Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)

— Это был мой олень! А ты со мной, и не должна поддерживать её!
— Хорошо-хорошо, — отзываюсь я спокойно.
Решаю не спешить переживать о том, что оказалась в заколдованном лабиринте тролльской ночью наедине с опасной, вспыльчивой ведьмой.
Ведь и сама ничуть не уступаю ей.
— Вот так. И ты не отберёшь у меня дракона! Никто не отберёт, дорогуша.
— Значит, — делаю я вывод, — он вместо оленя?
  
Гуня довольно кивает. Мы проходим несколько поворотов, и я сдерживаюсь, чтобы не спросить, знает ли она, что мы заблудились.
Ну так, на минуточку.
И едва ли сюда сможет прийти кто-нибудь из троллей, это время суток им не нравится.
— Но ты ведь понимаешь, что я тоже хочу выиграть. Не завела ли нас сюда, чтобы избавиться от конкурентки?
Гуня одаривает меня ухмылкой такой симпатичной, что даже страшной.
— Это хорошая мысль, но я передумала что либо с тобой делать, когда увидела вашу с Джеком утреннюю ссору.
Я останавливаюсь.
— Неужели?
— Да, ведь он нравится тебе, а ты ему. Целуется он конечно очень… хищно, но ты вполне себе сможешь укротить этого зверя, Изольда.
— Между нами нет ничего, кроме недопонимания, — отвожу я взгляд.
— Ты же не маленькая, должна всё понимать.
— А кто называл меня девочкой?
— Может и девочка, — снова острая улыбка, — но не маленькая. Ты сойдёшь с дистанции не потому, что слабая. А потому, что тебе нравится Джек, а вовсе не дракон. А я заберу дракона. Все будут довольны. И разрешила тебе пойти со мной, потому что… — она обводит меня взглядом и выдыхает: — Ладно, вообще-то я ждала тебя. Просто так как тебе даже спокойно здесь упасть не дадут, я подумала, что так будет безопаснее. Мне с тобой. И если мы и вправду заблудились, — она оглядывается, — господин наш хлопнет в ладоши, щёлкнет пальцами, поиграть мышцами на груди и вытащит нас. А тебе ещё, может быть, новое платьюшко подарит.
Я смеюсь в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло.
И вдруг… кидаюсь ей на шею и крепко обнимаю, словно тролль.
— Это ты что ещё такое творишь, Изольда? — выкрикивает Гуня так, словно я на неё вылила прошлогоднюю кастрюлю супа.
И отталкивает меня.
Я даже падаю на снег, но со смехом. Всё хорошо. Она видимо не привыкла к таким проявлениям… благодарности.
— Спасибо!
— Да за что, сумасшедшая? — возмущается ведьма.
— За откровенность. Приятно когда лжец решает тебе не лгать.
Гуня даже теряется, а затем, будто всё в порядке, отмахивается:
— Да ну тебя!
И подаёт мне руку. Я поддаюсь на это, и с меня тут же снимают хорошенькие варежки.
— Заберу себе, — ведьма показывает язык.
Я улыбаюсь:
— Дарю!
— Издеваешься?
— Ну, немного… Совсем чуть-чуть. Я всё равно прекрасно справляюсь с холодом, мне не жалко.
Я поднимаюсь, а Гуня всё никак успокоиться не может и причитает:
— Ой, Изольда, нельзя такой быть! Все ж тебя будут использовать! Ведьма ты или нет?
Что тут скажешь?
Я пожимаю плечом и улыбаюсь с — надеюсь — теплотой:
— Это будет тебе утешительным призом, ведь я не собираюсь отступать. Что бы ты не подумала о Джеке, мне нужен Ледяной дракон. И я к нему иду.
Она смеётся, будто и не обидевшись, хотя я ожидала бурю в ответ.
— Мягко стелешь, Изольда, да жёстко спать.
Так даже лучше, ведь если она мне не верит и поэтому спокойно общается, не воспринимая всерьёз, это только её проблема.
— Что ты скажешь дракону, если мы найдём его?
— Ну, — Гуня облизывается, — что буду ему самой лучшей хозяйкой. Конечно, если он будет послушным…
— А если, — раздаётся впереди холодный, даже морозный, филигранно отточенный мужской голос, отзывающийся болью в моём неистово забившемся сердце, — я не буду послушным?
— Слышала? — ухмыляется Гуня и срывается вперёд. — Я поймаю его!
Ну а я остаюсь на месте, сложив руки в замок.
Дракон всё же не олень.
Ну, я по крайней мере на это надеюсь.
  
