Развод. Искусство слать всех на... (СИ)

Нет же! Нет!
Оставь надежды всяк сюда входящий. И выходящий тоже.
- Рит, ты празднуешь что-то?
Юрин голос вырывает меня из печальных мыслей. Слежу за направлением его взгляда и вижу открытую бутылку шампанского, и два бокала. Оба полные, потому что никто из нас так и не притронулся к напитку.
- Угу, начало свободной жизни и то, что Волков согласился отписать мне квартиру и половину своей доли в фирме. Добровольно, прикинь?
  
- Круто, - кивает Шмелев. Зачем то забирает Маркуса у меня из рук, и показывает взглядом, чтоб я села на стул. Послушно опускаюсь вниз. Юра садится вслед за мной. Пока Маркус тянет его за волосы, тот убирает в сторону и шампанское и два бокала. Пустой стол теперь напоминает переговорный. Пирожные и вкусный сыр спрятаны в холодильнике, чайник пыхтит на плите. Нам сейчас не до закусок. Слишком серьезен Юра, слишком зло смотрят на меня его глаза.
- Рит, я об этом и хотел поговорить. Как ты знаешь, фирма не только Волкова, она и моя тоже.
- Юра, я на твое не претендую.
- Верю. Но с такими темпами и я на свое скоро претендовать не смогу. Мне не жалко, деньги это всего лишь бумажки, но не могу смотреть, как дело моей жизни вот так втаптывают в дерьмо.
Хмурюсь. Никогда раньше не видела Шмелева таким - расстроенным, даже сердитым. Это же Юрка. Юрка добряк, простой и честный дядька, которого всегда называли мечтателем и никогда не воспринимали всерьез. И откуда что взялось, и металл в голосе и твердость в лице.
- На что ты намекаешь? – Все еще не понимаю я.
- Я не намекаю, Рит, я говорю вполне прямо. Твой пока еще муж сливает уже нашу с тобой фирму.
На этих словах Маркус начинает звонко хохотать, будто понимает, о чем речь. Здорово, если хотя бы внук в теме, потому что я удивленно смотрю то на Юру, но на счастливого Маркуса и ничего не догоняю.
- Сливать это значит…
- Топить, - поясняет Шмелев. И отпустив внука обратно на пол, поясняет: - Стас делает все, чтобы наша фирма потеряла свою рыночную стоимость.
Я качаю головой. Большего бреда и придумать нельзя. Стас Волков может быть кем угодно, плохим мужем, посредственным отцом, эгоистичным другом, но все меняется, когда речь идет о его работе. Теплокомплекс для Стаса значил так много, что я иногда ревновала его к директорскому креслу и коллегам, которые видели мужа в хорошем настроении куда чаще чем мы с Колей.
И тут новость о том, как Волков уничтожает свое детище?
Невозможно. Кто угодно, но не он!
- Ты либо врешь, либо не разобрался в вопросе, - холодно цежу в ответ на слова Юры. Тот кивает, будто и не ждал от меня ничего другого.
- Я и правда не разобрался, и сам в одиночку, не смогу понять, что происходит, поэтому пришел к тебе. Из нас троих головой всегда была ты. Дружок, пропустишь?
Шмелев убирает Маркуса с прохода и идет в коридор, где оставил рюкзак с какими-то папками. Все их он перекладывает на наш стол. Я в немом шоке смотрю то на документы, то на друга, серьезное лицо которого напрягает меня куда больше этой кипы контрактов, договоров и счетов.
Контракты я, по крайней мере, хоть где-то видела, а вот серьезного Шмелева – не доводилось.
- Это точно не розыгрыш?
- Не на такую тему.
Маркусу становится скучно, и он начинает хныкать, чтобы привлечь наше внимание. Тогда Юрка снова берет внука на руки и через секунду тот замолкает, увлеченный связкой ключей. Шмелев на удивление хорошо ладит с детьми. И от этого вдвойне обидно, что собственных у него так и не появилось. Поймав мой задумчивый взгляд, Юра неловко улыбается:
- Прости, что испортил тебе праздник. Просто я уверен, мы должны действовать немедленно.
- Мы? – Удивленно приподнимаю бровь.
- Боюсь, один я не справлюсь. Рит, я не такой умный, каким хочу перед тобой казаться, - на этих словах он даже краснеет. Тоже не самая типичная реакция для Шмелева. – Короче, я общался со своими работягами, и выяснил, что пока мы делаем объекты, подрядчики катают на нас жалобы, а заказчики уходят к конкурентам.
