Огонь в его объятиях (ЛП)

— Эм-ма, — выдавливает он сквозь зубы.
— Привет, Зор, — тихо говорю я. — Я собираюсь помочь тебе. Просто… доверься мне, ладно?
Эмма, есть только один способ сделать дракона не сумасшедшим. Ты знаешь как.
Я начинаю раздеваться.
Глава 5
Эмма
Я здесь для того, чтобы трахнуть дракона. Боже, как я докатилась до этого?
В моей голове это звучало как хорошая идея, но теперь, когда я смотрю на него сверху вниз и снимаю с себя одежду, я передумала. Но… По правде говоря, я не знаю, правильно ли это, но я не могу связаться с Зором. Если я не смогу с ним связаться, я не смогу его спасти.
Даже сейчас он тянет и напрягает свои путы, двигаясь взад и вперед, как будто может разорвать их одним усилием воли. Я отбрасываю рубашку в сторону и остаюсь в лифчике и джинсах, потому что не хочу, чтобы он причинил себе боль.
— Успокойся, чико (прим. исп. парень).
Он низко рычит, обнажая клыки. Его пристальный взгляд переливается черным и золотым, а ноздри раздуваются. Я не знаю, думает ли он обо мне как о предательнице или он сходит с ума, потому что хочет прикоснуться ко мне. Мне… мне поцеловать его? Устроить ему небольшую прелюдию, чтобы показать, на что я способна? Или он поймет, что я здесь не для того, чтобы обсуждать политику? Я заламываю руки, полная нерешительности.
Зор снова щелкает на меня зубами, и я принимаю решение — никаких поцелуев. Нет, пока он пытается хватать ртом воздух. Это просто желание убить, ожидающее своего часа. Тогда мы сразу переходим к главному блюду. Я снимаю трусики, а затем решаю оставить лифчик на случай, если мне понадобится быстро сбежать.
— Надеюсь, тебе нравятся брюнетки, — говорю я ему, опускаясь на колени рядом с ним в пустом бассейне. Его бедра обернуты полотенцем. Забавно, что кто-то может переживать о скромности, но я думаю, Курт и другие охранники не хотят смотреть на драконьи причиндалы весь день напролет. Я осторожно снимаю с него полотенце и оцениваю ситуацию.
Хорошо. Я помню, как Сашин дракон Дах несколько раз раздевался передо мной, и Саша объясняла, что драконы не разделяют человеческой скромности. Я также помню, что была немного удивлена, подумав, как такая бейсбольная бита, которую Дах держал между ног, могла войти в кого-то такого хрупкого. Видимо, драконы похожи и в этом аспекте, потому что Зор определенно хорошо оснащен. На самом деле, смотря на него, я понимаю, что даже не подумала о смазке.
— Это может оказаться непросто, — говорю я ему тихим голосом. Его член полутверд, и пока я наблюдаю, он поднимается под моим пристальным взглядом, выпрямляясь, утолщаясь и становясь еще более устрашающим. Золотистый цвет его кожи здесь более глубокий, рисунок чешуи более интенсивный. Головка его члена выглядит больше, чем у обычного чувака, но, с другой стороны, все его тело выглядит больше, чем у человека. Я сильно сжимаю бедра, волнуясь.
Но мне никто не говорил, что это должно быть весело.
Я все еще могу отказаться. Никто бы не узнал, что я струсила, и никто бы меня не обвинил. Это безумие — думать, что я собираюсь трахнуться с драконом только для того, чтобы установить с ним ментальную связь и помочь ему сбежать. Любой, кому я это скажу, протянет мне нож и скажет, чтобы я просто перерезала ему горло и избавила его от страданий. Что он враг. Что я ни хрена ему не должна.
Я смотрю на Зора сверху вниз. Он наблюдает за мной, и с каждым мгновением его глаза становятся все более золотистыми.
— Эм-ма, — бормочет он. Он произносит это как… ласку.
Я не могу бросить его.
Я закрываю глаза и настраиваю себя на это. Я могу заняться бессмысленным сексом. Я могу. Это обычное дело в загробном, апокалиптическом мире. Там, в фортах, женщины постоянно обменивают свое тело на защиту или товары. Конечно, меня давным-давно выгнали из форта, и если бы кто-нибудь здесь узнал, что я все еще девственница, они бы сделали все возможное, чтобы помочь мне в этой ситуации, хочу я этого или нет. Девственницы в апокалиптическом мире встречаются примерно так же часто, как единороги.
