но не знаю, сработало ли это. Отец, судя по всему, член Красного Креста, они уже отправили поисковую группу – видите, люди уже идут.
– А вы что сделали?
– Вызвали подмогу, которая была в наличии в Ниттедале. Одиннадцать моих сотрудников обходят дома и прочесывают лес.
Вздохнув, он провел рукой по волосам.
– Но вы видите, тут не как в центре Осло. Тут во все стороны на многие мили тянется лес. Мальчики могут быть где угодно. Спать у какого-нибудь камня, кто ж их знает. Но я на всякий случай уже связался с Крипосом.
– Правда?
– Да. Я знаю, что они не относятся серьезно к исчезновению, пока не прошло двое суток, но учитывая отчеты, которые мы от вас получили…
– Правильно, – кивнул Мунк. – Вы отправили их на экспертизу?
– Кого их?
– Бутылки.
– Пока нет, может, вы сначала посмотрите, что мы нашли. Наши криминалисты уже доделали свою работу, стандартно – отпечатки пальцев, волосы, ну, вы сами знаете порядок.
– Да, отлично.
Мунк повернулся к Катье, которая шла от своей машины.
– Один живет тут, Кевин, а второй за поворотом, Ронни, займешься его семьей? Энг, правильно?
Полицейский кивнул.
– Выясни последние передвижения мальчика и узнай, не видел ли кто-то в округе чего-то необычного, из ряда вон.
– О’кей, – кивнула Катья и побежала к машине.
– Здесь бы такое точно заметили, правда?
– Что, простите?
– Если бы случилось что-то особенное.
Мунк сделал затяжку и осмотрел местность. Лес. Холмы. Вспаханная земля. Тут мало что происходило. Что хорошо дня них. Если в последние дни случилось бы что-то необычное, люди бы заметили. А если нет?
Так может, эта тварь живет где-то поблизости?
– Еще есть что-то? – спросил Мунк, доставая сапоги из багажника.
– Например?
– Какие-то наблюдения? Может, кто-то что-то сказал? И другие согласились? Я знаю, мы в деревне, здесь народ любит все обсуждать, я прав?
Полицейский немного потянул с ответом, а потом бросил взгляд на белый дом.
– Ну, не знаю, насколько это важно, но о хозяине этого дома говорят частенько.
– Так-так? А кто это?
– Его зовут Веннберг. Живет один. Старик, насколько я понял.
 
– А что говорят?..
Мунк выбросил окурок и натянул на ноги сапоги.
– Да слухи. Что он чудак. Засматривается на детей. Делает чучела животных. Все боятся к нему подходить.
– Вы с ним поговорили?
– Нет, его нет дома, – ответил полицейский, пройдя вперед Мунка по гравиевой дорожке к дому. – Хотите сначала поговорить с матерью?
– С матерью Кевина?
– Да.
– Нет, этим займемся позже, попросите ее не выходить из дома, сначала я посмотрю место преступления. Вы думаете, они там ночевали, так вы сказали?
Они обогнули дом и пошли по дорожке вверх через густой лес.
– Они собирались в поход с палаткой. Но как я уже говорил, никакой палатки мы не нашли, только спальные мешки и немного еды в контейнерах, поэтому предполагаем, что дети ночевали там.
– Во сколько они ушли вчера?
– Около семи. Мать отправила сына подождать друга на улице, пошла в душ, а когда вышла, обоих мальчиков уже не было.
На тропинке почва под ногами стала нетвердая и влажная, и Мунк шагнул в сторону, раздвигая ветки.
– Когда заявили об их исчезновении?
– Одно заявление поступило к нам в одиннадцать. От матери Ронни Энга. Мальчик должен был вернуться домой к девяти, они собирались на День рождения к родственникам. Родители строго-настрого обозначали время. Да, можешь пойти в поход, но ровно в девять будь дома. У него даже будильник с собой был. Мы нашли его.
В густом лесу вдруг показался просвет. В кронах деревьев пробивалось солнце, и мох под ногами стал сухим. Резкий звонок нарушил тишину, и Мунк, сунув руку в карман пальто, выключил телефон.
– А мать Кевина?
– Нам не сразу удалось ее разбудить. Когда она наконец проснулась, то мало что понимала. Она как будто забыла, что мальчика нет дома. Уж точно не скучала по нему. Говорила как в бреду, мягко говоря.
– Невыполнение родительских обязанностей?
– В смысле?
– Какое у вас сложилось впечатление о ней? О квартире? Она заботливый родитель с порядком в доме или скорее из тех, кто не замечает, приходит ли ребенок домой?
Полицейский вопросительно посмотрел на Мунка.
– Вероятно, второе. А это важно?
– Конечно, важно все.
Мунк остановился, переводя дух.
– Далеко еще?
– Осталось обогнуть холм.
Начальник оперативной группы сошел с тропы, и они с Мунком пошли вверх к зарослям вереска.
73
Анья Беличек стояла у светло-зеленого арендного дома на углу перекрестка Киршовсгате и оживленной Уэландсгате, и у нее случился флешбек из детства, как они с мамой и сестрой приехали из Польши, чтобы наконец-то воссоединиться с папой, так долго жившим одиночкой на холодном севере. Не слишком-то приятные воспоминания. К счастью тех, кто живет в этом доме сейчас, здание полностью отремонтировали – оно было в гораздо лучшем состоянии, чем в те времена. Но само его расположение, конечно, лучше не стало – прямо на перекрестке кругового движения с остановкой двадцатого автобуса и нескончаемым потоком машин прямо под окнами. Соседнее с их квартирой помещение на первом этаже занимало похоронное бюро. По ночам Анья часто приходила на помощь младшей сестре и, ложась рядом с ней на узкую кровать и забравшись под одно одеяло, прижимала к себе и пыталась успокоить. В этом доме живут мертвецы. Да нет же, Зофия. Да, на витрине же написано «похороны», а это значит, что пока их не закопают в землю после смерти и пока они не попадут на небо, они будут лежать там и разговаривать со мной.
Сестре было шесть, а ей восемь, и по какой-то неведомой причине Зофия мгновенно овладела новым непонятным языком, бегло говорила со всеми, кого встречала, всего спустя пару месяцев. А вот Анье было непросто, и довольно долго она чувствовала себя чужаком и держалась отстраненно в очень хорошей школе, куда они с сестрой пошли учиться. Лиллебю, школа на улице, где ходил трамвай. Почти весь год третьеклассница Анья, раньше считавшая себя пупом земли в школе в польской деревеньке Весельно, была просто наблюдателем в этом большом чужом городе.