Развод. Искусство слать всех на... (СИ)
- Нет, Юра, - улыбаюсь, видя, что Шмелев все еще ждет мой ответ, - я тобой не разочарована. Я тебе благодарна, ты мой герой!
- Здорово, - он опускает лицо вниз, дует на кружку, в которой давно остыл чай. Некоторое время мы пьем его молча. Я уже думаю о том, что нужно провожать Шмелева, как вдруг он спрашивает:
- А как у тебя с разводом?
- Да, как с разводом? Обычно.
Жму плечами.
- То есть ты все решила? Не передумаешь? Не хочешь вернуться к Волкову?
- Юр, да куда? И зачем? Нет, этот фарш уже не провернуть назад, и потом, дело почти закрыто. Твой адвокат просто чудо, а Стас был так добр, что отписал мне эту квартиру, половину от своей доли в фирме и даже выделил месячное содержание, небольшое, но, знаешь, я и от этих денег не буду отказываться. Моя часть в бизнесе все равно отойдет Коле, а так, накоплю немного и в отпуск съезжу, куда-нибудь далеко-далеко.
- В Китай?
- Да можно и в Китай, - легко соглашаюсь я. Когда ты нигде не был, но мечтал увидеть все на свете, совсем не важно, с какой страны начинать. Тем более, я так долго учила язык и культуру этой страны. Неужели зря?
Юра зачем-то снова принимается потеть. Крутит тяжелой головой, раздувает ноздри, отчего становится похож на быка.
- Юр, да успокойся, - кладу ладонь на его красную руку, - все хорошо. Все почти закончилось.
- Да нет, Рит, не все, - выдыхает старый друг. – Слушай, я давно хотел сказать, но для этого никогда не было подходящего времени. Точнее все время, что у нас было, оно для такого ну совсем не подходящее! Рит, короче ты мне нравишься. Сильно. Очень. И всегда нравилась, иногда сильно, иногда очень, а иногда очень сильно, но я никогда не давал себе возможности, а тебе повода подумать что-то такое. Я бы ни за что не сказал тебе, я бы… но раз ваша семья все равно распалась, то я бы никогда не простил себе… постой!
Он взмахнул рукой, призывая меня молчать, и одним глотком допил свой чай. Убрал кружку, вытер со лба пот и выдал, не переводя дыхания:
- Короче, ты мне нравишься! Вот такая херня, Ритка, и ничего с этим не поделаешь!
Молчим. Что тут скажешь? Нет, ну правда, все попытки объясниться, что Юра мне просто друг и никогда в жизни я не смотрела на него иначе, не только очевидны, но еще и очень болезненны. Господи, какая глупая ситуация! И я, со своей якобы мудростью, жизненным опытом и всеми прочитанными книгами не знаю, что делать!
Юрка не знает тем более. Стоит бледный, как страница из альбома, и улыбается уголками рта вниз. Грустно и очень понимающе.
- Да ты, в общем, ничего не говори, я ведь просто так, ни на что не надеясь. Просто… не мог не сказать, понимаешь?
- Юр, думаю тебе пора.
Он поднимается даже раньше, чем я успеваю закончить свою фразу. Хлопает себя по карманам, чтобы проверить ключи и телефон, кивает, двигает мебель. Дурацкие стулья стоят так, что ему ни за что не пройти к выходу. Получается и шумно, и долго, и мы оба не знаем куда смотреть, пока Шмелев прочищает себе путь к коридору.
Много лет назад на дискотеке в нашем ДК меня пригласил на танец соседский мальчик, а я, дура, сбежала во двор и все время, пока играла музыка, стояла, не шелохнувшись в кустах сирени. Мальчик искал меня и нашел, и конечно понял, от кого же я пряталась - даже тогда мне было не так неловко, как сейчас! Я и имени того мальчишки не вспомню, внук старой соседки, приезжал пару раз на лето к бабушке. Но то незнакомый мальчик, а это – Юра Шмелев! Мой самый близкий друг!
- Юр, я надеюсь, это никак не повлияет на наши отношения?
- Да, брось. Я ведь знал и так, что… ну без шансов. Что, типа не достоин тебя.
- Да, Господи, не в этом дело! Что значит, не достоин? Я что, какая-то королева, с которой должен быть только самый лучший?
- А разве нет?
И взгляд такой, что сдохнуть хочется! Ну, Юрка, ну что же ты творишь, собака такая!
