Сердце отравителя (СИ)

— Погоди… так это неправда? Ты не возвращался, чтобы… — У меня перехватило дыхание. Все эти дни одна мысль терзала меня сильнее других. Люди, которым мы помогли и которые помогли нам, — меня действительно обвинили в их смерти, заявив, что все селения, что мы миновали по дороге из горной обители обратно в столицу Ла Риду, стерты с лица земли.
Ильян снова зло рассмеялся, а потом подошел еще ближе к решетке, отделявшей мою камеру от коридора.
— Вот мне делать нечего, пачкаться о каких-то тупых крестьян. Зачем, они же никому не нужны, в том числе и твоим праведным братьям. Им достаточно слов, пары поддельных писем от якобы наместника тех земель, и все!
Я выдохнула. Откинула голову на каменную стену, возле которой сидела, прикованная цепью так, чтобы не могла дотянуться до решетки. Прикрыла глаза.
Что же. Хоть немного легче.
— Вся ваша праведность ничего не стоит. — Ильян тоже сел на пол. — Ты же убедилась? Справедливости не существует. Так стоило ли лезть не в свое дело, м-м-м? Не трогали бы меня, сейчас бы…
— Что толку в несбывшемся прошлом, — оборвала я его сентенции. — Уходи.
Гнала, потому что его голос жег, словно горячий металл. Раскаленное серебро, льющееся на открытую рану. Я не хотела его видеть. Не хотела слышать. И до ужаса, до крика желала, чтобы он остался еще хоть ненадолго.
— И не подумаю! — ожидаемо вызверился мальчишка. — Почему тебе вечно жаль того, чего не стоит жалеть?! Почему всех, но не меня ты готова простить за любую гадость?!
— Я жалею. Очень. Того малыша, которого когда-то бросили и обманули, мне жалко.
— Я в твоей жалости не нуждаюсь!
— А при чем здесь ты? Тебя мне жалеть не нужно, ты вырос, ты сильный и сам можешь за себя постоять, тебе ничья жалость не нужна.
Моя логика, кажется, ненадолго сбила Ильяна с толку. Он замолчал. Впрочем, как всегда, ненадолго.
— Что ты там твердила про откат для того, кто проклял твоего дружка? Хочешь еще раз убедиться, что все твои книжные теории — чушь на конопляном масле? Так посмотри сюда! Это мне дал сам глава гильдии наемников. Я проверил, штучка прекрасно перенаправит откат с меня на какого-то невезучего колдунишку в горах. Можешь за него не переживать — этот чокнутый старик ловил по деревням детей и ел их. Так что гордись мной — служу делу справедливости!
Он растянул ворот рубашки и вытащил наружу большой круглый медальон на цепочке. Я как раз открыла глаза, чтобы это увидеть. Холодная дрожь прошибла с головы до пят, как только мои глаза разобрали в полутьме, какими знаками испещрен серебристый диск.
Идиот!
Этот медальон действительно выглядел так, словно должен был снять откат. Снаружи. Только вот на самом деле он служил совсем другому делу: концентрировал все отсроченные последствия именно на Ильяне, чтобы сжечь в огне вернувшегося проклятия не только его тело, но и душу. И уничтожать обманную дрянь было уже поздно…
Зеленоватая тень моей силы метнулась из угла так быстро, что он не успел отреагировать. И в следующее мгновение уже хрипел, сдавленный, словно в тисках, в переплетении светящихся граней.
Я медленно встала, подошла ближе, почти вплотную, чтобы глаза в глаза. Так же медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь, прямо на защитный амулет. Чуть сжала пальцы, погладила. А потом резко скрутила цепочку так, что она впилась ему в шею, больно и остро.
— Смотри и запоминай, идиот. — Магическая структура медальона, повинуясь проявляющему заклинанию, вспыхнула у него перед глазами.
Говорить Ильян не мог, пережатое гранями горло издавало только сипение, хотя он не задыхался. Но все равно парень зло прищурился и попытался выплюнуть что-то едко-презрительное на тему «чего я там не видел».
— Глубже смотри, неуч. — Цепочка в очередной раз больно натянулась, царапая шею. А перед лицом магическая схема словно разворачивалась в пространстве, проявляясь все новыми блоками, на этот раз незнакомыми.
