Развод. Искусство слать всех на... (СИ)
- Но потом что-то пошло не так, - сочувственно киваю я.
Стас морщится. То ли от головной боли, то ли от того, что глупая жена снова вздумала перечить его светлости.
- Мог бы попросить Эмму, чтобы перед уходом помыла тебе посуду и сварила бульончик. А то получается, зря сюда приходила.
- Она не… - но поймав мой взгляд, Стас осекается. - Рита, у нас с ней ничего не было.
- Совсем ничего? Ты ж мой хороший, - невесело смеюсь в ответ. - Волков, после того, что я видела, ты вряд ли сможешь убедить меня в своей невиновности.
- Не веришь? Я могу поклясться самым важным, хоть здоровьем нашего внука…
- Нет, - обрубаю его на полуслове. - Маркуса не тронь и вообще не упоминай его имя в одном предложении с этой шлюхой.
Волков вздыхает. Кажется, он принял мою злость за ревность. На самом деле я просто не переношу все эти клятвы со здоровьем, тем более своего внука. Тем более от Волкова.
Он же этого не понимает, подходит, берет меня за плечи и шепчет, глядя прямо в глаза:
- Риточка, милая, но у нас с ней ничего не было и больше не будет. Это все уже в прошлом. Правда, в прошлом!
Убираю его ладони со своих и произношу до приторного медовым голосом:
- Стасик, милый, мне плевать. Правда плевать!
Выражение его лица из нежного за секунду становится по неприятному звериным. И зверь этот вовсе не волк, как думает сам Волков, а всеми обиженный тушканчик.
- И зачем тогда пришла, раз тебе на меня плевать? Чтобы поиздеваться, достаточно было просто позвонить.
Да, ну? На выключенный телефон?
- Стас, я пыталась. Ты не отвечал.
- Значит не хотел тебя слышать, потому что мне тоже плевать!
Он зачем-то пытается меня уколоть. Глупый, не понимает, что наши ссоры меня больше не трогают.
- Тогда мог бы ответить сыну или Юре. Они ведь тоже тебе звонили, - спокойно отвечаю мужу. И мой ровный, почти безэмоциональный голос бесит его до трясучки.
Он отворачивается, хватает с кресла штаны и натягивает их на себя. Дергает за пряжку ремня так, что я слышу треск ткани - это оторвался хлястик. Но Стас не замечает ничего вокруг. Он злится.
- Не могли подождать до понедельника?! Зачем беспокоить человека в его выходной! Ничего без меня не могут!
- Стас, - осторожно начинаю я, - они ждали. Правда ждали. Но тебя не было, ты не отвечал на звонки, и Коля попросил меня отдать ему ключи от дома. Все думали, что с тобой что-то случилось.
Волков поворачивает голову. В его глазах читается смесь удивления и ужаса.
- Стасик, как думаешь, какой сегодня день?
- Воскресенье, - неуверенно отвечает муж.
- Вторник.
Наверное, у Стаса тоже были свои пределы и свои границы, пусть и более… «расширенные» чем у меня. Он мог простить себе измену и даже не считал ее чем-то зазорным. Но осознание, что из его жизни выпало целых два дня, которые он совсем не помнит, ломает мужа. Он садится обратно на диван и произносит, глядя в пустоту:
- Неправда. Геворг бы не бросил меня здесь до вторника, он бы приехал лично, если бы подумал, что со мной что-то случится.
- Я звонила Саргсяну, Стас. Твой лучший друг сказал, что не видел тебя и понятия не имеет, где ты. Случись с тобой что-то по настоящему серьезное, мы бы не знали, в каком морге искать твой труп.
Слова про смерть всегда действуют на мужчин. Особенно на таких как мой муж, он то считает себя бессмертным, как Кощей.
- Ты врешь, - тихо произносит он. Шлепает себя по карманам, но не находит телефон, тот валяется среди другого хлама на столе.
Стас тянется к мобильнику и в недоумении смотрит на черный экран.
- Разряжен, - подсказываю я. - Стас, тебя не было два дня. И если в воскресенье, Коля списал все на твои загулы, то вчера он по-настоящему занервничал.
Лицо Стаса сейчас похоже на камень. Такое же серое и лишенное эмоций.