- К Кому же?
- Саргсяну. Это я узнал случайно, встретил Лядова на улице, а тот давай через дорогу тикать, лишь бы со мной не здороваться. Ну, я не из графьев, так что сам догнал его, и сам же расспросил, какого хрена он нас теперь за три версты обходит.
- И что выяснил?
- Сказал, что гнем цены, - Шмелев раздувает ноздри, так, что из них вот-вот повалит пар. Он не просто расстроен, он в ярости. – А Сргсян получается не гнет?! Он же до недавнего времени ни один тендер не выиграл! Еще сказал, что Стас пару раз на встречи с перегаром приехал, и вел себя как лев прерий, короче наше сотрудничество в пятнадцать лет в этом году оборвалось. И таких как Лядов я насчитал уже штук пять, а это крупные ребята, наши постоянные клиенты. Думаю, с мелкотой Стас вообще не церемонится.
Несколько минут я молча перевариваю сказанное. Да, в последний год Стас изменился. Но я все списывала на его волнения о моем здоровье, на появление в семье Оли, а потом Маркуса, на стресс от работы, в конце концов. И никогда не вдавалась, что именно на этой самой работе происходит.
- И давно это началось?
- Не знаю, - Юрка жмет плечами, а Маркус обезьянкой повторяет за ним, - я не видел ничего такого. В офисе Стас никогда не употреблял, у него даже бара своего нет, и в секретариате ничего крепче минералки не стояло, Саргсян под нашим порогом тоже не дежурит, встречались с ним не чаще обычного, раз в квартал. Но это видимо со мной, а были еще и другие встречи, без меня. Лядов сказал, что вся эта фигня больше полугода тянется. Месяцев восемь.
- Юра, мне нужно будет изучить документы, возможно, поговорить с Колей, а лучше встретиться со сторонним человеком, - задумчиво отвечаю я, - извини, но я не склонна верить одному источнику, даже если этот источник мой старый друг.
Шмелев морщится, но не возражает. Знает же, что я никогда не рублю сгоряча. И хоть сейчас я обижена на Волкова, не буду делать ничего, пока не узнаю, что там происходит на самом деле. Для этого мне нужно немного времени и помощь Карины, она лично ведет бухгалтерию всех своих фирм и цифры читает ловчее, чем я книжки.
А пока... Пока я могу предложить Юре остывший чай и пирожные, не зря ведь он их купил? Смотрю на красивые корзиночки с малиной и соленой карамелью, как назло, мои любимые. Единственное сладкое, от которого не могу отказаться, а ведь после операции и после того набранных килограмм, я запретила себе сахар.
- Не мог принести что попроще, - ворчу, пока разливаю по чашкам заварку.
- Зачем? Ты же эти любишь.
На этих словах я спотыкаюсь. И в очередной раз радуюсь, что стою к Шмелеву спиной, и тот не видит моего покрасневшего лица.
- Маркус, котик, может, поешь с нами?
Не хочу оставаться с Юркой наедине. Не потому что я его боюсь, просто до сих пор не привыкла к мысли, что теперь могу не опасаться реакции Стаса. Его всегда коробило, когда на меня обращали внимания мужчины. А Шмелев именно что обращает, я ж не дура, чтобы это не замечать.
И потому цепляюсь за бедного ребенка, лишь бы избежать странных взглядов и пустых бесед.
- Бабука, там мультики, - пухлая ручка тычет в сторону планшета и, Маркус ускакал, так и не дождавшись десерта. А я с Юрой остаюсь вдвоем на крохотной кухне.
В комнате повисает неловкая тишина. Мы молчим, и каждый из нас не знает, куда смотреть, лишь бы не наткнуться взглядом друг на друга. Юрка пялится в чашку, я изучаю серую хмарь за окном.
- Какие планы на выходные, - наконец спрашивает Шмелев.
- Судя по всему, я буду работать.
- А на следующие?
  
- И на следующие тоже, ты видел, сколько документов ты принес?
- Ну да, - кивает тот. И пытается сесть на крохотном стуле как-то по-другому, чтобы было более удобно. То ногу на ногу, то расставив их в стороны, то, подперев голову кулаком, как Сократ на известной статуе.
Смотрю на хорошего в целом мужика и дико бешусь. Ну чего он в самом деле?