"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

В итоге неудачник пропахал носом метра три и с размаху воткнулся темечком в ножку стола, сдвинув его сантиметров на двадцать.
Все, и я в том числе, с огромным удивлением смотрели за этим кульбитом. А вот не хрен, я только начал. Верите в свои наручники? Вам дорого обойдётся такая уверенность!
— Я весь внимание, — высокомерно бросил толстяку, его напарник молчал.
— Собственно, мне нужен сущий пустяк, граф, — сказал пришедший в себя одышливый здоровяк. — Просто подпишите здесь, автограф оставьте, и ваши друзья уйдут отсюда на своих ногах. Честно.
  
— А иначе? — уточнил я, взяв в руки бумагу.
— Ну, мы можем и по-плохому. Начнём, пожалуй, вот с этой стройной красотки. Её пальчики в перчатках будут красиво смотреться на этом столе, вы не находите? Отдельно от ладони. Подписывай, хватит ломаться!
В руках у меня было письменное уведомление, что я, такой-то, такой-то, объявляю войну такому-то. Вместо фамилии — пустое место, видимо, ребята не хотели рисковать, и позже впишут сюда необходимое. Но зачем им это? У меня даже мыслей не было. А нет, стоп, вот же, чёрным по белому: «Имущественные претензии». Теперь всё становится намного яснее.
А ещё голос этого огромного мужчины был мне знаком. И я, делая вид, что изучаю документ, старательно копошился в памяти. В прошлом мире точно бы узнал здоровяка, но у этого тела получается гораздо хуже. Я всё же вспомнил нашу почти мимолётную встречу.
— Сорокин, а что же ты сюда фамилию-то не вписал? — усмехнулся я. — А то ещё в подделке обвинят. Я подпишу эту бумагу, да, но при маленьком условии! Вы даёте мне ответ, что прочитали и приняли все условия войны!
— Ох ты хг’абрая моська! — развеселился худой и сгорбленный. — Лёва, он нам ещё и условия ставит! Хотя давай побалуем паг’ня? Отдадим ему его текст заг’анее.
Он жестом заправского фокусника достал из внутреннего кармана бумагу и протянул мне. Абсолютно адекватный документ, в котором говорилось, что семья Сорокиных признаёт вызов и материальные претензии в ходе конфликта одобряет. Две подписи, дата — всё, как положено. Я аккуратно убрал листок в свой карман.
Вопросов больше не осталось, и потому, выбрав нужный вариант развития событий, начал действовать. Одним рывком перескакиваю через стол и запрыгиваю на спину толстяку, сворачивая по дороге тощую шейку его напарника. Охранник среагировал неприлично быстро и открыл огонь в мою сторону. Но все пули завязли в жирном теле, за которым я укрылся. Всё, Сорокины кончились.
Мужик, осознав, что наделал, прекратил стрельбу и замешкался. Этим тут же предсказуемо воспользовалась дриада. В немыслимом прыжке она каблуком снесла гортань другому охраннику, который уже поднимал свой пистолет. Он был слишком медленным, и у него не осталось никаких шансов.
А я уже стремился к третьему, Аива рванула к его соседу. Одним коротким ударом девушка пробила несчастному грудь, осколки костей проткнули сердце. Я чуть припозднился, но точно таким же ударом уничтожил своего противника. Остались всего двое, один из которых пропустил всю заварушку, валялся под столом в нокауте.
Последний не держал в руках оружие, но храбро потянулся к кобуре. Это и решило его судьбу, коротким движением Аива просто свернула ему шею. А ничего так повоевали, почти без крови! Разве что с трупа здоровяка, убитого своим же бойцом, немного накапало.
— Этого добить? — спокойно поинтересовалась девушка.
— Нет, нужна информация, — запретил я.
Вообще странно. Только что осознанно лишил жизни троих, и никаких эмоций. Да, я воевал, убивал, но такое со мной впервые. А самое удивительное, что никто из нашей компании не рефлексировал, не бился в истерике, не блевал.
Я подошёл к выжившему, стянул с него балаклаву. Аманда что-то сказала Коляну, и они спокойно обыскивали трупы, собирая оружие и всё остальное в одну кучку. Сначала я хотел прекратить мародёрство, но вовремя вспомнил про «имущественные претензии» в бумагах. По идее, теперь всё богатство этих идиотов — моё.