Он вскакивает с места и выбегает из комнаты. Сначала в нашей спальне что-то с шумом падает, бахает, и бьется, и только потом Волков возвращается обратно. В руках у него зарядное устройство.
Он подключает телефон и целую минуту ждёт, пока экран не загорится ярким.
- Стас… - зову мужа, но тот вскидывает ладонь вверх, чтобы я пока молчала. Ну да, Волков может думать только в абсолютной тишине. А сейчас у него в голове происходят такие сложные мыслительные процессы, что мне и правда лучше заткнуться.
Когда айфон подгружает все данные за этот «слепой» период, Стас открывает галерею звонков. Боковым зрением я вижу там только три номера: сына, друга, и официальный канал нашей фирмы - это его искала Секретарь.
- Геворг не звонил, - озвучиваю вслух и так очевидное. - и другие твои типа лучшие друзья тоже. И даже твоя чудо Эмма не искала, что случилось с ее милочком.
- Это ничего не значит, - упрямо качает головой муж.
Я легко узнаю этот жест - последний бастион перед тем, как падет крепость. А Волков признает, что он был не прав. Сажусь рядом, кладу руку на его плечо:
- Значит, Стас. Значит, что ты никому не нужен. Заметь, даже твои подчиненные могут работать без своего драгоценного шефа, потому что все важные вопросы давно уже решаешь не ты. У тебя никого не осталось.
Волков хватается за мою ладонь и сжимает ее так сильно, что мне почти больно. А ему страшно. Не почти, а по-настоящему.
- А ты, Рита? Тебе ведь я еще нужен?
Ну вот мы и подходим к самому главному. Я действительно хочу спасти своего мужа, но делаю это не потому что люблю его, а потому что Стас часть моего прошлого. Отец моего сына. Человек, с которым я взрослела, жила, радовалась.
Бросить его в таком состоянии для меня подлость. И мои обиды сейчас ничего не значат.
- Мне нужно, - не убираю его руку со своей, хоть мне и не приятны его прикосновения, - чтобы ты обратился за помощью. К специалистам. Есть хорошая клиника…
- Ты шутишь?! - Округляет глаза Стас. - Эти шарлатаны только сдерут с нас деньги! Рит, со мной все хорошо. Просто свари мне свой бульон и дай таблетку от головы…
- Стас, с тобой давно уже все не хорошо, и мне жаль, что я не заметила это сразу. - Вторую руку я тоже кладу на его плечо. Не обнимаю, но поддерживаю. Ведь ему правда нужна эта поддержка. Господи, и кто придумал, что мужчины сильный пол? - Стас, послушай, есть хорошая клиника. Это почти как санаторий. Никто не узнает, что ты лежишь в больнице, мы скажем, что у тебя отпуск. Ты отдохнешь, пройдёшь нужное обследование, тебе и без того неплохо проверить сердце, а тут как-раз есть возможность. Вкусная еда, прогулки в лесу, никакого интернета и раздражающих факторов. В номере книги, приставка, в клинике спа и массажист. Помнишь, у тебя и спина болела.
О том, что там еще психологи и наркологи я молчу. Услышь, Стас такое и выгонит меня из дома взашей. Если обычным врачам он просто не верит, то мозгоправов считает просто шарлатанами. Но я успела поговорить с директором этого центра и тот убедил меня, что все специалисты ведут себя дружелюбно и расслабленно. И что пациенты могут покинуть клинику в любой момент, если почувствуют, что им некомфортно там находиться.
- Пожалуйста, доверься мне и сделай это, - прошу я.
Стас долго смотрит на мои руки у себя на плечах и я вижу, как взгляд его теплеет. Наполняется надеждой и прежним, таким знакомым мне светом:
- Ради нас?
Его голос дрожит.
Он волнуется, пока ждет ответ. А я не помогаю мужу, молчу, обдумывая, что сказать. Просто кивнуть? Повторить его же слова? Соврать?
Господи, нет! Никаких нас уже не будет и я не хочу давать мужу обещаний, которые не смогу держать.
Не смотря на всю эту грязь и пошлость, я ценю наш брак и хочу не просто сохранить о нем память, но и достойно закончить то, что мы начали вместе.
- Ради себя, - твердо произношу я. - Сейчас ты должен понять, готов ли вылезти из этой ямы ради себя самого. Ради того, чтобы жить, а не существовать. Ради своего будущего.