 
Однако девственность не поможет мне победить в этой ситуации, так что пора с этим покончить.
— Мы с тобой скоро станем лучшими друзьями, Зор, — шепчу я ему, закидывая одну ногу ему на бедра, а затем оседлав его.
— Эм-ма, — снова бормочет он, а затем тихо стонет.
Я замираю на месте, думая, что причиняю ему боль. Что мой вес на его бедрах каким-то образом причиняет ему боль или давит на его колючий жилет. Но он облизывает губы, и его глаза становятся совершенно золотыми, и я понимаю, что то, что он чувствует, вовсе не боль. Он возбужден. Он хочет, чтобы я прикоснулась к нему.
И даже несмотря на то, что это кажется странным и неправильным, я в некотором роде тоже возбуждена. Может быть, это незаконная опасность ситуации или тот факт, что я нахожусь во власти этого большого, страшного ублюдка, который мог бы разорвать меня на части, если бы был свободен. Может быть, дело в том, что он смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком. Что бы это ни было, я дрожу и чувствую слабую пульсацию желания глубоко в животе.
— Я никогда не делала этого раньше, — шепчу я ему, кладя руку ему на грудь. — Так что тебе придется набраться терпения и терпеть мою неуклюжесть.
Он ничего не говорит — вероятно, не понимает ни слова из того, что я говорю, но он пристально смотрит на меня. Его кожа обжигающе горячая по сравнению с моей, почти до боли. Я прижимаюсь своими бедрами к его, и он снова стонет. Его член зажат между нашими телами, и он кажется огромным.
Мне нужно перестать тянуть время. Мне нужно просто сделать это.
Я облизываю пересохшие губы и упираюсь руками в колени, приподнимая бедра, чтобы попытаться направить его в себя. Ясно, что я не знаю, что делаю, и после нескольких неловких толчков я протягиваю руку между нами и беру его ствол в свою ладонь.
— Извини, если это странно. — Его кожа обжигающе горячая, и когда я прижимаю его головку к своей сердцевине, он не единственный, кто шипит. Я не знаю, достаточно ли я мокрая для этого. Я не знаю, готова ли я. Я не уверена, что он не собирается выжечь из меня все дерьмо.
Но я помню обожающий взгляд Саши, когда она смотрела на Даха. Это должно сработать.
Я задерживаю дыхание и подгоняю его, а затем опускаюсь ниже. Сначала кажется, что ничего не поддается, а затем возникает ощущение стеснения и дискомфорта. Я внутренне морщусь, но решимость заставляет меня двигаться вперед.
— Эм-ма, — снова рычит он, и его бедра приподнимаются, толкая его еще глубже в меня.
Я издаю удивленный писк, потому что это не совсем приятное ощущение.
— Помедленнее, ладно? Давай двигаться медленно.
Его глаза фокусируются на мне, ноздри раздуваются, а затем он замирает. Его взгляд сосредоточен на моем лице, как будто он ждет, когда я задам темп.
Я неловко улыбаюсь ему, мое лицо напряжено, когда я пытаюсь надавить на него еще немного. Такое чувство, что он и так уже запихнул в меня слишком много, но когда я провожу рукой между нами, по его длине могу сказать, что он едва во мне. Ну, черт. Это тоже причиняет боль. Должно быть, я слишком сухая. Даже девственница знает, что если ты не готова, то мало что из этого получится. Но трудно возбудиться, когда ты спешишь и напугана.
Мне нужно воспользоваться моментом и успокоиться.
— Просто будь терпелив со мной, хорошо, Зор? — Я кладу руку ему на живот, а затем глажу его кожу, потому что он обжигающе горячий, и мне удивительно приятно ощущать его под моими пальцами. Внутри меня он почти слишком горячий, но под моей рукой мне это вроде как нравится. Он весь в мышцах и бугорках на животе, и я очарована тем, насколько твердое у него тело. Ты больше не встретишь много мужчин с хорошей фигурой. Они либо все тощие и жилистые, как Джек, либо перекормленные и ленивые, как мой брат. Зор в своем человеческом обличье совсем не такой. Не похоже, чтобы у него когда-либо был ленивый день. Это в некотором роде привлекательно. И чем больше я прикасаюсь к нему, тем больше осознаю головку его члена, находящуюся прямо внутри меня.