— Запомнил? Впрочем, если нет, значит, твои ум и память сильно преувеличены.
Я отпустила медальон, погасила схему и брезгливо оттолкнула мальчишку от себя и от решетки. Развернулась и отошла на прежнее место. Кое-как приладила цепи — надо было и дальше делать вид, будто они могут меня удержать. Сжимавшие тело парня грани почти сразу истончились и исчезли. Ильян схватился одной рукой за горло, другой за решетку, чтобы не упасть, и тяжело закашлялся. Сквозь его судорожные всхлипы мой голос звучал тихо, но отчетливо:
 
— Искать значение символов будешь сам, если хочешь жить. Как и правду о твоем проклятии. Много нового узнаешь, если постараешься.
— Слушаюсь, Нин-джэ, — несмотря на ошеломление, в голосе Ильяна опять прорезалась его всегдашняя издевка.
— Пошел вон. И больше никогда не используй незнакомый ритуал, пока не узнаешь точно, кто, когда, при каких обстоятельствах и зачем его придумал. Иначе сдохнешь гораздо раньше, чем тебя повесят за все хорошее.
— Благодарю, джэ. — Отдышавшийся гаденыш шутовски поклонился. И схлопотал такую ментальную затрещину, что пробкой вылетел из узкого коридора, ведущего к моей камере. А тяжелая дверь после этого захлопнулась намертво, не пуская его обратно.
Горечь вырвалась слезами и тихим воем. Хотелось биться о стену, хотелось… Какой же идиот!
Что ж ты натворил, глупый, злой мальчишка!
И что мне теперь делать? Как… как тебя спасти?! Я все еще хочу этого. Я, наверное, сошла с ума.
Ну что же. Значит, так тому и быть. Смерть — она никогда не бывает просто так, сама для себя. Она всегда для жизни, для того, что придет следом и вырастет на этом месте.
Значит, то, что осталось после того, как сломалось и сгорело все, что еще несколько часов назад было мной, тоже не должно пропасть без толку.
Когда я это поняла, стало… спокойно. Даже боль втоптанной в грязь и кровь души словно отодвинулась, обещая скорое облегчение. Боль исчезнет, когда нечему станет болеть. Это просто и правильно, можно выдохнуть, привычно и тренированно отодвинуть эмоции и подумать.
Подумать, как использовать то, что от меня осталось.
Собственно, ответ уже был в моей голове. Тот самый последний шанс, которого я боялась. Какая ирония, теперь он кажется мне благословением и самым лучшим подарком небес.
Ритуал».
 Глава 34 
Ли Нин
Что ж. Хуже всего в происходящем была именно память. Я точно помнила, до чего в прошлый раз довели меня эти наполненные наивным лукавством глаза. Ильян всегда казался хитроватым и беззлобным мальчишкой, пока не показывал свое истинное лицо.
Вот и сейчас — я не могла ему верить, но кто бы знал, как хотела. Несмотря на всю боль и озлобление — хотела. Хотела схватить, встряхнуть за шкирку, обнять и больше не отпускать. Но просто не имела права снова на это купиться. Очень странно чувствовать одновременно нежность и злость, желание и отвращение. Очень-очень странно… больно.
А потом он вдруг упал, крупно дрожа.
Я сама не поняла, как оказалась рядом, склонившись и на ходу ловя мысль, что он, скорее всего, притворяется.
— Ян! Хватит выделываться, вставай!
Но он, глухо застонав, окончательно рухнул лицом в землю и затих.
Проклятье!
Развернуться, уйти — и пусть подыхает. После всего, что это чудовище натворило с нашими жизнями, самая подходящая смерть. Собачья. Сдохнуть в грязном сарае и быть обглоданным крысами. Праведного гнева хватило на то, чтобы встать. Лишь затем, чтобы, выругавшись, опуститься обратно и, перевернув бесчувственное тело на спину, попытаться прощупать его магией в поисках повреждений.
На первый взгляд все выглядело безобидно, я почти успела увериться, что он все же прикидывается. Но затем магический поток споткнулся о сгусток энергии. Ага, вот и оно.
Удар пришелся ему в левое подреберье со стороны спины, странно, что он не заметил. Хотя в схватке и не такое проморгать можно. Определить чары удалось далеко не сразу, а когда все же вышло — я аж присвистнула от удивления.