Огонь в его объятиях (ЛП)

— У тебя действительно красивое тело, — мягко говорит она. — Посмотри на все эти мускулы. Ты сама сила и никакой слабости.
«Так и должно быть, — говорю я ей, гордясь ее восхищением. — Я должен быть сильным и свирепым, чтобы защитить свою пару».
— Быть сильным и свирепым также означает, что на тебя приятно смотреть, — говорит она мне, и я снова удивляюсь. Ей нравится смотреть на меня? Она получает удовольствие от того, что смотрит на меня так же, как я на нее? Мне это никогда не приходило в голову, но мне нравится мысль о том, что она ценит мою внешность. — Тогда ты должна быть вдвойне рада, что я не утруждаю себя тем, чтобы прикрывать свое тело дурацкими покрывалами, как это делаешь ты.
Она снова хихикает, и этот звук заставляет мой член напрячься еще больше, заставляет мой мешочек подтянуться в ответ на ее удовольствие.
— Да, хорошо, если мы когда-нибудь снова окажемся рядом с другими, возможно, ты захочешь переосмыслить это.
«Ты хочешь снова быть рядом с другими?» — спрашиваю я ее с любопытством.
Она колеблется.
— Я не уверена. Знаешь, люди, естественно, собираются вместе в целях безопасности, но меня всегда учили, что разумнее быть одному. — Она пожимает плечами. — Иногда я думаю, что, возможно, было бы разумнее вернуться в форт и поиграть с дьяволом, которого я знаю. Чтобы спрятаться среди их многочисленности. Но в целом я не большой поклонник людей. Они всегда разочаровывают тебя. Я встречала лишь немногих, кто этого не делал. — Она на мгновение задумывается. — Джек, например. Я всегда знала, чего добиваюсь от Джека, потому что он сказал бы мне в лицо, если бы я вела себя как идиотка. И Саша. Это девушка Даха. Или пара, я думаю. Я не думаю, что в ее теле есть хоть капля подлости. Она очень милая и нежная.
«Ты милая», — говорю я ей.
— Но не нежная, — признает Эмма и усмехается. — Вся нежность была выбита из меня давным-давно.
«Я предпочитаю тебя такой, какая ты есть».
Она улыбается мне, и ее руки еще мгновение играют на моих бедрах, прежде чем ее взгляд опускается на мой член. Она колеблется.
— Могу я… прикоснуться к тебе?
Я стону. «Пожалуйста».
Я чувствую ее мгновенную нерешительность, а затем она медленно протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне. Одна рука обвивается вокруг моего члена, и она слегка сжимает меня.
Все дыхание покидает мое тело. Я никогда не чувствовал ничего более приятного, чем это маленькое пожатие.
— Ух ты, — тихо говорит она. — Похоже, это не то, что я ожидала. — Она облизывает губы, а затем разжимает пальцы и позволяет им скользить вверх и вниз по моей длине. — Это забавно, потому что я читала книгу, о которой так восторженно отзывалась Саша, а героиня все рассказывала и рассказывала о том, что член героя на ощупь был как бархат поверх стали. Я думала, что это чушь собачья, но теперь, когда я прикасаюсь к тебе, я вроде как понимаю, что она имеет в виду. — У нее зачарованное выражение лица, когда она легонько поглаживает меня кончиком пальца. — Ты здесь очень, очень горячий и очень твердый, но твоя кожа кажется очень мягкой под моими прикосновениями. Это так странно.
«Тебе не нравится прикасаться ко мне?» — Мои мысли так же напряжены, как и мой член. Ее ласки — это маленькие, дразнящие мучения.
— Нет, мне нравится прикасаться к тебе, — признается она. — Ты не против этого? Ты кажешься немного напряженным.
«Это… потому что… Я борюсь со своими инстинктами, я справляюсь».
— Твои инстинкты?
«Чтобы заставить тебя лечь на живот, чтобы я мог взобраться на тебя верхом и вонзить свой член в твое влагалище. Чтобы наполнить тебя своим семенем».
Она ахает, ее разум полон видений этого, и я мельком представляю, что произошло между нами в ту лихорадочную ночь. Я громко стону от ее воспоминаний. В ту ночь я взял ее жестко и яростно, и ей все это понравилось. Несправедливо, что я был так болен, что ничего не помнил.
— У нас будут новые воспоминания, — обещает она тихим голосом и снова обхватывает пальцами мою длину. — Начнем прямо сейчас, если хочешь.