- Рит, ты извини, это все моя вина, клянусь, я никогда не буду напоминать тебе об этом разговоре. Считай, что его не было.
- Нет, Юр, не получится. – Начинаю оправдываться я. Понимаю, что у нас двоих не выйдет забыть о том, что только что говорил Юра, и что ответила ему я. Более того, знаю себя и свою дурную фантазию, там где может быть у Шмелева была ко мне только симпатия, я додумаю вековую любовь, которую он все эти годы хранил и скрывал. А он может ничего такого не имел ввиду, но я уже все за него решила, потому что так устроен женский мозг.
А еще, мы женщины, часто говорим, когда лучше помолчать. Как я сейчас…
- Юрочка, это все моя вина. Ты очень хороший, и ты мне нравишься, правда. Но я действительно не думала о тебе в другом ключе, кроме как своего друга. Боже, просто не нужно было принимать от тебя помощь, может ты как-то иначе ее воспринял, что я намекаю, или что-то такое?
- Рит, что ты несешь?
- Не знаю. Просто… я не жду и не хочу никаких отношений! Конечно, не хочу! Я старая женщина, у меня уже внуки, почти двое! И здоровье, Юр, ты не обижайся, но вот, даже мыслей таких нет, ну куда мне? Вот новая схема по вязанию, это да, интересно, а все это, - развожу руками, продолжая закапывать себя еще глубже, – и, потом, ну я трезво себя оцениваю, я и в лучшие годы была средненькой, а сейчас… ну это не тот уровень после всех твоих жен. Господи, да что ж я такое говорю, Юра? Останови меня, пожалуйста!
И он меня услышал. И остановил. Правда не так, как я просила.
Поцелуй был мягким, почти невесомым. Я чувствовала пальцы на своем лице и дыхание на коже, очень тонкое, даже неуловимое. На вкус Юра сладкий, как мой любимый торт, и очень нежный. Он обнимал, едва касаясь моей спины, груди, талии, пока я не стала отвечать на эту ласку. Только губами, ловя прикосновения его горячих губ.
Оторвавшись от меня, Юра, просипел:
- Прости, пожалуйста, сам не знаю, что на меня нашло. Клянусь, я никогда больше…
- Замолчи, - ошарашенно прошептала в ответ. Ощущения, которые я испытала сейчас, поразили в самое сердце. До искр из глаз, до сбившегося дыхания и напугали до предела! Казалось, что я уже никогда не испытаю ничего подобного, что я уже старая, что я изменилась, в том числе и из-за операции. Казалось, что моему телу это просто не нужно. И как теперь жить, зная, что это не так?
Кожа полыхает от того, как ее только что касались, как гладили. Губы приятно горят, а внизу живота налилось тяжестью давно забытое желание.
- Поцелуй меня еще раз, пожалуйста, - я сама не узнаю свой голос. Он звучит дико и так откровенно.
Юра не отрывает от меня затуманенный взгляд. Смотрит долго, пока я не начинаю робеть и не пытаюсь отвернуться.
- Рит, не шути со мной, пожалуйста, я же тебя и правда…
Не даю ему договорить, тянусь и целую первой. И обнимаю тоже. И прижимаюсь всем телом пока он, наконец, не поверив, что все это не сон, с утробным рыком, кусает меня за шею.
Глава 42
Секс в пятьдесят существует!
Осознавать это было странно. Нет, не в смысле, что я перестала верить в него, как в Деда Мороза или высшую справедливость, но за последние два года смирилась, что в моей жизни он будет присутствовать как формальность. Как обязательная рутина, типа чистки зубов. И дело было не в Стасе, хотя и в нем конечно тоже. То, что нам нравилось в двадцать и то, как мы вели себя в тридцать-тридцать пять потеряло актуальность к пятидесяти. Для меня. У Стаса все осталось по-прежнему, кроме жены, которая больше не получала удовольствий от его прикосновений. Но его это как будто не сильно заботило, по крайней мере, когда я подняла эту тему, муж закрылся. Я боялась обидеть его еще сильнее и сделала вид, что мне и так нормально, а разницы он не заметил. Или заметил, раз все-таки завел любовницу.
Что касается меня. За эти два года, я так привыкла… не хотеть, что это стало казаться мне нормальным. И сейчас все нормальное пошатнулось и рухнуло прямо у меня на глазах. Потому что я хотела, я очень хотела, и меня хотели в ответ.