Неправильный солдат Забабашкин (СИ)

Когда беззастенчиво врал, не боялся, что буду пойман на такой лжи. Сейчас время такое, молодёжь повально увлечена военным делом и готова к труду и обороне. В стране множество тиров. Они есть в школах, училищах и вузах. Кроме того, юноши и девушки сдают нормы ГТО, в том числе, и по стрельбе. Отличники боевой подготовки получают после этого значки, на которых имеется гордая надпись «Ворошиловский стрелок». Для молодёжи этой эпохи такой знак во много раз дороже золота, практически предмет вожделения. Так что в обществе с повальным увлечением стрельбой фраза о том, что стрелять я люблю именно из вот этой вот винтовки, а не какой-то другой, никакой особой настороженности ни у кого не вызвало.
Младшему лейтенанту, вероятно, надоело спорить и он дал отмашку своему помощнику. Тот из открытого ящика достал новую промасленную винтовку и протянул её мне.
— Масло не забудь стереть.
Я поблагодарил красноармейца и расписался в журнале, в котором отмечалось, кто боевое оружие получил и за каким номером.
Но перед тем, как уйти, решил всё же поинтересоваться у младлея:
— Извините, товарищ командир, а снайперской винтовки или снайперского прицела у вас случайно нет?
— Это кому ты такое просишь? Тебе, что ль? Ты что, снайпер? — оторвался от записей в журнале тот, с любопытством посмотрев на меня.
— Фактически да.
Младший лейтенант в отрицании покачал головой.
— Извини, снайпер, чего нет, того нет. А вот две гранаты, на всякий случай, ты возьми. Мало ли, — произнёс он и кивнул в сторону раздающего, а тот с готовностью извлёк из соседнего ящика пару осколочных гранат.
Совет был дельный и я решил, что лишними они точно не будут. Так же, как и за винтовку, расписавшись в журнале, получил две РГД-33 и уступил место стоящему за мной в очереди Апраксину. Сам же направился в соседний вагон, где выдавали патроны.
Я помнил, что для боя красноармейцу было положено иметь шестьдесят патронов. И, в общем-то, наверное, в наступательных операциях такого количества боезапаса было вполне достаточно. Но сейчас-то мы собирались обороняться. Поэтому, увидев две протянутые мне коробки по двадцать штук в каждой, попросил увеличить их количество.
— Ты эти-то вначале отстреляй, — Беззлобно улыбнулся старший сержант, который вместе с бойцом РККА занимался выдачей боезапаса.
— Отстреляю. Хорошенько отстреляю вместе с врагами, вот только врагов там сильно больше, чем сорок. А потому, прошу увеличить количество.
— Боезапас надо тратить с умом, а не бездумно стрелять в белый свет. Тебе, что, об этом командиры не говорили?
— Говорили, но Вы меня неправильно поняли. Я собираюсь не в небо стрелять, а по немцам, — ответил, а видя, что мои слова до него не доходят и он не хочет идти на уступки, решил приукрасить: — Видите ли, товарищ старший сержант, я снайпер. И мне нужно больше патронов. Причём разных.
— Каких это разных? Ты о чём? — нахмурился тот.
«Проверяет? Или и вправду не понимает?» — удивился я и рассказал, что помнил о патронах, которые могут использоваться в винтовках данной модели.
— Как говорят нам учебные пособия, патроны для Русской трёхлинейной винтовки Мосина образца 1891/30 годов, бывают с тупоконечной пулей образца 1891 года, патрон с лёгкой пулей, обозначение — Л, патрон с тяжёлой дальнобойной пулей, обозначение — Д, патрон с бронебойной пулей — Б-30, патрон с бронебойно-зажигательной — пулей Б-32, патрон с трассирующей пулей — Т-30, патрон с бронебойно-зажигательно-трассирующей пулей — БЗТ, патрон с зажигательно-бронебойной пулей — ЗБ-46, патрон с пристрелочно-зажигательной пулей — ПЗ, патрон с бронебойно-зажигательной пулей — Б-32 м, патрон со снайперской пулей — Сн 7н1, патрон с лёгкой пулей — ЛПС со стальным сердечником. Меня сейчас больше всего интересуют дальнобойные, бронебойные, снайперские, ну и, может быть, зажигательные, — я улыбнулся и добавил: — На всякий случай.
