Сказка о заветном месте (СИ)

Наташа вздохнула. Ну и фиг с ней, с соломой. Здешним нравится сушить так, ну и нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом.
За сараем, через блёкло-зелёную равнину, темнеет длинная полоса леса. 
Хм. Точно. Медведя поймали.
Оглянулась.
Грунтовой дорогой эту называть не хотелось. Значит, пусть будет просёлочная – решила девушка. Просёлочная уходила, примерно, через такую же равнину, но уже с кустарником, разбросанным по всей её поверхности, и с совсем уже редкими деревьями. Степь? Впрочем, по обочинам этой просёлочной дороги деревья и кустарники росли довольно часто, не так, как там, на равнине. Присмотревшись, Наташа увидела близко и чуть дальше даже несколько пеньков. 
Проследив её взгляд, Света неуверенно поспешила к ближайшему пню и уселась на него. Кот помедлил, приглядываясь, и примостился рядом с девочкой. Осторожно присматриваясь к Светику, Наташа убедилась, что девочка, кажется, отошла от испуга, испытанного в сарае. Или Шастя помог ей в том, устроившись так, что малышка волей-неволей гладила его по вздыбленной шерсти, успокаиваясь сама. 
Конец дороги упирался в плохо видные домишки небольшой деревни, которая словно бы жалась к подножию низковатых гор. 
Оглядев деревню, Наташа заключила, что та достаточно далеко, но дойти до неё можно, хотя дети могут и устать. Но ведь надо же выяснить, куда они попали… 
- Дима, честно… - прошептала Наташа, благо мальчишка стоял впритык к ней. И ещё прошептала затем, чтобы не услышала Света и не испугалась ещё больше. – Я не понимаю, где мы очутились – и как вообще сюда попали. Честно.
- Пойдём – посидим, - тоже вполголоса предложил мальчишка. – Светку одну оставлять не хочется.
И они пошли. Возле пня, занятого Светой, обнаружили ещё один, поуже и повыше. Но садиться не спешили. Разве что девушка поставила сумки в траву.
- Наташа, а кто там был? – с тревогой спросил Диман, оглядываясь на сарай.
- Не разглядела, - вздохнула девушка. – Кажется, какой-то зверь? Наверное, охотники поймали и посадили на цепь.
Мальчишка замер, наблюдая за сараем. Кажется, его всё-таки беспокоила открытая дверь, за которой оставался неизвестный, а потому опасный зверь. Диман сопнул носом и решительно шагнул к кустам. Удивлённая Наташа следила за ним, не понимая, что он хочет сделать. Если бы ему хотелось в кустики, он бы, наверное, предупредил? Но Диман оглядел кусты перед собой и с жёстким треском, от которого вздрогнула Света, сломал довольно внушительный сук. Из кармана мальчишеских джинсов появился складной нож, которым Диман очистил сук от лишних веточек, превратив тем самым сломанную ветку в увесистую дубинку.
Наташа открыла рот потребовать: «А мне?» Но мальчишка вернулся на дорогу, снова посмотрел на сарай, а потом спросил у сестрёнки:
- Ты ведь не испугалась, Свет?
- Неа, - почти безмятежно ответила девочка. – Ты же здесь. И Наташа тоже.
Подумав ещё немного, Дима поднялся на соседний со Светиным пень. Не оставляя наблюдения за сараем, взглянул на дорогу к деревне. И ахнул:
- Наташа, там кто-то… ползёт!
- Что?!
Девушка немедленно встала рядом с ним – пенёк узкий, вместе с Диманом не встанешь на него, зато Наташа повыше будет. Приподнялась на цыпочки – и захлопала глазами: только и разглядишь, что в самом деле фигура человеческих очертаний сначала лежит, а потом, словно набравшись сил, привстаёт на руки и с трудом, на коленях тащит собственное тело к рукам же, после чего вновь падает на дороге – отдышаться, что ли? И снова повторяются всё те же движения: привстать, подтащить тело к рукам, упасть.
Раненый?
Больной?
- Димка! – отчаянно сказала Наташа. – Дай мне свою дубинку! А пока меня нет, сделай себе ещё одну, ладно? А я сбегаю – проверю, что там с этим… человеком!
- Может, вдвоём? – подрагивая от беспокойства, быстро сказал мальчишка.
Но ему хватило одного взгляда на сестрёнку, испуганную, потому что слышала их разговор, чтобы он торопливо покивал Наташе и протянул ей дубинку.
