Мы убиваем за Игниум (СИ)

— Главное, чтобы через год ты не подумал точно так же, — я слегка улыбнулся.
— Нет, так плохо точно не будет. Да и мне на днях стукнет двадцать, а все Варга… ладно, не буду. Отец Валя умирает, ты знаешь?
Маршал Климов получил серьёзную рану при отступлении. И это была дерьмовая новость, маршал показал себя опытным и грамотным командиром. Нам будет его не хватать.
— Да, слышал. Но у нас есть хоть что-то хорошее. Ты же подбил Красного Дракона. Поздравляю.
— Мне повезло, — Ян дёрнул уголком рта. — Я попал ему в блокировку, рука опустилась, и он сам главным калибром выстрелил себе под ноги и пробил лёд. Оставалось только покончить с пилотом. Это был Джулио Алькарас. Хороший парень. Был.
— У них осталось только пять исполинов. Пока даже четыре, Валентин говорил, что повредил Эмблему Огня Кэлвина.
— Жаль, что ублюдок выжил. Я бы… — Янек не успел закончить.
Анита вздохнула и открыла глаза.
— Янек? Марк? — она посмотрела на нас. — Пришли меня навестить?
— Да, — глухим голосом сказал Ян.
— Рад тебя видеть Анита, — я встал со стула. — Пришёл проверить. Но мне пора бежать, я вас оставлю поболтать.
Я вышел несмотря на взгляд Яна, умоляющего меня остаться. Но им лучше побыть наедине. Я вышел на улицу и остановился на лестнице. Внизу стояла коляска Валя, а сам он пытался заползти наверх.
— Долбанные сучьи ступеньки! — ругался Валентин.
— Валь, тебе помочь? — спросил я.
— Да иди ты в жопу, Марк, со своей жалостью!
— Я тебя не жалею, Валь. Просто раз ты ползёшь наверх, вряд ли ты это делаешь ради удовольствия. Тебе куда-то надо, давай помогу добраться быстрее.
Валь гневно выдохнул, но через несколько секунд сел на ступеньку и вытянул ко мне руки. Я обхватил его за пояс, поднял и закряхтел от натуги.
— Ну давай, старикашка, — понукал меня Валь, слегка стукая по спине. — Каши мало ел?
— Да у меня плечо прострелено, кретин. Больно ведь.
Я дотащил его до самой верхней ступеньки, аккуратно усадил и уселся рядом сам.
— И коляска, — Валентин показал вниз. — Она не легче, чем я.
— Она хоть без гранат?
Валь фыркнул, что могло означать что угодно. Я закатил коляску наверх, а Валентин забрался в неё сам.
— Ну, вези меня теперь, раз взялся, — сказал он. — Только сопли свои на меня не лей.
— Не могу гарантировать, — я шмыгнул носом. — Целый день провёл в холодной воде.
— Южная неженка, — Валь хмыкнул. — Дальше.
— Ты к отцу?
— Да, он послал за мной, — сказал Валентин и добавил совершенно буднично: — Он скоро умрёт.
Отец Валя, маршал Климов, лежал на узкой койке и выглядел совсем уже дряхлым стариком. Хотя когда командовал, он выглядел крепче и моложе. При виде меня умирающий приподнялся и начал показывать на тумбочку рядом с кроватью. Сверху лежала подшитая папка с бумагами.
— Марк, — едва слышно прохрипел маршал. — Возьми, это важно.
— Что это? — я полистал бумаги, не понимая в этих каракулях.
— Когда ты провалился под лёд, у меня возникла, — Климов тяжело дышал. — У меня появилась идея. И я поручил своей инженерной команде… проработать вопрос. Вот их расчёты. Хватит двадцать бомб… но надо взорвать их вовремя, что бы он не успели понять, что происходит. Иначе всё насмарку.
Я взглянул в записи ещё раз и сдержался, чтобы не улыбнуться, это неуместно у постели умирающего. Но это серьёзно облегчало нам жизнь.
— Спасибо вам, — я пожал ему руку. — Спасибо вам, маршал Климов, спасибо за всё. Это очень нам поможет. Ян тоже вам очень благодарен.
Он отмахнулся и уставился на сына. Валентин медленно подъехал к нему.
— Я умираю, — прохрипел маршал Климов.
— Да неужели? — Валь усмехнулся. — Никогда бы не подумал.
— Хватит так шутить, болван.
— Да это же чистая правда, отец. Хотел сказать ещё кое-чего. Я видел предателя, я хотел его достать, но не успел. Он бы мне ответил за ноги, и за всё остальное.
