Сердце отравителя (СИ)

Я не дала ему ответить. Просто потому, что, как бы ни храбрилась, каждая секунда приближала меня к тому, чтобы бросить все. Сдаться, отменить ритуал, опустить руки и просто позволить родному человеку обнять меня, увести, спасти.
Потому, без предупреждения расправив крылья, я сорвалась с места и стрелой вылетела через разлом в стене, не дав себе шанса в последний раз взглянуть в глаза единственного оставшегося друга».
 Глава 18 
— Как ты смогла вернуться?! — звучало словно повторение пройденного в его устах.
— Не знаю, друг мой. — Позволив себе еще немного понежиться в объятиях Дождя, я все же заставила себя отстраниться и поправить подсмявшийся наряд. — Понятия не имею, как это произошло и что значит. Прости. Потому я и здесь. Проснулась в чужом теле со странной меткой. — Я оголила запястье и показала его другу. — Слышала, что тут могут быть ответы.
— Я так понимаю, прошла ты не через главный вход? — Одним из качеств, за которые я всегда любила Рин-гэ, было умение в порыве эмоций не забывать о деле. — Тогда лучше тебе пока отсидеться здесь. У нас делегация из ордена нагрянула, еще как минимум час-полтора они будут ползать везде, как тараканы. Так что у нас есть время поговорить.
Поговорить. Конечно.
Скосив глаза, я проследила за пристроившимся в углу Вороном и опустилась на предложенный стул. От неожиданной встречи в голове все смешалось.
Что ему сказать? С чего начать? Как вообще можно начать подобный разговор? «Привет, как дела? Я воскресла. Прости, что умерла и взвалила на тебя ношу правды». Сомнительный разговор выйдет.
— Что случилось, пока меня не было?
— Ничего. И все. — Дождь грустно улыбнулся, занял свободный стул и подпер голову рукой. — Шум улегся быстрее, чем можно было ожидать. Я отнес твое сердце в Ла Риду. Проклятие спало, и все постарались забыть об этом «неприятном инциденте». Да и мы все как-то… разошлись каждый в свою сторону. Не смогли оставаться вместе после… ну ты понимаешь.
Хорошее выражение. Тактичное.
— А Ветер? Как у него дела? Женился?
— Пока нет, но собирается в ближайшее время. Говорят, на ком-то из твоего рода. Семьи не оставили надежды породниться.
Если бы я что-то пила, то непременно прыснула бы во все стороны, но так удалось ограничиться только сдавленным смешком. Юная родственница, насильная свадьба, ужасное утро. Будет очень смешно, если это именно то, о чем я думаю. Какова вероятность дважды в двух жизнях сбегать от свадьбы с одним и тем же человеком? Очень велика, как оказалось. Я почти уверена. Ведь не зря же эта девочка так похожа на меня прежнюю. А еще она аватар смерти. И это тоже не просто так.
— А что остальные?
— Ну, я вот прибился поближе к книгам. — Дождь обвел рукой свою скромную обитель. — Огонь остался в академии инструктором по самообороне и боевой магии. Муштрует детишек, вполглаза присматривает за безопасностью и, честно говоря, очень много пьет. Свадьбу так и не сыграл, хотя Лу его до сих пор ждет и не теряет надежды. Ничего не объяснил, насмерть переругался с Камнем и остальной их семьей, теперь носу из академии не кажет. То, что произошло… Он так и не простил себя. А я, как ты понимаешь, не мог облегчить его совесть объяснениями. Не только из-за клятвы, но и потому, что сам так и не сумел простить… себя, его, нас всех.
Я закусила губу почти до крови и посмотрела Дождю прямо в глаза:
— Я сказала тогда и повторю теперь. Во всем была виновата я одна. Это я из-за собственного упрямства и глупой детской влюбленности привела смерть в дом Камня. Я подвергла вас всех опасности. Я не разглядела обман у себя под самым носом.
— Хватит! — Дождь снова вскочил и схватил меня за плечи. — Хватит, И-Нин… Какая теперь разница, кто был виноват? Все случилось очень давно. Развеялось пеплом, смыто водой. Главное — ты вернулась. Я даже не очень хочу знать как, хотя кое-какие догадки у меня имеются.
После этих слов лицо Рин-гэ на какую-то долю секунды стало непривычно жестким. А еще мне показалось, что он посмотрел мне за спину так, словно пытался просверлить взглядом стену. Ну или что-то другое около этой стены. Если бы Ворон не сидел чуть сбоку, я решила бы, что убийственный взгляд адресован ему.
