Группа Авансюр (СИ)

— Дерьмо все ваши идеи! — выслушав Школяра, сказал Старшина и для убедительности харкнул в не ожидавшее такой подлости дерево. — Как-нибудь мы туда проберемся, хоть грузом, хоть чучелом. С гарнизоном тоже можно по-свойски разобраться, если потравить накануне смогем. С солдатами в селении что будем делать?
— Отвлечем.
— Как?? С каких таких неведомых новостей они бросят теплых казарменных шлюх и полные кружки местного бухла и строем побегут куда гляделки не смотрят? И главное, кто им отдаст приказ вместо защиты крепости нестись незнамо куда?
— Герцог и отдаст, — я равнодушно пожал плечами.
— Герцог? — удивился Монах. — Командир, позволь с тобой не согласиться. Насколько я наблюдал, мимо него ни одно зернышко с привезенного возка не упадет. Патологическая жадность в крови у сего господина больше чем у сынов Израилевых, если они тут водятся, а я их много наблюдал в нашей земной епархии. Именно поэтому даже те телеги, что ездят с товарами в Лариссу, заворачивают сначала на площадку с мытарями, а те буквально каждое яблочко записывают в досмотровую книгу.
— Значит, устроим в его землях бунт масштаба несколько большего размаха, чем видели два дня назад. Предпосылки есть, вор подслушал разговоры крестьян и узнал много интересного для нас. Сказать, что они недовольны существующим порядком взимания налогов, значит не сказать ничего. В прошлом году была засуха и урожай выдался меньше, чем в былые года. Но раньше герцог шел в таких случаях навстречу, а ныне потребовал выдать оброк сполна, только до весны отсрочку дал. Весна же в этом году сами видите какая. Расчет крестьян, что ранние овощи дадут хороший урожай и заткнут щели в финансах, не оправдался. Из-за жары он опять оказался скудным, а тут еще герцог решил напомнить о долгах.
— Бунт — это хорошо! — мечтательно произнес Гном. — Почитывал о таком в книжках, но сам не видел.
— Посмотри на ценники в магазинах, балда! — вскипела Иоланда. — Если продукты в магазинах есть, это не значит, что ты можешь их купить! Огурцы по 800 видел? А кабачки по 200? Без них, конечно можно обойтись, летом дешевле, а вот, как хлеб с картошкой до ста рублей дойдут, народ на улицы высыпет и начнется…
— «Доширак» не подорожал. — парировал Гном. — Вирмешелька, правда, похуже стала, но цена почти не изменилась, так что жить можно. А огурцы твои в сезон надо хрумкать, когда поспеют, а не зимой, когда в теплицах на их обогрев бешенные деньги тратят.
— Ты в реале питаешься этой гадостью? — недоверчиво спросила Майка.
— Представь себе. Мучаюсь, но ем, говяжий даже очень ничего. В игре, конечно, еда пославнее будет, особенно в «Еноте», только проку от нее? От циферок мамон не прибывает, доказано полугодом пребывания в «Гондване».
— Короче, задача такая. — прервал я их кулинарные прения. — Ищем по селам потенциальных бунтовщиков, разогреваем их души до состояния плавленого асфальта, заодно пощипываем местную власть. Это явно не должно понравиться герцогу, и, если я правильно считаю, он вышлет во владения карательный отряд.
— А что дальше? — заинтересовался Старшина.
— Все зависит от того, сколько солдат на нашу поимку снарядят. Будем думать — или весело бегаем от них, высунув языки, по местным холмам, либо принимаем бой и побеждаем. Третье, как говорится, не выросло.
— Помогите крестьянам, живущим на землях герцога Фессалийского спастись от голода и нищеты. Награда — 600 баллов развития, 50 баллов кармы. Принять?
Ничего себе заявочка! Модеры решили поиграть в бунт и революцию? Побузить ради благородного дела я готов завсегда. Судя по вытянутым лицам бойцов, подобное сообщение пришло всем. А значит, время залезать на броневики и, размахивая наганами, вершить святое дело, не считаясь с потерями местных жителей.
