Развод. Искусство слать всех на... (СИ)

Уже в машине вспоминаю, что не брал ключи от квартиры, а те, что лежат в кармане – Ритины.
Это жестоко, и я даже почти поворачиваю в сторону Мирного, как вдруг меня озаряет – зачем?
Чем быстрее до Риты дойдет, безвыходность ее положения, тем быстрее мы поговорим. Зная ее характер, понимаю, что она не будет прятаться в квартире, уже сегодня захочет выйти на улицу. А значит, уже сегодня она не сможет вернуться обратно в свое убежище и будет вынуждена просить помощи у меня. И конечно я помогу своей жене, потому что я хороший муж, который ошибся всего раз. Рита простит меня. Конечно же простит.
    
Глава 9
 
Когда приходит слесарь, я доведена до такой степени ярости, что готова наброситься уже и на него - ничего не подозревающего парня в грязном комбинезоне.
- Вы не Игорь, - шиплю я, кое-как вспомнив имя нашего мастера на все руки. И слесаря, и сантехника и мужа на час, если нужно. Но это не он, и от отчаяния хочется биться головой об стену. Я так надеялась, что не придется объяснять, зачем мне менять замки в квартире, на которую у меня нет документов.
Точнее документы есть. В доме, куда я не планирую возвращаться.
Парень с веснушками – один в один как у Коли – краснеет и принимается объяснять, что он сменщик дяди Игоря и знает свою работу ничуть не хуже старшего родственника.
Слушаю вполуха. Не нужно быть гением, чтобы поменять замки, но нужно знать меня, чтобы сделать это молча, без лишних вопросов. Частная фирма, куда я позвонила ранее, отказалась даже выезжать на вызов.
«А, ну раз и подписка не местная», - сочувственно тянет девушка оператор, когда я обрисовываю ситуацию. Стало понятно, что решить проблему тихо не получится, и придется обращаться в местную управляйку, где нас со Стасом помнит каждая собака, а значит новость, о том, что я вернулась обратно и поменяла замки, через час облетит всех соседей.
И черт с ним, я даже готова пройти свой путь позора и лживых участливых взглядов, но мне не дают и этого.
- Вот если бы прописка, - тянет молодой конопатый парень в третий раз.
Если бы прописка, милый друг, я бы к тебе даже не обратилась. Я прошу позвонить дяде Игорю и включить видеосвязь, чтобы тот убедил племянника в знакомстве со мной. Но старый слесарь не берет трубку. Тогда уговариваю спуститься к вахтеру, которая знает меня в лицо и точно подтвердит, что я хозяйка квартиры.
Я говорю настолько убедительно, что парень соглашается так, без вахтера, открывает ящик с инструментами, и, усевшись на пол, поднимает на меня большие, как у теленка, глаза:
- Проблем точно не будет?
Черт. Я понятия не имею, будут у него проблемы или нет. Моего мужа повело настолько, что я уже не понимаю, чего от него ждать. Поначалу, когда я увидела, что ключей нет на полке, подумала, что сама их куда-то дела. Облазила на карачках всю квартиру, заглянула под все диваны, разобрала стиральную машинку и только потом получила смс от Стаса.
«Рит, ключи у меня, если хочешь забрать их, то приезжай сама. И пожалуйста, без глупостей. Помни, что я очень тебя люблю.».
Могла ли я это предвидеть? Да никогда! И сейчас тем более не знаю, как Волков отреагирует на смену замков. Может он настолько «волшебный», что решит мстить невинному работнику управляющей компании.
Руки опускаются вниз. Тихо, на одном только выдохе шепчу:
- Не надо, менять, замки. Я передумала. Простите, пожалуйста.
И чтобы как-то сгладить ситуацию, достаю из кошелька тысячу рублей, и сую их бедному парню. Тот краснеет, мнется, и не берет деньги. Купюр меньше у меня нет. Если честно, у меня вообще нет наличных, потому что привыкла хранить все на карте.
Сейчас, когда я вижу пустое отделение кошелька в голове стреляет глупая мысль – снять в банкомате наличку, если Волкова припрет настолько, что он заблокирует мой счет.
Да нет! Ну, бред, же! Или уже не бред?
Оставшись дома одна, я собираюсь на улицу. Расчет у мужа был правильным, я ненавижу сидеть в душных квартирах и даже в прошлом году, после операции, когда мне был показан постельный режим, потихоньку выходила гулять.