Ещё раз оглядевшись и уверившись, что вокруг никого, кроме ползшего по дороге неизвестного, девушка, крепко сжимая дубинку, поспешила ему навстречу.
 
За пять-шесть метров до мужчины она замедлила шаг.
Кажется, он стар, потому что длинные волосы издалека виднелись седыми. Правда, Наташа суматошно спросила себя: «А если это пыль?! Вон как он ими метёт дорогу! Нет, на макушке тоже седые! А вдруг он умирает от старости?! Может, с сердцем что? Но почему он здесь один? Ходил на сельские работы – и плохо стало? Или… его бросили… здесь умирать?!» Откуда появилась последняя мысль – сама удивилась.
А потом небольшой ветер взметнул волосы неизвестного вместе с пылью – и девушка оторопела, не веря глазам: на пару мгновений открылись прятавшиеся до сих пор уши неизвестного – длинные и узкие! Нет, сразу она не поняла, в чём дело с ушами, – решила, просто аномалия внешности такая… Но чем ближе подползал к ней старик, одетый когда-то явно в чёрное, а сейчас серое от дорожной пыли, тем слышнее становился его болезненный стон, с которым он подтягивал своё тело к вскидываемым вперёд рукам.
А вскоре Наташа увидела, что ползёт он всё же не из-за старости и не из-за больного сердца. Её собственное сердце тоже стиснуло болью: спина старика – в крови!
Душа не выдержала. Девушка бросилась к неизвестному и склонилась над ним:
- Вам помочь?! Давайте, я подниму вас!
Отшвырнула сук в сторону – правда, из предосторожности туда, откуда могла бы в любой момент подхватить. И протянула было руки поднять бедолагу за подмышки.
Но тот с усилием поднял голову взглянуть на неё – и внезапно упал: почему-то ослабевшие руки, на которые он с трудом опирался, подогнулись. Но Наташа уже не обращала внимания на то, что с ним. Она вцепилась в его подмышки и выполняла-таки своё намерение, таща его на себя и кверху. Однако старик оказался слишком тяжёл для неё. Она только и сумела усадить его на дороге – и он тут же схватился за её руку, взволнованно заговорив о чём-то, умоляюще глядя в её глаза.
Совершенно сбитая с толку девушка только и сказала:
- Я не понимаю вас!
Он замолчал, глядя сумасшедшими глазами её в лицо, будто прислушивался не к её голосу, а к чему-то ещё. А потом… Всё произошло так неожиданно, что Наташа в любом случае просто не успела бы противостоять ему. Старик, всё ещё держась за её руку, снова коротко что-то сказал – жалобно, чуть не плачуще. И погладил ей руку – то ли утешая, то ли снова умоляя. И не спуская с неё глаз – как потом она поняла, чтобы она не смотрела на свою руку. 
Наташа не закричала только из-за той же неожиданности: старик, держа её за кисть, другой рукой резко и сильно процарапал выше запястья нечто вроде упавшей восьмёрки, начертанной из острых треугольников. Или нечто вроде упавших песочных часов… Это произошло и в самом деле слишком стремительно, так что Наташа только зашипела сквозь зубы от боли и инстинктивно попыталась вырвать руку из хватки старика. Только открыла рот закричать: «Зачем вы это сделали?! Больно же!», как услышала:
- Спаси Эктора! Спаси! Он последний из рода! Последний!
Рана на её руке, заливаемая кровью, саднила и ныла, а она выпялилась на страшного старика и изо всех старалась понять его странную мольбу:
- Спаси его! Умоляю! Во имя всех богов! 
Через секунды она поняла только одно: она теперь понимает неизвестного, а значит – он тоже должен понимать её. Или?
- Сначала я помогу вам подняться.
- Нет! – застонал старик. – Сначала Эктор! Спаси его! Времени почти не осталось!
Понимает! Он понимает её!
Если проследить направление, в котором двигался старик, легко было догадаться, что спасти надо того самого зверя. «Такой редкий?» - по инерции удивилась Наташа, а потом решительно сказала:
- Я помогу вам дойти до сарая, а потом – посмотрим…
- Не надо-о…
Но уже бежал к ним Диман, вооружённый новой, свежесломанной дубинкой. По стараниям девушки поднять неизвестного он сообразил, что ползший не страшен. Так что спустя какое-то время чуть не плачущий старик еле передвигал ноги, почти несомый двумя помощниками. Вели его к тем пенькам, возле которых испуганная Света сторожила сумки, для смелости прижимая к себе Шастю, пока что смиренно устроившегося на её коленях. Ладно хоть – сидела. Кот-то тяжёлый для девочки.