Облепиха для мажора (СИ)

- У тебя соломка.
- Я потом её порублю, - не стал слушать меня Макс.
Я махнула рукой и стала наслаждаться чудонапитком.
- Теперь сюда? – спросил он, показывая на сковороду с беконом.
- Угу, - махнула я рукой.
По кухне разлетелся аромат бекона с обжаренным луком. И, если честно, очень захотелось съесть что-нибудь более серьёзное, чем крекер.
- Ты это здорово придумала, - он довольно орудовал лопаткой по сковороде. - Я уже и забыл, когда последний раз гречку ел.
  
- Так зачем она здесь лежит в шкафчике?
- Помощница иногда приезжает помогать готовить. Ну, когда я или кто-нибудь другой здесь живёт. Вот, наверное, она себе и варила её.
- Понятно.
- Лера, мы пообедаем, а потом ещё немного поработаем. Поговорим обо всём вечером. Ладно? Просто разговор не на пять минут. А у меня дела кое-какие есть.
- Макс, ты делай, как тебе удобно. Я, вообще, не настаиваю на разговоре.
- Мне хочется, чтобы ты это знала, - он заметно волновался, а я не понимала почему.
Вернувшись в кабинет, я ещё раз просмотрела свои новые записи по проекту и подсказки, которые показал мне Макс. Затем незаметно заглянула в монитор к нему. Он исправлял чей-то бизнес-план.
- Хочешь мне помочь? – спросил, не поворачивая головы.
- А я смогу?
- Почему нет? Редактирование тебе, как минимум, доступно. Это для нового кафе.
- Ты открываешь кафе?
- Сеть. Это уже пятая точка.
- Ничего себе. Я не знала.
- Копала инфу обо мне? – он поднял на меня взгляд.
- Да, - честно ответила я и стыдливо отвела глаза.
- Тогда мои люди хорошо поработали. Раз журналюги не докопались.
- Да, об этой сети нигде нет ни слова.
- Так помогать будешь?
- Да, да, конечно, - спохватилась я, поняв, что никаких разъяснений по этому поводу не последует.
Через час, разложив структуру затрат по полочкам, мы отправились снова на кухню.
- Что же есть так хочется? – Макс, не переставая, открывал и закрывал все шкафчики подряд, как будто от этого появятся продукты.
- Это потому, что ты знаешь, что здесь почти ничего нет.
- Точно. Что делать будем?
- В любом непонятном случае можно напечь блинов. Чай есть, джем тоже. Вроде, пару яиц я видела в холодильнике.
Блины у меня, к сожалению, поднялись только с третьего раза. Но Макс съел и комочки, что вызвало у меня приступ смеха.
- Смеёшься? Человек умирает с голоду, а ей смешно.
- Это ты умираешь? – я легонько толкнула его кулаком по животу. – Мне кажется, что ты достаточно упитан, чтобы за день помереть на блинах и гречке.
Надо отдать ему должное, упитан – это не совсем так, это не про него. У Макса хороший пресс, красивые рельефные руки... Я хотела его ущипнуть за бок, но в этот раз он перехватил мою руку.
- Лера, ты играешь с огнём.
- А ты не умеешь сдерживать свои желания? – язвительно ответила ему.
- Валерия Михайловна, давайте не будем больше обсуждать эту тему. Пока не будем…
Я согласилась. И отошла от него на безопасное расстояние.
- Идём в другую гостиную, - буркнул он и скрылся в дверном проёме.
Макс подождал, пока я хорошо рассмотрю комнату, в которой я ещё не была, и предложил развалиться на огромном диване. Именно развалиться. По-другому тут и не скажешь. Это был мягкий конструктор с подлокотниками, высокими подголовниками, подставками для ног и кучей подушек различного размера.
Удобно устроившись на одном из многочисленных мест, я сказала:
- Макс, ты не обижайся, но в такой позе я легко смогу отрубиться.
- Я не буду против. Я и сам могу заснуть. А что остаётся? Даже камин нельзя зажечь.
Не знаю, как было бы здесь в окружении огня из камина, но сейчас всё выглядело очень уютным. За окном уже еле виднелась розовая полосочка от спрятавшегося до утра солнца, а тени деревьев мягко рисовали незамысловатые рисунки на стенах, напоминая беззаботное детство.
- Лера, я ведь никогда не жил так, как ты.
- В смысле – как я? – Макс сегодня целый день какой-то странный, говорит непонятные вещи.