Да, закрыв дверь, я не открою ее обратно. Но меня это не смущает. Я не хочу прятаться от Волкова, я хочу тишины и уединения, а какая может быть тишина, если муж в любой момент заявится домой? И плевать, какие при этом у меня будут замки, хоть амбарный засов, как это убережет меня от нового витка драмы? Боюсь, в следующий раз, для убедительности, он возьмет с собой Эмму и эта дура будет поддакивать, что у них ничего не было, и вообще, она сама изнасиловала моего мужа.
Ох. О какой глупости я теперь думаю!
Сентябрь в этом году бодрит. Я кутаюсь в пальто и бегу в ближайший магазин, чтобы снять в банкомате деньги. Еле сдерживаю себя от того, чтобы не вычистить карту до нулей. Это уже не предусмотрительность, а паранойя.
Сейчас у меня есть чуть больше ста тысяч рублей, этого хватит, чтобы снять номер в гостинице или даже квартиру на первое время, но я не понимаю, зачем мне это делать? Неужели у меня все настолько плохо, что нужно прятаться от семьи в отеле с клопами? Нет же! Есть и недвижимость, и какие-то склады, записанные на меня, и квартира Коли, даже у моей мамы в Туле есть добротный, качественный дом, куда я могу приехать.
Вот только везде меня ждут счастливой, легкой на подъем женой Станислава Волкова. И никто, совсем никто не готов разделить со мной мои проблемы и боль. Ну что я сделаю? Поеду к старенькой маме, чтобы выплакаться у нее на плече и тем самым сократить ее жизнь еще на пару лет? Смерть отца и так подкосила мамочку, а тут мой развод.
Или слушать от Коли очередные откровения из страниц «Домостроя»?
Это глупо, но имея сотню знакомых и приятелей, я понимаю, насколько одинока. Как в сказке про Кошкин Дом. Когда нужно тепло, веселье, вкусная еда, то все шли нам. Когда у старой кошки случилась беда, никто не открыл ей двери своего дома. И я осталась одна, на промозглом осеннем ветру.
Уверена, вчера на празднике, все догадались, что случилось, и никто, ни одна зараза не написала, чтобы узнать, как мои дела.
Как страшно чувствовать себя одинокой, когда телефон лопается от контактов, а позвонить некому. Все эти встречи с «девочками», разговоры на кухне, пугающая откровенность о самом важном остались там, на рубеже нулевых. С каждым годом темы для разговоров становились все менее «зубастыми», пока однажды я не поняла, что только что целый час обсуждала с кем-то погоду.
Даже слово «подруга» ушло из обихода. Остались одни приятельницы, пара коллег и старая соседка, с который мы до сих пор созваниваемся.
На этом фоне выделяется Карина Ким, с которой мы двадцать лет делили школу. Первые десять как одноклассницы. Вторые десять как директор частной гимназии и учитель русского языка и литературы.
Вызываю такси на ее адрес. Почему-то уверена, что в огромном доме Карины мне найдут и спальню и возможность побыть наедине с собой. Меня даже не пугает, что наши с Кариной мужья в приятельских отношениях. В первую очередь это моя подруга и только потом, через нас, Стас познакомился с Владленом.
На лужайке перед беседкой припарковано несколько машин, но, слава Богу, среди них нет нашей. Облаянная собакой, прохожу в холл, где меня встречает Ким. Грязная, заполошная, она вытирает руки о фартук и недовольно косится в сторону двери, из-за доносятся мужские голоса.
- У тебя гости? – Догадываюсь я.
- Да нет, милая, не у меня, а у нас. Дом мой, гости твои. – Выхватив из моих рук коробку с тортом, Карина быстро целует воздух возле моей щеки, - Юрка ваш, таракан усатый, и Саргсян.
  
Геворг Саргсян связан со Стасом по работе, у них общая направленность и иногда они футболят друг другу проекты, чтобы поддерживать здоровую конкуренцию в городе. И если здесь собралась эта троица, значит, скоро подъедет и четвертый.
Прямо как всадники апокалипсиса.
- Что празднуете, - грустно улыбаюсь я.
- Почему празднуем, - дергает плечом Карина, - поминаем. У мужиков фантомные боли.