 
«Мне нравится, — рычу я, очарованный страстным выражением ее лица. — Мне очень нравится».
— Хорошо, — шепчет она, а затем сжимает мой член. Она наклоняется вперед, ее волосы разметались, а затем облизывает кончик моего члена.
Я рычу. Удовольствие и потребность вспыхивают во мне, сильно и быстро. Я никогда не чувствовал ничего более приятного, чем ее маленький, мягкий язычок на головке моего члена.
— Оооо, — выдыхает она. — У тебя совсем другой вкус, чем я думала.
«Какой я на вкус?» — Мне трудно сосредоточиться. Ее дыхание играет на головке моего члена, мучая меня.
— Почти как корица. Горячий, — облизывает она. — Липкий, — она снова облизывает. — Определенно с корицей.
Я яростно стону, сжимая кулаки по бокам. Ее рот — самая соблазнительная пытка на свете. Я зачарованно наблюдаю, как она снова лижет меня, высовывая розовый язычок, чтобы погладить головку моего члена. Затем она опускает голову еще ниже и берет в рот всю головку целиком. Я чувствую горячее, влажное всасывание, чувствую прикосновение ее языка к нижней стороне моего члена, и я чуть не слетаю с кровати. «Эмма!»
Она издает негромкий звук удовольствия из своего горла, крепко сжимая мой член. Она сосет сильнее, затем проводит языком по кончику, и ее мысли наполняются желанием. «Скажи мне, если ты хочешь, чтобы я остановилась, и я остановлюсь».
Я не хочу, чтобы она останавливалась. Я хочу, чтобы ее рот продолжал дразнить меня вечно.
Однако я продержусь недостаточно долго. Прикосновение ее волос к моему бедру уже напоминает мне о том, что она делает, а горячее посасывание ее рта напоминает мне о крепком захвате ее влагалища. Я могу понять, почему люди так поступают. Я смотрю вниз, и вид ее лица, когда она берет мой член в рот, — самая завораживающе эротичная вещь, которую я когда-либо видел. Образ этого навсегда запечатлеется в моем сознании.
Я чуть не кончил прямо здесь и сейчас. Я чувствую, как мое тело сжимается от потребности высвободиться, излить свое семя. Но это ее рот, а не влагалище. Я не могу. Я хочу, чтобы она была на моем члене, когда я кончу. Я хочу быть похороненным глубоко внутри нее. Я хочу наполнить ее своим семенем и подарить ей своих детенышей. Я хочу, чтобы мой запах смешался с ее запахом.
И этого не произойдет, если она продолжит доить меня своим ртом.
Так что я могу наслаждаться этим удовольствием, но я не могу позволить ему захлестнуть меня. Это… не так-то просто. Мой мешок сжимается от необходимости освободиться, и я чувствую, как пот выступает на моем теле, когда я пытаюсь взять себя в руки. Я должен сосредоточиться на том, чтобы наслаждаться этим… но не слишком сильно. Ясно, что она хорошо проводит время, и ей нравится моя реакция. Пусть это будет не более чем это.
Легко. Я изо всех сил пытаюсь успокоиться. Приятно. Ничего больше.
Она снова сильно сосет, и ее пальцы касаются моего мешочка, посылая волну интенсивных ощущений по моему телу.
Просто любезность…
Ее язык снова скользит по головке моего члена.
Я не могу этого вынести. «Хватит», — рычу я.
Эмма тут же поднимает голову, на ее лице замешательство.
— Все в порядке? — Ее рот влажный и розовый от ее усилий, и я чувствую, как еще больше преякулята стекает по головке моего члена только при виде ее.
Мне нужно быть внутри нее. Сейчас.
«Все идеально, — говорю я ей и сажусь. Она удивленно отступает, и я опускаюсь на колени. — Перевернись на живот».
— О. Снова? — удивленно спрашивает она. — Я думала, мы могли бы… — ее разум наполняется образами нас, совокупляющихся, наши лица близко друг к другу, живот к животу.
«Люди способны на такое?»
— Все время, — говорит она мне. — А… вы разве нет?
«На самку всегда забираются сзади».
— О. Я просто… — она пожимает плечами. — Если ты так хочешь. — Но эта мысль ее беспокоит. Ей не нравится идея быть оседланной. Ей кажется, что это холодно. Безразлично.