Голос Древних (СИ)

— Да что ты знаешь⁈ — рявкнула кошка, и её фазовые клыки в оскаленной пасти на мгновение исчезли, сделав Шеру беззубой. Всего лишь на крошечное мгновение, затем фаза обновилась, и клыки снова убийственно засверкали. — Ты лишь рабыня своей биомассы, которая считает себя владычицей! Ты лишь материал.
Она повернулась к остальным:
— Воин должен сделать всё возможное, чтобы победить. Но если поражение неизбежно, нужно достойно принять его. Не размениваться на глупость и трусость, на тщетность. Таков Кодекс Охотника, правда жизни и смерти.
Все наблюдали за синим кругом у хищницы над головой, и на секунду Одиссею показалось, что сейчас круг начнёт бледнеть, но затем он вспомнил, к чему пришли архаи после долгого пути. Конечно, может то были лишь его архаи, а настоящие Древние считали по-другому. Но зная их истину, Фокс догадался, что будет с каждым из оставшихся восьмерых.
Незавершённый круг висел над Шерой и не гас. Она прошла испытание, и все взгляды обратились к Луму Весельчаку, он был следующий.
— Я предложил существам создать технологии длительного стазиса и ждать все остальные расы, — сказал историк. — Ну, вы знаете отрешение от мира у висай; выход в небытие у цедаров; исключение куска пространства у мордиал? Подобные технологии существуют…
Ваффу запнулся, ведь у его вполне практичного и совершенно доброжелательного плана был явный изъян.
— Конечно, ни одна из известных технологий не может длиться очень долго…
— Да они тысячу лет не могут выдержать, — насмешливо и почти презрительно хмыкнул Свийс; Одиссей уже привык к его свистяще-шипящему говору, что перестал его замечать. — Они даже год беспрерывно не простоят без огромных затрат энергии на небольшой объём массы. А ты предложил подопечным создать нечто, что уберёт огромную популяцию из пространства-времени и после профункционирует миллиарды лет? Что за антинаучный вздор?
— А ещё интереснее, почему он тогда прошёл испытание? — веско добавил Охотек, указывая коротким пухлым пальцем на синий круг.
Звёзды падали, каждый из игроков рассказывал о решении, которое принял. Никто не захотел скрывать, каждому хотелось поделиться пережитым, даже бесчувственному дельцу.
— Забыть про другие расы и тонкости этики, — рассудительно сказал он, перекатывая в пальцах странный маленький сфероид из сто пятьдесят девятого кармана. — Высокие материи контрпродуктивны.
— Дай угадаю, — саркастично ответил змей. — Ты предложил подопечным плюнуть на всех, кроме себя и сконцентрироваться на собственных интересах? Скупо!
— Именно, — делец счёл оскорбление змея за комплимент. — Древние появились в галактике первыми задолго до остальных. Невероятное конкурентное преимущество. Им была нужна конкретная понятная цель, а они ушли в философию и решили зачахнуть. Что за глупости. Я поставил задачу: перекроить всю галактику, взять все звёзды и соединить в одну.
Коротыш скупо улыбнулся.
— Искали масштабный проект, который потребует миллионы лет и бескрайние бездны ресурсов? Пожалуйста. Есть, чем заняться. Мой народ проснулся от нытья, испытал второе рождение и сделал галактику своей и только своей. Они жили, ни о ком не думая, и творили, что хотели, до самого конца времён. А когда время вселенной закончилось — ушли вместе с ней.
Победный блеск в его маленьких жадных глазах был неотразим.
— Первыми и единственными владельцами всего сущего, — зафиналил делец и отряхнул руки.
— Но как же все остальные, — улыбнулся Одиссей. — Твоя раса, моя, прочие? Они так и не появились?
— Опоздали, — кивнул олигарх. — Мир принадлежит тем, кто успел взять его в руки.
— Пфф, нашёлся первоначальник, — раздражённо шикнул змей. — Деньги не делают людей умнее. И счастливее.
— Многие знания — многие печали, — спокойно парировал квинтиллиардер.
Похоже, счёт между наукой и бизнесом был один-один.
