Альпинист. Книга 2 (СИ)
Я вновь кивнул.
— Ну вот и хорошо. А теперь пошли.
Меня вытащили из машины. Все так же, ткнув стволом пистолета в бок, повели в гостиницу. Встретившая нас девушка была вежливо отстранена под предлогом, что нас уже ждут в номере.
Мы поднялись на третий этаж.
— Иди, — с нажимом произнес рябой, кивнув в сторону коридора, — а мы тут пока постоим, чтобы никто не мешал.
Бойцы распределились по этажу, блокируя входы и выходы.
Я сглотнул подступивший к горлу ком, двинул по коридору. Мысли мои лихорадочно кружились в голове, но ничего толкового я выдумать сейчас не мог. Что ждет там, в 314-ом номере? А может быть, никакого разговора и не ожидается? Просто зайду, а мне тут же пулю в лоб?
Впрочем, пристрелить меня могли еще по пути сюда, так что вряд ли стрелять будут сразу. Значит и в самом деле ожидается какой-то разговор. Знать бы только его тему. А лучше вообще ничего не знать и вообще не быть здесь!
Я глянул на окно. Повторить трюк, какой я сделал дома, спустившись с девятого этажа? Только там у меня было время и веревка. А тут ничего нет. Да и фасад здания не тот, чтобы спускаться по нему — по пути сюда я уже успел обратить на это внимание.
Нет, такой план не подойдет. Тогда что предпринять?
Меня начала охватывать паника. Я прошел один номер, 304, потом 306, 308… Все четные номера располагались слева, нечетные — справа. Через три номера будет тот, где меня ждут, а я так ничего и не придумал!
Думай же, думай, голова!
И, как назло, никаких вокруг ваз или огнетушителей, чтобы использовать их в качестве оружия.
Я прошел мимо 310 номера и вдруг увидел, что в 312 кто-то есть — тень от ног была видна в довольно широкой щели между дверью и полом. Интуитивно я свернул туда и открыл дверь, причем сделал это как можно спокойней, уверенно.
Передо мной возникла горничная.
— У нас еще уборка, — произнесла она, явно не ожидая увидеть меня тут.
— Хорошо, — кивнул я, оглядывая комнату.
Ничего.
— Вы можете минут через десять в 314 номер принести шампанского? — сказал я. — У меня важная встреча там, нам нужно шампанское.
— Но…
— Я заплачу тройную цену. И столько же лично вам чаевых. Договорились?
— Хорошо! — кивнула обрадованная горничная.
Я закрыл дверь и весьма вовремя, рябой уже направлялся ко мне, выяснить что произошло.
— Дверью ошибся, — ответил я, виновато улыбнувшись. — Вы же сказали триста двенадцатый номер?
— Триста четырнадцатый! — рявкнул рябой.
— Простите пожалуйста, уже иду.
Я сделал еще более виноватый вид и двинул дальше. Кажется, прокатило.
Нужный номер ничем не отличался от других, такая же деревянная дверь, потертая возле ручки. Я остановился возле него, глянул на своих похитителей. Те демонстративно показали мне оружие. Ага, понятно.
Я взялся за ручку и потянул ее вниз. Дверь была не заперта.
* * *Фантазия моя нарисовала мне дальнейшую картинку в мельчайших подробностях. И когда я открыл дверь и сделал шаг вперед, то с удивлением обнаружили, что всё совпало с реальностью.
Номер был двуместным. Две кровати располагались друг напротив друга, между ними втиснулся прикроватная тумба. Шторы на окнах запахнуты, свет тут давал только светильник, висящий на стене. Слева стоял стол и пара стульев. На одном из них сидел мужчина. Он был одет в мышиного цвета брюки, белую водолазку, черные кожаные туфли. Все идеально чистое, выглаженное. Одет с иголочки, одним словом. Но не броско. Такого увидишь в толпе — и тут же забудешь. Это видимо не просто так, специально.
Лицо незнакомца тоже не запоминающееся. Овальной формы, волосы русые, нос острый. Из примет только розовая бородавка на левой щеке, почти у самого уха.
— Добрый день! — приветствовал меня гость, улыбнувшись.
— И вам не хворать, — кивнул я, стрельнув в сторону ванной комнаты.
Там хоть и был выключен свет и закрыта дверь, но я нутром чувствовал, что там еще один партизан сидит, и скорее всего с оружием — на всякий случай.
— Присаживайтесь, — предложил хозяин комнаты, кивнул на второй стул.
— С кем, собственно, имею дело? — осторожно спросил я.
— Меня зовут Вектор, — произнес незнакомец. — Прошу не путать с Виктором.
Я вопросительно глянул на сидящего.