— Послушай, — маршал притянул сына к себе. — Когда увидишь своего брата… когда увидишь Павла… передай ему… — он хрипло вздохнул и стал говорить ещё тише. — Передай ему, что мне жаль. Что я прошу у него прощения за всё, что я ему причинил плохого.
 
— Прощения? — вскричал Валь. — Какое ему прощение? Я ему брюхо вскрою, когда увижу, я ему…
— Валентин, — я положил ему руку на плечо. — Он умер.
Маршал Климов лежал с открытыми глазами.
— Старый идиот сдох, — пробормотал Валь и прикрыл ему глаза. — Туда и дорога. Вот бы Павел обрадовался. Хотя нет, он-то старика всё равно любил, только не говорил об этом никому. Я его всё равно убью… он умрёт. А потом… — он тяжело вздохнул. — Когда я тоже сдохну, мы увидимся все, я, Павел, отец и мама. И, может, мы забудем всё, что друг другу сделали.
Он закрыл лицо ладонями.
— Марк, — сказал он дрожащим голосом. — Свали отсюда нахрен. Пожалуйста.
Я вышел и прикрыл дверь палаты.
* * *
На совет собрались все высшие офицеры, кто остался. Кичиро Кобаяши, генералы Конов, Ковальчук, я и… и всё, остальные уже умерли или предали.
— Что будем делать? — спросил Ян без всяких предисловий. — Они идут сюда. Всеми силами, что у них остались.
— Мы хорошо укрепились, — сказал генерал Конов. — И сможем держаться долго. Но их исполины — это проблема.
— У нас мало боеприпасов, — продолжил Кичиро. — В том числе для больших пушек, но нет смысла их экономить, иначе всё достанется врагу. Нужно погрузить всё доступное вооружение на ригги…
— Ракеты «Преисподняя» должны использоваться иначе, — я раскрыл перед ними папку, которую получил от умирающего маршала. — Инженерная команда Климова сделала расчёты. Мы поставим бур на один из исполинов, можно даже на мой, пробурим лёд в нужных местах, они все отмечены на схеме, инженеры там всё мерили и считали. Потом заложим туда активный игниум и ракеты, как детонаторы. Они достаточно мощные для этого.
— И что нам это даст? — спросил генерал Ковальчук. — Лёд слишком толстый, одной ракетой его не пробить. Нужно много…
— Нам и не надо пробивать. От одновременного взрыва лёд треснет на большой площади. Если туда наступит исполин, он уйдёт на дно. Обычные ригга, особенно если они пойдут группой, тоже. Но и это не самое главное.
Я внимательно обвёл присутствующих взглядом.
— Часть Игниума не взорвётся во время детонации, — продолжил я. — Но останется активным, а температура будет достаточно высокой. Настолько высокой, что ледяная вода не сможет её понизить очень долго. И лёд…
— Будет таять? — спросил Кобаяши.
— Не очень быстро, но с весом шагохода это может оказаться опасным для них уже в ближайшее время.
— И всей рыбе хана, — сказал генерал Конов. — Получим целое озеро ухи у себя под носом, приправленное южанами. Звучит бредово, как по мне. Но может сработать, ублюдки хотя бы не будут наседать со всех сторон.
— А у нас есть какой-то другой план?
— Да, — сказал Ян и щёлкнул пальцами. В комнату заглянул охранник. — Принеси красную папку.
Через пару минут охранник вернулся. Ян взял папочку и бросил её на стол.
— Это план операции «Табия», — Варга прошёл к окну и посмотрел в сгущающуюся темноту.
Гор не было видно, но я не сомневался, что Янек смотрит в ту сторону.
— Погоди, — я медленно поднялся. — Это же…
— Да, Марк, это взрыв ядерной бомбы в игниумовой шахте…
— Чего? — чуть ли не хором воскликнули старые генералы.
— Ты собираешься взорвать бомбу в шахте? — спросил Кичиро. — Ты знаешь, что будет дальше?
— Посмотрите в папку. Там копии отчётов Эпохи Полётов. Кто-то уже предусмотрел такой вариант тысячу с лишним лет назад. Они называли это модель. Рассчитывали, что будет, если растают полярные шапки Западного Хребта.
Ян прошёл к карте Северо-западного Юнитума. В самом центре были изображены три озера, Три Сестры, как их называли. Айнала (самое северная), Реймира и Валайя (южное), все они связаны реками. Западный Хребет шёл вдоль всех трёх озёр.