— Я дал подопечным эффективность, которой им не хватало до совершенства, — гордо кашлянул змей, отставив старинную курительную трубку в сторону. — Чувства, эмоции и прочая духовность мешали жить, поэтому мы избавились от них. Изменили сознание на чисто аналитическое, и страдания сразу ушли.
 
— Ты превратил свой народ в живых роботов? — звонкий голос Аны прервал отчёт Свийса как удар бронзового меча. — Оставил делать бессмысленные проекты ради проектов, выполнять задачи ради задач и подменил этим жизнь?
— Я превратил подопечных в высокоточных живых ментатов, — сухо отрезал старик. — И после моего ухода они продолжат быть успешными, независимо от испытаний, которые ждут впереди. Я и сам прошит на эффективное сочетание качеств без лишней чувственной шелухи. А с технологиями этих экстраординарных этноидов мы достигли куда более выраженного успеха!
Одиссей вовсе не сказал бы, что старый ядовитый крулианец лишён эмоций и «прочей душевной шелухи». С точки зрения стороннего детективного наблюдателя, змей был более человечнее многих людей. Вероятно, прошивки профессора космической археологии, эффективные б о льшую часть его долгой жизни, к старости стали сбоить. Впрочем, это не помешало ему пройти испытание: над Свийсом мерцал незавершённый синий круг, как у всех остальных.
— Ну, и чего ты молчишь? — ядовито спросил змей у Схазмы, над ликом которой тоже воссиял нимб. — Как проявлять агрессию, так не уймешь. А как участвовать в конструктивном обсуждении…
— Разумное несовершенно и слабо, — проронила сэлла многими ртами сразу, обращаясь к каждому из врагов. Её голос звучал вкрадчиво и утробно, а большое упругое тело трепетало в такт словам. — Разум всегда обманывает сам себя, делает носителя заблудившимся и несчастным, приводит к лишним желаниям и вражде, когда невозможно удовлетворить их все. Иногда сознание полезно и нужно, во имя высшей цели, но не всегда. Детям этой планеты разум был в тягость, и я избавила их от него. Они растворились в Прасущности и живут просто ради того, чтобы жить.
Она посмотрела на каждого, и добавила с тихой нежностью:
— В отличие от твоих детей, учёный, мои не только эффективны, но и счастливы.
Даже ядовитый змей не нашёл, что на это ответить, ведь Схазма была близка к истине. Хотя от выводов сэллы большинству разумных хотелось растворить в Прасущности именно её.
— Рромм, — пророкотали блоки Геометриса, приходя в новое положение, в сложную комбинацию выпуклых асимметричных частей. — Рромм.
Он затих, демонстрируя свой ответ, но, к несчастью, среди игроков не осталось продвинутых айнов, поэтому никто не понял, в чём было решение загадочного существа. Но круг над ним сиял такой же, как у всех.
Осталось двое игроков, и они смотрели друг на друга; Ана отключила эмо-волосы, они молчаливой каштановой волной разлились по плечам.
— Архаи, — сказал Одиссей негромко. — Их зовут архаи.
— О. Мне очень нравится, — сразу согласился историк Лум. — Очень меткое название, и звучит лучше, чем Древние, в которых слишком много абстракции и пафоса. Выношу на обсуждение: оставить архаев!
Остальные не слишком переживали на этот счёт, а больше ждали ответа.
— Я предложил им покинуть реальность и перейти в иной, более высокий статус бытия, — сказал Фокс. — Перестать быть телесными существами, а стать энергетическими, жить в состоянии нирваны, когда время не важно и события не важны. Когда нет боли одиночества.
— Ну, то есть, ты решил задачу так же, как и я, только бессмысленно, — фыркнул Свийс.
— Так же, как я, — проронила Схазма. — Только неживое.
— В общем-то, как я, — добавил Лум. — Только, насколько я понимаю, ваше предложение более выполнимо, для него не требуется выходить за пределы вселенной, а нужно изменить сознание… Наверное, это осуществимо для пятимерных существ с таким развитием…
— Какое странное испытание, — недовольно проронил Охотек. — Его прошёл каждый, кто дал хоть какой-то ответ. Не слишком ли просто?
— Для испытания да, — кивнул Одиссей. — Но это было не испытание, а знакомство.
Все уставились на человека.