Голос Древних (СИ)
Его звезда слабо вспыхнула и стёрлась.
Обе части Зеро стремительно взмыли вверх, избегая шквала щупалец; их мантии взметнулись, открывая дюзы в «ногах», и они двойной ракетой ушли навстречу рушащейся планете.
Трансформер накрылся защитной сферой из силовых гексов, такой же блочной, как он сам. Блоки лучше цельных конструкций: сломай структуру — и она мертва, а блоки могут создать любую конфигурацию и пересоздать её заново, если часть разрушат. То ли по случайности, то ли осознанно прозрачный купол накрыл и Фокса; щупальца Схазмы ударили совсем рядом, клацнули острыми жалами и попытались размыто-быстрой тряской вбуравиться внутрь, но не смогли одолеть щиты военного класса и тут же рванулись дальше.
Схазма атаковала сразу всех, её щупальца удлинялись и разветвлялись с умопомрачительной скоростью, нарастая, как лес раковых метастаз. Они ударили в щиты Свийса и Аны, острые жала вкрошились в них, вцепляясь в каждую турбулентность поля. Не знающий ордена сэлл никогда бы не поверил, что какие-то биологические отростки способны преодолеть технологичную силовую броню, которая без труда выдержит залп из базуки. Но Одиссей знал, что способны.
У Аны и Свийса были обычные гражданские поля, купленные на общедоступном рынке, всего лишь категории А+, прекрасные в быту, но слишком слабые для войны. Даже маленький астероид с достаточно высокой скоростью мог пробить их и мчаться дальше; кинетический заряд из любого современного оружия причинял полю и носителю опасный проникающий урон, а залпа из плазмагана мощностью в 50–60 энз хватало и на преодоление щита, и на убийство того, кто внутри.
Шипы Схазмы действовали тоньше: они втыкались в пружинящую поверхность и обрушивали на неё град микро-ударов, каждый из которых проводил компактный, но мощный кинетический импульс вместе с точечным энергетическим. Двойные разряды вносили десинхронизацию в структуру поля, и в образующиеся крошечные, невидимые глазу расхождения тут же жадно врастали микроскопические нити, у которых была одна цель: проникнуть сквозь тонкую оболочку и оказаться внутри. Новые импульсы дестабилизировали поле всё сильнее и углубляли расхождения, приближая конец — на бытовых полях весь процесс занимал одну-две секунды.
Фокс увидел, как по щитам Свийса прошла неровная волна, а затем во мгновение ока всё пространство внутри его силовой оболочки проросло тонкими бело-бурыми корнями, опутавшими старого змея с ног до головы. Корни втыкались в тело археолога, тот извивался и кричал, но совсем недолго; биомасса ломала структуру органики и неорганики — тело профессора, его одежда, прошивки и вещи превратились в единый поток плоти, который устремился дальше. Его звезда упала вниз и погасла в воде.
Силовые щиты Аны содрогнулись и лопнули, Одиссей успел ужаснуться тому, что сейчас произойдёт — когда увидел, что внутри ничего нет. Принцесса спряталась и подставила под удар свой фантом, Фокс вспомнил, что у Олимпиаров прекрасные стелс-технологии. Где она сейчас и что пытается сделать?
Шера, совершенная охотница, оказалась крепким орешком: её пересекающиеся поля были высшего класса, как у Ирелии Кан, и щупальца сэллы не могли их пробить; а мелкие чёрные крапинки на белоснежной шкуре оказались фокусирующими линзами. Тонкие лазерные лучи ближнего боя вырвались во все стороны, вспороли десятки щупалец и отростков и крутанулись «мельницей», перемалывая их в ошмётки — а внешнее поле, на мгновение моргнувшее, чтобы сделать этот удар возможным, тут же вернулось на место.
Но рассечённые ошмётки превращались в дымные облака спор, облепивших Шеру; сквозь их слой охотница стала почти не видна. Она рывком взбежала прямо по воздуху на антигравитационных лапах и наверху, за пределами зоны боя, резко встряхнулась — по полю Охотницы прошла плазменная волна, испепеляя всё живое. Парадоксально, но это убило и её саму.