Я похлопал по щекам молодого парня с рассечённым о ножку стола затылком. Тот открыл мутные глаза, неуклюже сел и вдруг мощно проблевался. Сотрясение. Надо было другого оставить для допроса, этот почти овощ. Вытерев грязный рот рукавом, он снова сел и уставился на меня.
— Что?.. Что происходит?
Ответить я не успел, отвлекла Аманда, снявшая мои наручники найденным ключиком. Я с блаженством растёр запястья.
— А происходит то, что ты теперь мой военный трофей, — хищно оскалился я. Парень отшатнулся, снова треснувшись о стол головой, правда, на этот раз слегка. — Пленник. Я могу с тобой сделать всё что угодно, ты понимаешь? Но мне нужна информация, и потому есть крохотный шанс выжить. Ты меня понял?
— Пощады! — парень попытался перевернуться и встать на колени, но его повело, и он упал. — Всё что хотите! У меня дочь маленькая, сиротой совсем останется, жены давно нет.
— Посмотрим, — пообещал я. — Для начала где мы находимся?
— Просто заброшенный склад, Изя снял его на сутки для сегодняшнего дела, — с готовностью выпалил пленник.
— Хорошо, можешь же! — похвалил я его. — Возможно, сработаемся. Кто из ваших ещё здесь есть?
— Никого. Точнее, водитель, но наёмный, таксист просто на своём автобусе. Так он его как ритуальный использует.
— Ладно, жди здесь, — сказал я и надел на парня наручники.
Подойдя к Аманде, отозвал её. Она отправила Коляна шмонать хозяев жизни и вышла со мной за дверь.
— Аманда, выручай. Что дальше в таких случаях делают? У нас типа война, бумага есть, причём с имущественными претензиями с обеих сторон.
— Так знамо дело, военную прокуратуру вызвать надобно. Они всё опишут, чтобы по закону было. А дальше заявление в налоговую, другое — в реестр недвижимости. Хочешь, я всю эту бюрократию на себя возьму?
— То есть пленный нам не нужен? — нахмурился я.
— Как это не нужен? — всполошилась старушка. — Ещё как нужен! Наши показания, они же только с одной стороны. А тут и с другой будет! Это замечательно, что живой исполнитель есть. Звони в полицию, пусть вояк присылают.
Я так и поступил. Не знаю, откуда они ехали, но всего через десять минут ангар оцепили. Всех вывели на улицу, к моментально возведённой палатке со столом и стульями внутри. Кто-то деловито ворочал трупы, кто-то уже опрашивал водителя. Ко мне подошёл офицер в погонах майора и протянул подписанную мной же бумагу об объявлении войны.
Сразу вспомнил песенку «А я люблю военных, красивых, здоровенных». Этот образец подпадал под все три характеристики, думаю, девушки вешаются на него толпами.
— Граф Мангустов? — для проформы уточнил он. — Это ваше? Вы подписывали?
— Подписывал я, но не моё. В двух словах не объяснишь, но я готов.
— Хорошо, жду вас в шатре, как только там закончат с водителем, — недобро прищурился красавчик.
Он аккуратно сложил бумагу и зашёл с ней внутрь. Через пару минут бледного водителя в наручниках вывели, и меня пригласили войти. Уже наученный горьким опытом, я снял колечко, скрывающее ложь, и уронил его на дно кармана.
Внутри, помимо уже виденного мной майора, сидели двое в погонах лейтенантов, оба непримечательной внешности. Меня пригласили присесть, знакомо уведомили, что мои слова будут проверяться на истину.
Весь рассказ занял минут пятнадцать. Я практически ничего не скрывал, зная, что врать нельзя ни в коем случае. И тут до меня только дошло! Дриада! Мать вас всех за ногу и об колено! Сможет ли она справиться с допросом? Хотя можно придумать, что полная ментальная защита — дар Мангуста, и пусть проверяют.
— Что вас так взволновало, граф? — сенсор внимательно смотрел в мои глаза.
— Да до меня только сейчас дошёл объём рисков, — абсолютно искренне, но размыто сказал я.
Такой вариант ответа полностью устроил «живого детектора лжи», и тут посыпались вопросы. По мере моих реплик отношение ко мне менялось, теперь поглядывали уже сочувственно-одобрительно.
Мурыжили полчаса точно, но, наконец, отпустили, и даже без наручников. Расписку Сорокиных тут же вернули как документ, подтверждающий право на боевые действия между родами. А вот мою забрали.