Очень быстро (СИ)

— Красиво, Михаил Иванович!
— И очень быстро для операции такой степени сложности, — уважительно подтвердил анестезиолог.
— Команда! — откликнулся Миха, старорежимно склоняя голову в адрес каждого из бригады, а про себя с удовлетворением думая: когда красиво, да еще и «очень быстро» (а то!), и восстановление потом идет тоже отлично.
Что, кстати, и подтвердил Княжич, который звонил поблагодарить за сына сразу после, а потом и еще раз, через месяц. Тогда уже по другому поводу — о курсах тактической медицины для своих парней из личной охраны договаривался, но заодно лишний раз и спасибо за сына (Антошу, блин!) сказал: мол, уже почти не хромает — так все замечательно срослось.
  
— Рад! — коротко откликнулся Миха, для которого, на самом деле, куда важнее было бы узнать, что и с прооперированной девушкой, с которой сынок Княжича гонял по улицам ночного города, тоже все в порядке.
Но Княжич о ней ничего не знал. Сама же пациентка ушла из больницы, как только смогла держаться на ногах. Подписала бумаги с отказом от дальнейшей госпитализации, а после исчезла…
Миха, который так и не собрался ее навестить сразу после операции, а после слишком сильно замотанный «трудовыебуднями» уже в родной больничке, приехал, когда прооперированной им девчонки уже и след простыл. Жаль. Все-таки очень хотелось увидеть ту, кому, на самом деле, очень повезло. И потому, что доставили быстро, и потому, что диагностировали верно, и потому, что Миха принял решение задвинуть пациента, за которого больнице и было заплачено, а взять на операционный стол сначала ее.
Зато живет в ладу со своей совестью и людям в глаза смотрит открыто, взгляд не отводя.
Двигаясь вдоль колонны в поисках подходящей компании, к которой приятно было бы приткнуться или лучше просто более или менее свободного места, Миха поржал над огромным знаменем с надписью «Вялые питоны» (уверенные в себе ребята собрались в этом клубе, раз не боятся такие шутки шутить!); показал большой палец бодрой девахе, к моцу которой был приделан штандарт другого клуба — «Ночные хряки»; потыкался кулаком в кулак, чтобы не снимать мотоперчаток, со знакомыми парнями из «Аль-Кашей»; раскланялся с Гринчем и его ребятами, которые так и таскались за ним, будто привязанные, но проехал мимо, потому что уже присмотрел для себя свободный пятачок между двумя большими компаниями, представители которых были заняты сами собой и к Михе с разговорами точно бы не полезли.
Идеально! Теперь всего-то и осталось дождаться, когда колонна двинется.
Процесс оказался небыстрым. Припозднившийся народ все прибывал и прибывал. Ожидание стало перерастать из просто надоевшего в утомительное, хоть Миха на своем здоровенном «туристе» и устроился с удобством, улегшись спиной на оба сиденья, голову притулив к кофру и задрав длинные ноги на руль. Он уже начал задремывать, когда люд вокруг вдруг загомонил, зашевелился, принялся надевать шлемы, натягивать перчатки и заводить технику.
Миха вздохнул и тоже собрался в путь-дорогу.
В такой огромной колонне он не ездил никогда в жизни, и это действительно было прикольно. По обочинам, а после и вдоль улиц стояла куча людей — целые семьи с детьми, которые радостно вопили и махали руками. Миха тоже махал и даже, впав в общее безумие, сигналил клаксоном. А потом… Потом вокруг как-то что-то сдвинулось — то ли байкеры, ехавшие ранее рядом с Михой, отстали, то ли он сам ускорился, то ли просто сработали какие-то непонятные внутренние течения внутри колонны, но справа вдруг появился тот самый приметный «Гусёк» с желтой резиновой уточкой, которая теперь перекочевала на руль.
  