Ачиллеус со своим отрядом выехал рано, солнце еще не вышло над вершиной соседней горы. Миссия его была проста, как три лепты — крестьяне одного из сел герцогства пару дней назад едва было не затеяли бунт, узнав, что осенние недоимки не отложены на год, как ранее, а только до весеннего урожая овощей. Ну да, с весенним урожаем им не повезло, но это не повод громко роптать на свою судьбу, да еще на виду у герцога, а тем более устраивать бунт. Вот и наказали их, как положено в таких случаях. Теперь же следует окончательно проучить деревню, взяв осеннюю недоимку без всякой жалости, солдаты же разберутся с особо недовольными по-свойски.
 
Улыбнувшись своим мыслям, он пришпорил коня, поторопившись навстречу одинокому возку, еле ползущему навстречу. Надо будет спросить, откуда его обладатели. К удивлению, возком управляла молодая женщина, никого больше в телеге не Ачиллеус не наблюдал. Вот так удача! Давненько он не наслаждался молодым телом, все дела да заботы, а тут спелая дуреха, решившая в одиночку добраться до соседнего селения, сама идет в его руки. Сборщик налогов, он же старший отряда в отличие от недомерка из военных, командовавшего подскакав к телеге уже без спешки, перешел на шаг и с любопытством оглядел будущую жертву. Да будут благословенны боги, приготовившие ему такую награду! Девица, хоть и худовата на его взгляд, но в остальном почти безупречна. Черные, как смоль, волосы, подлиннее бы только, прическа, как у юнца, чувственные губы, а персики-то какие на груди вздымаются! Догадывается, наверно, о своей дальнейшей судьбе…
Ачиллеус прошел взглядом по дороге. Пуста на его счастье, кроме этой девки да его приближающегося отряда ни единой души. Осталось обвинить в чем-нибудь красотку, да хорошенько припугнуть, чтоб не рыпалась понапрасну. А потом… Он от предвкушения облизнул губы и строго поглядел на девку.
— Чего вылупился, дядя? — спросила та, ничуть не испугавшись нависшего над ней всадника.
Это было так неслыханно дерзко, что у Ачиллеуса на миг перехватило дыхание. «Впрочем, это к лучшему, не надо искать повод, чтоб завалить мелкую мерзавку на телегу», мелькнула мысль.
— Ты как разговариваешь с господином, рабыня! — воскликнул он и достал из голенища сапог кнут, заботливо припасенный для таких случаев.
— Господина не вижу, вижу старого облысевшего похотливого козла!
Задохнувшись от ярости, Ачиллеус щелкнул своим коронным ударом кнута. К его удивлению, визг боли, после которого следовали мольбы о прощении, не раздался, а девица оказалась невредимой на краю телеги.
— Промазал! — весело сообщила она. — Теперь моя очередь!
Последовало неуловимое движение рукой и вдруг сборщик налогов ощутил в районе груди адскую, все поглощающую боль. Он недоуменно поглядел на собственное тело и, к своему ужасу, обнаружил торчащую в нем рукоять кинжала. Руки внезапно ослабели, Ачиллеус отпустил поводья и стал заваливаться набок. Он уже не видел, как девица спрыгнула с телеги и, не мешкая, бросилась в худосочный кустарник, росший невдалеке. И вовремя, потому что бросившегося за беглянкой отряд в кустах ждал горячий прием и через несколько минут только потерявшие седоков лошади напоминали о некогда грозной, хоть и небольшой, воинской единице, наводящей одним своим появлением ужас у местного населения.
Староста деревни очередной раз с негодованием осмотрел толпу перед воротами амбара, в которые вместо подвод с данью ломились разъяренные крестьяне и снова пересчитал зачинщиков бунта, яростно размахивающих руками и вопящих о несправедливости. «Скоро наступит ваша справедливость, гонец давно прибыл в замок герцога, по всем расчетам в течении часа прибудет отряд, коль они рано утром выехали, и восстановит порядок»: неприязненно подумал он, мысленно отмечая, кого из бунтовщиков хватать первыми, а про кого на первых порах промолчать — рабочая сила деревне все-таки нужна, да и от оброка никто отказываться не собирается. Где его брать, он особо не задумывался, в крайнем случае часть жителей в рабство пойдет, зато от него отстанут. Вот не везет, прошлогодний урожай не удался и нынешней весной все засуха испортила. Теперь думай, как выпутываться из ситуации.
— Эй! Видно кого-нибудь из военных? — крикнул он дозорному, сидевшему на крыше. — А то, неровен час, скоро ворота снесут, кто их восстанавливать будет?