— Вектор расшифровывается как «великий коммунизм торжествует». Отец так назвал. У него была по этому вопросу какая-то мания. Он всей душой верил в победу коммунизма, и мог с пеной у рта об этом спорить. Впрочем, если вам удобно говорить Виктор, то я нисколько не обижусь, уже привык.
— Андрей, — буркнул я.
— Я знаю, — еще шире улыбнулся Вектор, и мне на мгновение показалось, что рот его сейчас просто порвется от ширины улыбки. — Я много чего про вас знаю.
— И что же? — насторожился я.
Вектор молчал, внимательно глядя на меня. Я же, пользуясь моментом, оглядывал вовсю комнату. Вдруг что-то поможет мне в случае чего?
На столе рядом с графином с водой, покоилась пепельница. В ней тонкой струйкой сизого дыма курилась непогашенная сигарета. Несмотря на закрытые окна, в комнате пахло не выжигающей глаза вонью крепких самокруток. Сигареты явно были дорогими и душистый терпкий табак приятно щекотал ноздри, оставляя на нёбе слегка горьковатый привкус дуба.
— Знаю, что вы пойдете на Пик Победы, да еще и в качестве руководителя группы. Это очень почетное и ответственное задание, я вас поздравляю с такими успехами.
— Для этого и притащили меня сюда? Могли бы и в аэропорту на словах поздравления передать, мне бы и этого хватило.
— Не только это хотел я вам сказать, Андрей. Много чего нужно вам донести. Да вы садитесь, не бойтесь.
— Я не боюсь.
— Ну вот и хорошо. Выпьете чего-нибудь?
— Не хочу.
— Ну и правильно. Алкоголь вреден. Впрочем, есть лимонад. Если хотите…
— Не надо.
— Ну что ж, — Вектор потер ладони. — Вижу по вашему лицу, что много у вас вопросов назрело. Тогда давайте перейдем сразу к делу? Я хочу извиниться, что пришлось прибегнуть к таким способам доставки. Но в другом случае мы бы не встретились. Однако хотел заранее предупредить, чтобы вы никаких чудачеств не сотворили. Не советую вам обращаться в органы. Они вам не помогут.
— Это я уже понял, — хмуро буркнул я, вспоминая эпизод с остановкой на перекрестке.
Вектор поднял со стола пачку сигарет и закурил.
— Ну вот и хорошо.
— А почему именно в гостинице? — спросил я. — Для конспирации?
— Верно! — рассмеялся Вектор. — Для конспирации. Нельзя, чтобы нас кто-то увидел. Да и нравится мне тут. Хорошее место, не правда ли? Прослушки нет. Это комната особая. Впрочем, это сейчас не так важно.
— Посему вы не хотите, чтобы нас никто не услышал?
— Думаю, вам станет все понятно, как только я расскажу про свое дело. Разговор будет как раз про ваше восхождение.
— Будете отговаривать идти?
— А вы догадливый!
Я глянул Вектору прямо в глаза, спросил:
— Кто вы такой?
— Я же уже представился.
— Кто вы такой на самом деле? На кого работаете?
Вектор стал предельно серьёзным, ответил:
— На тех, кто сделает наше будущее счастливым. На тех, кто в состоянии что-то изменить. И изменить в лучшую сторону. Вы ведь умный парень, Андрей. Все прекрасно видите, что твориться вокруг.
— И что же?
— А ничего! Застой! Декларируем развитой социализм, на деле остановка. Темпы снижаются. И ни к чему хорошему это не идет. Поэтому и нужно все изменить.
— Вот только давайте без этих высокопарных лозунгов!
— Хорошо, как вам будет угодно, — хищно улыбнулся Вектор. — Я вижу вы человек проницательный и практичный. Поэтому сразу к делу.
Он затушил сигарету, раздавили ее остервенело, вдавив до самого фильтра. Сказал:
— У нас для вас есть предложение. Очень простое, но очень выгодное. Вы вместе с группой срываете подъем на Пик Победы. Как — это уже вам решать. Но группа не должна подняться на вершину. Лучше всего, если у альпинистов начнутся проблемы со здоровьем. Горная болезнь, скачки давления — что угодно. Все-таки молодой организм и такие высоты — это не шутки. Можете решить проблему и какими-то более кардинальными способами. Тут запретов нет. Главное — остановитесь на полпути и сообщите, что дальше подъем невозможен. Все. Это должно быть зафиксировано международными информационными агентствами. Лучше, если именно американскими. Я дам вам необходимые частоты. Вы должны передать информацию журналистам о невозможности идти дальше. Сообщите о проблемах со здоровьем. Вот и все. Ничего сложного. Потом спуститесь вниз, целые и невредимые и получите за это… сто тысяч рублей.