Кодекс Инквизитора. Книга III (СИ)
«В судьбу не верю, но допускаю, что меня ведут с момента зачатия. Иной раз кажется, что я на горшок хожу по заданному алгоритму».
«Можешь не сомневаться, Ольга, естественную нужду ты справляешь по собственной воле».
«Спасибо и на этом! Пора закругляться, Мара, и делать то, чего от меня ждут».
«Вначале семя отдай, я за ним и пришла».
«Куда пришла, болезная, и какое ещё семя?»
На плечи легли стылые крепкие пальцы, приморозив седалище к бетонному полу. Не утрать я миндалевидное тело, пришлось бы вытряхивать кирпичи из штанов, а так отделалась лёгкой икотой. Из-за спины вышла трёхметровая фигура. Как давно я виделась с Мораной лично, кажется, что прошло не больше месяца, но за время пути собака смогла подрасти!
Сокрушительный удар расколол шлем на четыре части. Едва не поперхнувшись чёрной кровью, выплюнула половинку языка. Схватив за ухо, словно шелудивого котёнка, Мара вздёрнула меня на полтора метра от поверхности пола. Наши взгляды сошлись — в тот же миг, извернувшись телом, боднула головой аккурат в безупречный точёный носик богини. Раздался раскатистый треск, будто сухую ветку сломали. Треск лобной кости — естественно, моей. В голове полыхнуло багровым, и я провалилась в Тартар.
Охреневший от величия системный инквизитор, единственная в своём роде ведьма чёрной крови, неизвестная убернежить и сверхчеловек по Фрейду — проломила дурной скворечник о нос провонявшей до самых костей нафталином богини смерти!
— Тебе мало было? Может, башку оторвать?
— Прости, барыня, дуру грешную! Не надо голову, рано мне в Навь, сама говорила! Накинь пяток годков за дерзость, папенька учил отвечать ударом на удар!
Поёрзала щекой обо что-то приятно холодное и мягкое. Раскрыв глаза, узрела высокую грудь Тёмной Богородицы. Прикрыв веки, устроилась поудобнее, руки Мары разжались, и я мешком с дерьмом полетела на пол, больно ударившись копчиком при приземлении.
Высунув язык, проверила, на месте ли. Естественно, он был на месте, я же только что трепалась вслух! Голова тоже оказалась целой и невредимой, а вот пол был залит чёрной кровью, в которой плавали кусочки чего-то серого.
— Чего вытаращилась, дурья башка? Глаза тебя не подводят, эта каша на полу — недалёкий мозг одной бестолковой выскочки.
— Кажется, я извинилась за собаку с нафталином, а удар, судя по всему, урона не нанёс. Мои мозги валяются на полу, твои — на месте, в расчёте, Морана! И нечего глазоньками сверкать, я пострадавшее лицо, как-никак!
— Оторвать бы твоё лицо да диким свиньям скормить! Давай семя, пока душу не вытрясла!
— Мужика себе найди, с него и требуй! Какое на хер семя, я в душе не… Нету у меня ничего!
«Оль, она имеет в виду ту чёрненькую жемчужинку».
— Знаешь, княжна, я хоть и богиня, но до сих пор в толк не возьму, как так вышло, что две половины одного целого могут настолько отличаться друг от друга? Это же нонсенс?
— Это троллинг называется. Не бери в голову, Мара, бери в… — Своевременно глянув на искажённое бешенством лицо ледяной красавицы, проглотила концовку фразы от греха подальше. — Держи своё семечко, оно мне и даром не надобно!
Покривила душой, конечно, — ещё и как нужно. Раз сама богиня, оторвав жопу, высунула нос из Нави, значится, эта странная штука либо безумно дорогая, либо крайне опасная, третьего не дано. Проявив кругляш прямо над дланью Мары, приготовилась позлорадствовать над оторванной рукой, но не тут-то было. Богиня, покрутив в пальцах полутонное семя, будто оно ничего не весило, схоронила артефакт в поясной кармашек. Вот же сука!
— Я читаю мысли, сестра, и, пожалуй, помилую за суку, совсем из виду упустила, что ты недавно мозгов лишилась.
— Благодарствую, барыня! Земной поклон и долгих лет жизни — богине смерти!
— Знаешь, Ольга… я думала, что гаже моих тринадцати дочурок-лихоманок быть не может, но ты всех заткнула за пояс! Сам Сварог со мной беседовал, положа руку на сердце, а затем является докучливая вошь — и рушит незыблемые устои мироздания!