Плазма формировалась меж двух полей и выплёскивалась наружу через прорехи, возникающие во внешнем слое — и в момент выброса образовалась краткая обратная тяга, затянувшая внутрь лишь пару сотен микроскопических спор. Они попали не в сам кокон, а всего лишь под внешний слой, но система Шеры не засекла чужие молекулы — ведь мастера природы тоже умели прятаться: клетки сэлл сконцентрировали достижения сотен миллионов лет эволюции в тысячах миров.
Поле не материальный объект, и энергощиты не стоят на месте, им требуется ежесекундное обновление и ротация, из-за этого они почти всегда мерцают. Но ротации приводят к движению внутри кокона. Обновление, другое, третье, и тайные молекулы Схазмы проникли в один из системных блоков, который управлял полями. По нему прошёл дестабилизирующий импульс, ещё один — и в продвинутых, непробиваемых полях Шеры образовалась прореха…
Споры, секундой раньше отпрянувшие от плазменного удара и выжившие, теперь хлынули внутрь, как сварм плотоядной саранчи, впиваясь в чужую плоть. Прошивки и аугменты Охотницы встретили их во всеоружии, уничтожая тысячи вражеских клеток, но и сами разрушаясь под их ударами; Шера полыхнула плазмой, сделав страшный выбор, чтобы очистить кокон изнутри — у неё был лишь один шанс. Кошку дважды окутала стремительно тающая пелена невероятных температур, её прожгло даже сквозь термальные прошивки и блокаторы боли — изуродованная хищница утробно, мучительно завыла. Но за секунду до выжигания она не смогла сдержать инстинктивный вдох, и десяток спор проникли внутрь…
Все технологии и апгрейды, все инстинкты Шеры лишь отсрочили её смерть и сделали её более мучительной. В аугментированных глазах мелькнуло отчаяние, но не блеснуло ни слезинки.
Харкая кровью в агонии, в оставшуюся секунду, пока клетки сэлл разрушали её лёгкие, Охотница ударила синей звездой себе в обожжённую грудь — и чистый пронзительный импульс внезапно стёр всё чужеродное внутри её мерцающего кокона… Как и в прошлой игре, звёзды «выполняли желания», их можно было применять разным образом, тратить на ту или иную цель. Жаль, что Шера не успела понять это раньше, а вспомнила только на краю гибели, ведь было уже поздно — она прерывисто выдохнула и умерла, разрушенная снаружи и изнутри. Но не сдавшаяся.
Низенький одутловатый гуманоид недовольно стоял посреди армагеддона, щупальца жадно молотились в него со всех сторон, снимая одно поле за другим, но на их месте появлялись новые. Словно сотни слоёв тончайшей силовой луковицы, они слезали и лопались — это были самые дешёвые и простые поля, которые мог пробить даже обычный импульсник. Но их было… бесконечное число. Генераторы, прошитые в кожу квинтиллиардера, даже не вспыхивали, а просто рождали новые и новые поля.
— Гора ненужной суеты, — неодобрительно пыхнул он, крутя в коротких пальцах синюю звезду, которая в его пухлой руке казалась особенно чужеродной.
Схазма пыталась опутать фигуру олигарха щупальцами и подтащить к себе, накрыть дождём кислотной слизи — но магнетроны высокой мощности на его плечах превратили хозяина в источник мягких неодолимых пульсаций, отталкивающих всё вокруг… кроме воды. Воду он поманил пухлой рукой, на которой красовалось кольцо с Акватики, и волны начали стекаться к олигарху, закручиваясь у него под ногами, словно завитой сталагмит, растущий вверх и поднимающий бизнесмена.
Совсем скоро коротышка, неуязвимый и недосягаемый, смотрел на всё происходящее свысока — и с долей скуки. Чуждый происходящей вокруг вакханалии, он привычно крутил в руках штуковину, похожую на металлический цветок с убийственно-острыми лепестками, от взгляда на который Одиссей удивлённо поднял брови. «Разрази меня бездна, если это не устройство выхода из реальности разработки цедаров», подумал детектив. С такой вещью можно отключиться от самого бытия и пережить даже взрыв сверхновой.
На тёмной и одежде низенького олигарха, похожей на простую рабочую спецовку, виднелось множество небольших карманов. Что, если в каждом из них лежит какая-нибудь редкая и космически-дорогая штука, способная изменить ход всех игр?