Гонконг. Почти что пенсия (СИ)

Угар 0.1 % — именно эта цифра застывает на табло блока управления плавильни. Кое кому сегодняшним перфомансом определенно встанет поперек глотки.
— Подписываем соглашение, — спокойно говорю я. — Мы сохранили технологию господина Юна.
В зале начинается невероятное. Народ вскакивает со столов, начинается шум-гам, люди в черном тянутся за оружием… но все резко прекращается, когда из-за отдельного стола, того самого с пятью пожилыми китайцами, встает самый старый.
— Соглашению быть, — отрезает он.
Вопросов больше не возникает.
Ни у кого.
Вот, что значит народная партия.
  
Глава 21
 
Через час после заключения сделки, небоскреб корпорации «Азиан-фармацевтик».
Тиао ликовала, как девчонка, мечту которой исполнили родители и купили на день рождения щенка. Соглашение по слиянию корпораций, дело последних лет отца, доведено до конца и подписано.
И эмоции были одурманивающими. Во многом еще и потому, что Тиао сыграла по крупному, сделала высокую ставку «все или ничего», и эта ставка сыграла, выдав джекпот.
А ставила она на господина Юна.
Они вернулись на крышу «Азиан-фармацевтик» и снова разместились за тем самым столиком. Господин Юн готовился поставить подпись на ещё одном не менее важным документе, на передаче Тиао прав единоличного владения и управления активами «Азиан-фармацевтик».
Правда Юн не спешил подписывать документ. Сначала внимательно прочитал, потом, ловко отодрав приклееные усы, положил их вместе с ручкой поверх бумаги.
— Зачем были такие сложности? — сухо спросил он. — Ты ведь просто могла попросить у меня код. Полагаю, что мы бы обязательно договорились.
Тиао задумалась — стоит ли посвящать Юна в тонкости операции. Но сразу после сделки по слиянию корпораций, Юн выдвинул требование — с ним необходимо быть честным и отвечать на вопросы. И она призналась, сказала ему все, как есть.
— Затем, что я была уверена, что у вас потеря памяти… все на это указывало.
— Ты следила за мной последнее время? — уточнил Юн.
— Да, — Тиао кивнула. — Операция началась с того момента, как стало понятно, что в бизнес Гонконга придут люди из Пекина.
Юн задумался. Тиао полагала, что следом у него появятся новые вопросы, но он промолчал. По выражению лица было видно, что ему и так все понятно. И разъяснения совершенно не к чему.
— Как я могу вас отблагодарить… — спросила она.
А ещё Тиао окончательно убедилась, что после потрясений, случившихся в жизни господина Юна, он очень сильно изменился в характере. По сути это был совершенно другой человек, и если бы Тиао не следила за ним… То да, пожалуй она сама бы могла поверить, что с ней разговаривает не господин Юн, а отец. Настолько выразительными были перемены этого человека за последние несколько недель и настолько он стал волевым и последовательным в принятии решений.
Первой благодарностью от Тиао стало восстановление Юна в социальном рейтинге. Смерть была списана на системный сбой, а рейтинг господина Юна был целиком и полностью восстановлен в прежних значениях. Благо у Тиао имелись собственные связи там, где нужно. Но даже это казалось ей недостаточным, поэтому она и задала ему свой вопрос.
Юн тщательно обдумал свой возможный ответ, затем попросил звонок. Телефон ему тотчас принесли, он набрал номер, поднес динамик к уху и несколько минут разговаривал с какой-то женщиной.
Тиао слышала женские нотки в голосе, доносящемся из динамика. Насколько она смогла понять, речь шла об открытие некого счета для операций в валюте по части конвертации.
Закончив короткий разговор, господин Юн ткнул на сумму, указанную в договоре, ожидающем подписи. Юридический департамент настоял, что договор не должен иметь форму дарственной и в договоре передачи Тиао полномочий значилась крупная сумма в американских долларах, формальная стоимость акций «Азиан-фармацевтик», пусть и кратно заниженная.
— Попрошу, чтобы деньги поступили на указанный мной счет банка корреспондента, — сказал Юн. — Ровно через семьдесят два часа деньги поступят на конечный счет.
 