Глава 6
 
Миха, выезжая на «мотопробег», нацепил на себя все, что положено — и штаны с наколенниками и защитой бедер, и куртку с «черепахой», и мотоботы. А вот хозяин «Гуська» решил защитить только голову свою забубенную и торс — шлем с темным зеркальным визором скрывал лицо и голову, а потертая косуха сидела как влитая. Зато ниже были лишь светлые джинсики в обтяжку и высокие кеды в веселенький цветочек.
Гм… И вот глядя на них, а главное, на приятно округлый, конкретно женский попец и узкую талию с изящным прогибом, подумалось, что зря он все это время величал хозяина «Гуська» парнем. Какой тут парень, если типичная девица?
С другой стороны — почему тогда Нильс?.. Из-за мотоцикла? Ну логично: кто ж не знает сказку про путешествия мальчика Нильса на диких гусях? И все же может выйти нехорошо, если Миха подкатит весь такой красивый со своим внезапно проснувшимся интересом — а Нильс таки действительно Нильс. И не по «Гуську», а по паспорту.
«Гусёк» ехал чуть впереди. Миха, желая достичь определенности, прибавил газу. Надеялся увидеть бюст, но и тут обломался: плотная ткань косухи скрывала все возможные выпуклости. Так что, если они и были, то такие… не впечатляющие. Совсем не из категории тех, на которые Миха обычно залипал.
Да и рост… Далеко не всякая дама выбрала бы себе «Гуся» просто в силу того, что моц был высоким. Да и вообще таким… не женским. Любили его парни, которые кучу времени посвящали путешествиям на дальняк да еще и по поганым дорогам. «Гусь», оставаясь вполне цивильным, комфортным мотоциклом для города, имел отличную проходимость, мощный мотор и большой бензобак, что иной раз становилось моментом определяющим.
Но ведь есть же баскетболистки… Ну или просто длинноногие девицы модельного роста и конституции, которым высокое сиденье «Гуська» могло оказаться вполне подходящим…
Миха, вздохнув, перевел взгляд на кеды в цветочек, украшавшие ноги объекта его внезапного интереса. Размер ноги тоже оказался не девичьим. Однако Миха с некоторых пор точно знал: это вообще не показатель. Акселерация нынче зашла далеко. Его родная дочь Василиса, прижитая им от теперь уже бывшей однокурсницы после одноразового перепиха на студенческой вечеринке, благополучно носила сороковой и ничуть по этому поводу не комплексовала.
Так парень Нильс или все-таки девица?..
Вопрос был, как говорится, интересным. В итоге так Миха и таскался по окрестностям «Волга-Трэфена», стараясь теперь уже точно не упустить из виду «Гуська», желтого утенка, цветастые кедики и их внезапно привлекшую внимание хозяйку… Или все-таки, черт его дери, хозяина?
В седле «объект» держался уверенно, ловко маневрировал в колонне на малых скоростях — ногами по асфальту, как многие «лютые» байкеры, не «сопливил», удерживая мотоцикл телом… Смотреть было приятно, да и любопытство одолевало — мало того, что детектив, так еще и с гендерной интригой!
«Я чисто узнать! Надо ж понять, с какого перепугу на меня наскочили те утырки у терминалов на «платнике» и чего им было надо уже от этого самого Нильса», — заверил себя Миха так, будто оправдывался перед широкой байкерской общественностью, и даже засмеялся — так глупо вышло.
Загадка разрешилась на стадионе, куда Миха зарулил следом за Нильсом. Тот припарковал своего «Гуська» в ряду прочих моциков, а после просто взял да и снял шлем и расстегнул тугую молнию косухи. Тогда-то Миха и был вознагражден знанием: и шлем, и косуха, и узкие светлые джинсы, и кеды украшали высокую, худощавую, коротко стриженую пепельно-блондинистую девицу лет двадцати пяти.
Бюст ее, выпущенный «на волю» из туго сидевшей и, кажется, чуть маловатой косухи, размерами действительно не впечатлял, а вот лицо…
Нет, с точки зрения классических канонов девушку трудно было назвать красивой. Но строгие угловатые черты ее лица с выраженными скулами и узким подбородком так завораживающе притягательно сочетались с идеально очерченными чувственными губами, что у Михи, давно оставившего в прошлом пубертат и безумство гормонов, при одном только взгляде на них все так и встопорщилось.
  
Каким был бы минет в исполнении этой женщины! Да Миха бы полцарства отдал только за то, чтобы увидеть, как ее губы охватывают, лаская, его член! Вбирают, смыкаются, обжимая туго и одновременно нежно… Но — увы! — полцарства у него не было. Разве только конь, да и тот железный и уже немного престарелый.