Глава 39. Ледяной лорд в лабиринте
 
Гуня плутает в лабиринте, а Аркай выходит из-за угла. Точно такой же, как и в тот раз, когда мы виделись у моста. Высокий, бледный, холодный, красивый настолько, что даже сомнения берут: а живой ли вообще, настоящий ли?
Я невольно вспоминаю мужчину из сна, подставляю к нему образ дракона и не чувствую противоречия.
Конечно, это ничего не доказывает.
Но я привыкла слушать сердце. А оно сейчас поёт. Правда, что-то пронзительно-печальное. Тихое и робкое.
— Я рад тебя видеть, — произносит он так, будто не до конца уверен в своих словах, — а вот другая ведьма сумела удивить…
— С ней всё будет хорошо? Где она?
— Лабиринт выведет её прямиком к остальным… Ты не против? Я не люблю гостей. Мне прекрасно проводить время в одиночестве, среди льда и снега.
— Правда? — выгибаю я бровь.
— Нет ничего красивее того, что делает зима с миром. Всё становится белым, кристально-чистым. Изъяны сглаживаются. Беспорядок оборачивается безмолвием. Здесь я нашёл покой.
— Звучит хорошо, — произношу с тем же оттенком сомнения, который окрашивает и слова Аркая. — Но ты сказал… что рад мне.
Впервые я чувствую себя такой уязвимой перед мужчиной. Ведь взгляд его острый и холодный, как лезвие клинка. А моя попытка узнать правду, приблизиться… не выглядит ли как-то не так?
Не скрою, успела привыкнуть, что мужчины больше заинтересованы во мне, чем я в них. Любая ведьма знает чувство власти над другим человеком. Может быть, и любая женщина. Я старалась этим не пользоваться, но дело не в этом.
А в том, что у Ледяного дракона каким-то образом уже есть власть надо мной.
И я прислушиваюсь к каждому слову с замиранием сердца.
Приласкает или оттолкнёт?
Какого это — быть отверженной?
Какого ошибаться во всём?
Мне кажется, или мы знакомы долгие годы?
Мне кажется, или…
— Видишь ли, — Аркай облизывает тонкие губы, — я не знаю точно, сколько я здесь. Будто бы вечность. Будто бы здесь совсем нет времени. И я планировал остаться навсегда. Слится со снегами. Стать одним целым с замком.
Сердце вновь пропускает болезненный удар.
И в то же время я чувствую будто… облегчение? Но почему? Почему же?!
— Изольда, — подходит он ближе, — что-то случилось, когда ты появилась здесь. Время снова пошло. Будто потекла вода, до того бывшая льдом. Во мне что-то изменилось. И впервые… я стал чувствовать.
— Я могу сказать о себе тоже самое, — улыбаюсь неуверенно, когда его рука любовно проходится по золотистым косам.
— Правда? — выгибает он бровь, а в глазах, до того льдистых, полупрозрачных, холодных, вспыхивает — всего на миг — настоящее пламя. Прямо как у Джека. Алое и задорное. чувствую в моменте что-то неправильное. Будто мой дракон находится за оболочкой. Из снега и льда. И это ему мешает. Хочется сделать что-нибудь. Хочется достать настоящее, увидеть и, возможно, узнать.
Вспомнить всё.
— Как ты здесь оказался?
— Я… — шепчет он. — Ты такая красивая… Я не помню.
Он выглядит по-настоящему растерянным, и мне становится так жаль… прямо до боли.
— Совсем?
Аркай кивает:
— Странно то, что я никогда об этом не задумывался.
— Я не задумывалась особо, пока не узнала об отборе Джека… Послушай, это безумие, но… Мне кажется, мы были знакомы. Но по какой-то причине потеряли память.
— Мне… — начинает он говорить, кажется, вот-вот глаза вновь загорятся огнём, но этого не происходит, а тон резко меняется. — Мне кажется, снег тебе к лицу, — и улыбается холодно, а затем отходит.
Я хмуро наблюдаю за ним.
— Хочешь, покажу свой ледяной дворец?
Я киваю, а сама настораживаюсь: что-то здесь точно неладно. Быть может, он не только потерял память, но ещё и… заколдованный?
Мы двигаемся вглубь лабиринта, и с каждым шагом мне становится всё страшнее. Всё-таки я могу ошибаться. Это может быть просто дракон. Ледяной. И не обязательно, что он когда-то был человеком. Не обязательно, что действительно собирается показывать замок, а не, например, отужинать мной.