— Хорошо, господин Юн, после предоставления необходимой информации о счете…
Тиао не успела договорить — пиликнул ее мобильник.
— Вся необходимая информация предоставлена, — заверил Юн.
Примерно через полчаса они подписали договор, возражений от юристов не последовала никаких. Большую часть получаса заняла проверка счета и фирмы, которой этот счет принадлежал. Фирма была зарегистрирована в стороннем государстве… Таким образом, в финансовом плане шаг ничего не значил для Тиао и не нес опасности потери активов. Ну а то, что будет делать с деньгами господин Юн, это уже его личное дело. На все у него теперь есть семьдесят два часа.
Юн поставил подпись, подвинул бумаги Тиао.
— И еще. Мне ненадолго нужен ваш вертолет и охрана. Буду благодарен. Дадите?
* * *
Хорошо все таки иметь свой вертолет.
Вертушка зависает над крышей очередного небоскреба, где в элитном ресторане назначена встреча с чиновником. Очередное жутко пафосное место, с которого весь Гонконг открывается как на ладони. Цены кусаются, чувство собственного превосходства зашкаливает. Предположу, меня специально позвали сюда на встречу, чтобы убедить в собственной никчемности.
Ну посмотрим, что у них из этого выйдет.
Пилот получает разрешение на посадку и вертолет садится в специально отведенное место на крыше.
Дверца открывается, выхожу из вертушки, поправляя дорогущий костюм. Я ровно в том виде, в каком присутствовал на подписании соглашения.
По обе руки от меня вырастают охранники.
— Позвольте проводить до вашего столика, — нас встречает улыбчивый работник заведения.
Отвечаю коротким кивком, иду за администратором. Хотя где находится нужный столик — уже понятно. Во первых, у меня хорошая память на лица. Сразу узнаю одного из двух мужиков в строгих костюмах. Тот самый покупатель, который без очереди наведался к вагончику.
Из его нагрудного кармана уже не торчит корочка удостоверения.
Во вторых, эта парочка не отводит от меня взгляд с момента моего тут появления. Диссонанс у них в голове. Они ведь тоже наверняка помнят меня в фартуке и колпаке за кассой вагончика.
Подхожу к столику, приветствую чиновника и, судя по всему, его помощника, коротким кивком.
Сажусь за стол и складываю на столешницу руки.
Передо мной появляется меню, но я даже не заглядываю туда, сразу прошу принести лучшее фирменное блюдо. По цене оно наверняка сопоставимо со среднемесячной зарплатой моего напарника по вагончику, но дело того стоит. Я готов заплатить, чтоб испортить планы двум наглым рожам.
— Партнер передал мне, что вы желаете встречи, господа? — смотрю на каждого по очереди. — Конкретизируйте задачи нашего диалога?
У одного, помощника, выражение лица заискивающее. А вот его босс смотрит исподлобья, выражение лица человека, который не привык получать отказы. И после моего вопроса у на лице чиновника повисает немой вопрос.
— Си ваш партнер? — уточняет ассистент, называя имя моего друга.
— Мы подписали соответствующее соглашение о сотрудничестве.
Чиновник и помощник переглядываются. Помощник продолжает:
— Насколько нам известно, господин Си получил соглашение на работу в Пекине только на куриные ингредиенты. Баранина там не значится.
— Полагаю, что прямо сейчас у меня есть отличный шанс получить аналогичное разрешение на баранину, господа? И это обыкновенная формальность? — вскидываю бровь. — Кстати, как вам пришлась баранина на вкус?
Помощник с чиновником переглядываются. Ответа на вопрос никто не дает.
Чиновник пальцем показывает, чтобы я нагнулся ближе. Я делаю вид, что не замечаю жеста.
Официант как раз приносит фирменное блюдо — трюфеля. Беру вилку, чтобы попробовать. Вкус божественный, интересно сколько звезд Мишлен у ресторана? Наверняка все возможные.