 
— А Рой? — Перевод темы вышел неловким и поспешным, но по-другому я в этот момент не сумела. — Как наш Камень?
— Князь Ла Риду, кстати, женился достаточно быстро, но, понятно, по расчету. — Дождь снова посмотрел мне в лицо, его взгляд смягчился. — Я редко у них бываю, сама понимаешь, но вроде счастливо живут, детей растят… Ладно, давай я налью нам отвара, у меня тут есть вода, травы и тигель.
Он отпустил меня и немного суетливо принялся заваривать питье. На троих. Заваривал и продолжал говорить.
Рассказ тек неровным лесным ручейком. То и дело Дождь вспоминал что-то и взахлеб изливал на меня пропущенные годы, затем истории возвращались в мирное русло, и речь вновь становилась размеренной и баюкающей.
Краем глаза я присматривала за Вороном. Слишком уж старательно он в углу ветошью прикидывался. С другой стороны, что бы он ни натворил в библиотеке, Дождь вполне мог об этом знать. Наверное, стоило улучить момент и расспросить. Но мне, если честно, не очень хотелось это знать.
Мне хотелось другого. Но спросить о нем я все не решалась и не решалась. Несколько раз открывала рот и закрывала обратно, так и не произнеся ни слова. Даже имя его не хотело произноситься, словно каждый звук отзывался болью в свежей ране.
Дождь наконец раздал чашки с отваром, пристроился на стуле напротив меня и посмотрел так проницательно-знакомо, что мне на миг показалось — ничего не было, мы все еще в академии, в библиотеке, и он готов выслушать очередную проблему, которую я создала на свою голову.
— Спрашивай, И-Нин, — кивнул он, и на этот раз улыбки на лице Рин-гэ не было. Если бы я не знала его так хорошо, это выражение лица могло бы меня даже испугать.
— Третье желание. — Слова застряли у меня в горле, я их едва вытолкнула.
— Я его выполнил.
Коротко и ясно. И ничуть не помогло.
— Я его выполнил, И-Нин. А дальше этот ненормальный едва не устроил погребальную гекатомбу из свежих трупов над твоим телом, пытаясь тебя вернуть. За что и был казнен.
Я закрыла глаза.
Нельзя плакать. Не смей реветь, слышишь! Не смей!
— Спасибо. — Наверное, несколько минут прошло, прежде чем я смогла хоть что-то произнести. А глаза открыть так и не сумела. В темноте легче было спрятаться от боли, обмануть ее ненадолго.
Тишину прервал едва слышный скрип стула в углу и громкий звук, с которым кое-кто втянул в себя горячий отвар.
Мы с Дождем резко обернулись, просто от неожиданности. И наткнулись взглядами на недоуменно-наивную конопатую рожу Ворона. Он еще раз звучно отхлебнул из чашки и пожал плечами:
— Извиняйте. Не умею по-другому, не из аристократов мы.
 Глава 19 
Ян
Ну не с-с-с***ка разве, а? Дождь, мать его. Мне, конечно, на руку его недоговорка. Ильян Серебряный Голос казнен на площади, все видели, как его дурная голова покатилась по доскам помоста. А тело выкинули собакам.
Интересно, почему ж ты не сказал, праведный маг, своей подруге и сестре, кого на самом деле обезглавили в тот день?
Хорошо, что он не может меня узнать — его маску, которую он надел на меня в тот день, давно сменила моя собственная. А потом я еще и поседел. И охрип — от серебряного голоса действительно ничего не осталось.
Ладно, я подумаю об этом позже. Пока мне хватает того, как исказилось болью лицо Нин-джэ. Извращенное чувство: хочется кишки вырвать тому, кто сделал ей больно, и одновременно в груди что-то сладко замирает — не забыла. Она. Меня. Не забыла.
Но это значит — шифроваться надо еще тщательнее. Раз у моей боли такая хорошая память, она помнит не только наши дурацкие детские поцелуи (как я ржал про себя поначалу, откликаясь на эту наивную ласку, думал, ничем меня не удивить после лучших бордельных шлюх. И как злился, когда понял — эта дурость слаще… с ней солнце вдруг начало светить и греть, а не жечь), но и все, что было после. Нин-джэ меня на файербольный выстрел не подпустит, если узнает. Такого пенделя даст, что буду лететь и свистеть аж до Загорья и дальше.