— И где же твой сердечный батюшка? Отчего не вытащил дочу из трясины забвения? Что смотришь, сказать нечего? Одна лишь вошь не прошла мимо, не осталась безучастной. Равняешь меня с насекомым, именуешь низшим существом, но только людям знакомо сострадание.
— Ты не человек, Ольга. Забудь, что когда-то им была. Настанет время — поведаю свою историю, но не сейчас. За побои извини, не рассчитала силы, я стала значимо сильнее. Благодаря тебе, княжна. Никогда не забуду о том, кто помог выжить, именно поэтому приблизила, назвала сестрой!
Гадство! Теперь вину чувствую! Оскорбила, наговорила лишнего, веду себя как последнее ебобо! Подойдя впритирку к Моране, задрала голову. Чмокнуть в щёку смогу разве что в прыжке — не стоит и пытаться. Взяв ледяную руку в свою, поцеловала ладонь, напрочь отморозив губы. Без лишних слов всё ясно и понятно: каюсь, была не права.
Мара, приняв извинения, потрепала по макушке, едва не содрав скальп. Скрипнув зубами, стерпела и даже ничего лишнего не подумала, ну его на хер. Сегодня я познала, что чувствовал Шорох, откусывая язык. Приятного мало, но не так страшен чёрт, как его малюют, а может, болевой порог упал, кто знает, какие сюрпризы преподнёс сегодняшний день. Душа темна, источник — что тот антрацит, кровушка походит на чернила каракатицы. Найти бы способ укрепить кости, чтобы череп не лопался по любому поводу. Не нравится мне созерцать мозги под ногами — неприятное зрелище, скажу я вам!
— Мара, не буду спрашивать, как ты выбралась из Нави. Божественной силой за версту фонит, а астрал с ума спрыгнул. Скажи лучше, что это за семя такое и с чем его едят?
— Ты каким-то чудом умудрилась создать локальный участок пустоты в четвёртом измерении. На источник силы не пеняй, он тут совершенно ни при чём. Тебе крупно повезло: аномалия признала родственную связь и пожаловала дар. Ну или погибель, доверь я твоим кривым рукам бесценный предмет. Затем и явилась, чтобы прибрать до поры до времени и не дать содеять очередную фатальную глупость. В этой крошке сокрыта чудовищная сила, а зачем нужно семя — узнаешь, ежели добудешь второе такое же. Засим прощаюсь, сестра. Слишком много сил потратила на переход и твоё воскрешение. Ты ведь убила себя, Оленька. С почином! Первая смерть в этой вселенной.
— То, что мертво, умереть не может! — промямлила я как-то неуверенно.
— Ты ведь тоже стала существенно мощнее. Удар был такой силы, что кости черепа вошли в лобные доли. От сотрясения мозжечок обратился в желе, а продолговатый мозг разорвало на части. Все семь позвонков шейного отдела расщепило в труху. Только померла ты не от травм, несовместимых с жизнью. Пока во мне боролись любовь и ненависть, один незадачливый маг крови умудрился захлебнуться собственной кровью. Вот умора, кому расскажи — не поверят! Ты была мертва больше часа и задержалась в этом мире лишь благодаря источнику. Именно он, спеленав душу, не дал ей уйти в Навь. Воротить к жизни нелюдь оказалось сложнее, чем я полагала. Слишком много неизвестных переменных. Похоже, сам Творец вмешался, направив руку, иначе не объяснить, как я смогла поднять мёртвого в царстве живых. Тут божественная сила не помощник!
— Творцу нет до букашки никакого дела. Система меня сюда отрядила, она и вмешалась, а из этого следует, что и в этом мире я на контроле или на кукане. Может, зря ты меня вытащила? В Нави не так плохо.
«Вася… ещё раз попытаешься выдать свои мысли за мои, я за себя не ручаюсь!»
— Прошу простить, девочки, мне пора. Ольга, у тебя ровно три часа, чтобы вытащить княжон. Барьер снят, протокол уничтожения твердыни запущен пятьдесят две минуты назад. Поспешай, сестрица!
— Чего, мля? А раньше об этом не могла сказать⁈
— Ты не спрашивала, Оленька. Иди напрямки, владетелей не ищи, их здесь нет и никогда не было. Комплекс — один из многих, разбросанных по всей территории земного шара, этот не самый крупный и давно списан с баланса. Аннигиляцию не остановить, даже не пытайся. Успеете добраться до тоннеля — появятся шансы на выживание, а нет, так встречу в Нави, кого хлебом-солью, а кого и плетью семихвостой.