Перечисляя все виды патронов, что были в памяти, я абсолютно не знал, есть они уже в этом времени, или ещё не изобретены. Мало ли что там молодой парнишка напутал? Да и сомневался я в том, что раздающий патроны командир знает и помнит все эти названия наизусть.
 
Их названия я запомнил только потому, что случайно наткнувшись на эту информацию, был удивлён такому внушительному перечню различных боеприпасов. А вот молодой «интендант» вряд ли имел такое же, как и у меня, любопытство. А если и имел, и всё про патроны знал наизусть, то и по этому поводу я особо не переживал.Ведь в его глазах я молодой, уже поучаствовавший в бою красноармеец, у которого от впечатлений вполне могло всё в голове перепутаться. Так что серьёзного провала я совершенно не ожидал.
Но всё оказалось ещё более прозаично. Никто мне не попенял, что часть патронов в этом времени не существует. И даже наоборот, моя информация вызвала у народа огромное удивление.
Интендант переглянулся со своим помощником, и, удивлённо цокнув языком, одобрительно произнёс:
— Ай да снайпер, как по учебнику шпаришь. Молодец! Вижу, уроки военной подготовки ты не прогуливал. Знаешь предмет на ять! А вот врать ты не умеешь.
— Я не вру! — возмутился я.
— Как же не врёшь, когда врёшь⁈ Ну, какой из тебя снайпер? У тебя винтовка без оптического прицела, да и вообще, молод ты ещё для снайпера.
— Нет, не вру! Снайпер я!
— Раз снайпер, то покажи свою снайперскую книжку. Покажи и получишь, что просишь, — подловил меня он.
Естественно, никакой такой книжки у меня не было. Официально ведь я действительно не был снайпером-профессионалом, да и снайпером-любителем не числился. И таким, как в том времени, так и в этом, никакие снайперские книжки не полагаются. Нет, конечно же, если я соберусь в дальнейшем, так сказать, официально, стать снайпером, то командиры, убедившись в моей стрельбе, обязательно выдадут мне все причитающиеся снайперу атрибуты, в том числе и эту самую снайперскую книжку, но пока этого не произошло, снайпером меня считать могу лишь только я.
Однако отступать от своих намерений я так просто, разумеется, не хотел, а потому попробовал ещё один вариант. Тяжело вздохнул, и, опустив глаза в землю, нарочито детским расстроенным голосом заканючил:
— Иван Иванович, я дневник дома забыл. Завтра принесу…
Красноармейцы, что толпились вокруг и с интересом слушали наш разговор, на секунду замолчали, а затем весело загоготали.
«Ай, малец даёт!» «Молодец!» «Ну, рассмешил, так рассмешил!» «Ай да Забабаха!» — смеялись они, вытирая слёзы.
Старший сержант устало улыбнулся моей удачной шутке, и, сжалившись, протянул мне ещё двадцать патронов россыпью.
— На. Больше не дам. С патронами напряжёнка.
Я благодарно кивнул, но патроны в вещмешок убирать не спешил. Вместо этого, взял один из них, внимательно осмотрел и, не увидев искомого, сказал:
— Они обычные. Товарищ старший сержант, я же вижу, что у вас разные есть. Дайте мне, пожалуйста, хотя бы бронебойные. И если есть, несколько бронебойно-зажигательных.
— Зачем тебе бронебойные-то? Да и зажигательные ни к чему, — не понял тот. — Стреляй штатными, как все.
Пришлось объяснить более подробно.
— Понимаете ли, я обычными патронами уже не раз стрелял. А вот другими видами боеприпасов не приходилось. А очень хочется попробовать, тем более что сейчас очень удачный случай.
— Прямо удачный?
— Ну да. Сейчас намечается оборонительный бой. А это значит, что у меня появится возможность, попробовав другие виды патронов, сравнить их с теми, которыми я стрелял раньше. Оценить боепригодность и сделать вывод. Тем более, что Вы же видите, на улице непогода и туман. Мне кажется, что, например, бронебойно-зажигательный или трассирующий патрон будет сейчас для боя как нельзя кстати.
— Ух, какой умный, — хмыкнул интендант. — И как тебя звать-величать, весельчак?
— Красноармеец Забабашкин, — продолжая играть роль расстроенного школьника, произнёс я.
— Так вот, Забабашкин, спецбоеприпас и называется спецбоеприпасом, потому что используется он только в специальных случаях. Сейчас не такой. Да и сказал я тебе уже — с патронами напряжёнка. Я тебе и так больше нормы выдал, так что свободен.