- Ты не подумай. Это тебе не в укор. Ты только не обижайся. Хорошо?
- Макс, говори понятно, - я ещё ниже опустила спинку дивана.
Не смотрела на Макса, но поняла, что он перебрался на одно место ближе ко мне. И тоже, судя по звуку, опустил почти до упора спинку.
- Я прошу не обижаться на меня. Может, я иногда говорю не совсем так, что хочу сказать.
- Макс, проехали. Если меня что-нибудь заденет, я обязательно тебе об этом скажу.
- Я знаю, - в его голосе уловила улыбку. – Я никогда ни в чём не нуждался. У папы всегда был свой бизнес. Неплохой бизнес. Заправки, торговые центры, салоны красоты. В общем, я думаю, что даже сегодня до конца не знаю, что у него есть в собственности. И какие есть счета за границей. Мама… Мама - кандидат биологических наук. Была…
- Макс…
- Лера, жалеть меня не надо. Я не для этого тебе рассказываю, - он немного повысил голос. – Прости.
- Это ты прости. Я тоже не люблю, когда меня жалеют.
- Просто ты сегодня напомнила мне, что когда-то мама тоже занималась какими-то коровами, быками, - он замолчал.
- Занималась? Почему перестала?
- Ей захотелось заниматься мной. И папой. Она хотела везде успеть. Дом содержала сама в идеальном порядке. Папа всегда предлагал нанять прислугу. Но она отказывалась. Ей очень нравилось это делать для нас. Я учился в школе. Воспринимал это, как должное. Нет, я ценил это. Но, по-своему. Не знал, что может быть по-другому. Знаешь, у меня с мамой всегда были очень близкие отношения. Не с папой. С мамой. Я даже это никому в школе не говорил. Боялся, что засмеют. Это её тепло… Оно и сейчас иногда посещает меня. Я говорю странные вещи, но это так.
- Я понимаю, о чём ты. Моего папы не стало, когда я училась в восьмом классе. Но я тоже иногда чувствую что-то подобное, что и ты. Макс?
- Прости, Лера, я не знал. Сочувствую. Моей мамы не стало, когда мне было семнадцать. Я учился в одиннадцатом классе.
- Спасибо. Но я в хороших отношениях с мамой и тётей, - я осторожно спросила. - Поэтому ты не стал поступать в универ после школы?
- Нет, не только поэтому.
Теперь Макс замолчал надолго. В комнате совсем стемнело. Даже контуры вещей было трудно различить. Скорее всего, небо было затянуто тучами, а фонари во дворе не работали.
В округе стояла тишина, поэтому снаружи дома было слышно, как поскрипывают от ветра ворота и шелестят листья.
- Лера, я ни за что бы в жизни тебе этого не рассказал. Ну, может, потом… Ты поймёшь, почему я это хочу сделать. Когда всё узнаешь… Ты понимаешь, что у меня было в детстве всё, чего бы я ни пожелал, - он волновался и перескакивал в своём рассказе с одного на другое. - Может, другой подросток и воспользовался бы этим, но моя мама была настороже. У неё было много друзей с института, которые жили, как ты понимаешь, занимаясь своими коровами, не совсем в достатке. Я бы сказал, что эти люди не жили, а выживали. Мне и сейчас трудно понять, как это, например, ждать неделю зарплату. Но на примерах этих образованных людей понимал, что не всегда всё в силах людей. Иногда, действительно, обстоятельства держат. Лера, ты чего молчишь?
- Я внимательно слушаю, - было очевидно, что рассказ даётся ему тяжело.
- Ты уже обиделась на меня? Думаешь, что это я тебе напоминаю специально о твоём положении? – да, он точно первый раз рассказывает такое.
- Нет, что ты, Максим. Пока всё, что ты говоришь, я понимаю. В конце концов, ты же не виноват, что родился в богатой семье, - попыталась его поддержать.
Да, ситуация. Мы в прошлом месяце с Женькой не знали, что купить, чтобы хватило продуктов на весь месяц, а теперь я утешаю его, почти самого богатого и успешного человека города.
  
Он рассмеялся.
- Умеешь ты подобрать слова. Хочу взять тебя к себе на работу.
- Мы тогда поубиваем с тобой друг друга, - засмеялась я в ответ.
Макс замолчал. Потом вздохнул и тихо проговорил: