Гонконг. Почти что пенсия (СИ)
Однако Джу считала и преподносила себя порядочным человеком. Не указать конкретную персоналию, превратившую идею в нечто рабочее и осязаемое, она считала категорически неверным, особенно с поправкой на то, что это был отец подруги. Джу никогда не присваивала себе результатов чужого труда раньше и не собиралась делать этого впредь. Если проекту суждено реализоваться, то только с упоминанием Юна и никак иначе.
Оттого следующий закономерный вопрос голосующих, Джу приняла в штыки:
— Не желаете убрать из проекта отрицательный элемент? Полагаю, вы осознаете риски, собственно, они отражены и в вашем анализе.
Джу вспыхнула, но подавила гнев:
— Это категорически исключено. Попутно, он ведь на самом деле жив?
— Ваша право, — холодно и, как могло показаться, разочаровано, вздохнул отец.
На её вопрос никто не ответил.
Как специально, именно в этот момент истекли последние секунды времени, отведенного для презентации. Джу выпрямила спину и она направилась к выходу. Сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью — нечестно, нечестно, нечестно!
Или… Джу с опозданием прошибло холодным потом: выходит, голосующие всерьёз решили, что она способна повесить компанию на мертвую душу?
Оказавшись в коридоре, Джу поймала на себе любопытные взгляды остальных предпринимателей и кандидатов в таковые. На секунду подумала, что не хочет выглядеть как тот паренек перед ней, показавший ненужные эмоции. Да, принимать поражение с гордо поднятой головой — отдельное искусство и она была далека от него, но ей всегда хотелось сегодня стать лучше, чем была вчера, а завтра — чем сегодня.
— Как все прошло? — спросил Цзиньян, улыбаясь кончиками губ. — Я держал пальцы скрещенными.
Джу знала, что этому побитому сединой мужчине действительно интересна судьба ее проекта. Она хорошо знала его и уже собралась ответить, как есть — но не успела.
За спиной звякнул зуммер — самый приятный и ободряющий звук из всех, возможных в данный момент.
Она обернулась. На информационном экране напротив её имени появилась зелёная отметка — голосующие поддержали проект единогласно.
* * *Здоровенный Ляоан, гора мышц, которая с трудом помещалась на пассажирском сиденье, небрежно выбросил в окно окурок. За это можно было схлопотать большой штраф, но это никого нисколько не парило.
Окурок взорвался искрами, покатился к урне, но по пути наткнулся на туфель проходящего мимо мужичка средних лет. Физиономия типа тотчас исказилась в гневной гримасе, он даже стрельнул глазами в в сторону.обидчика…
— Проблемы? — Ляоан подался вперед, высовываясь из окна.
При виде здоровяка мужичок сразу присмирел, вместо гневного его лицо стало испуганным и он даже добавил скомканное «извините».
— Окурок в урну выкини!
Тип предсказуемо закивал, наклонился, потянулся вперёд, но больше ничего сделать не успел: недокуренную сигарету поднял рослый седой мужик в хорошем костюме. Последний с безразличным выражением лица подошел к автомобилю и… забросил дымящийся мусор обратно — прямо в промежность Ляуана.
— Ты ******ел⁈ — тот попытался избавиться от тлеющего предмета, но не сильно преуспел.
Ляоан не нашел ничего лучшего, нежели перевернуть на деликатное место стакан с молочным коктейлем. Помогло.
Урод в это время, как ни в чем не бывало, зашагал дальше.
Ляоан торопливо открыл бардачок, достал кастет и хотел броситься вслед за наглым микробом, но на плечо легла рука бригадира:
— Нельзя светиться, успокаивайся.
— Да он… да я… — Ляоан задыхался от гнева.
— Уймись, — старший убрал руку.
Ляоан тяжело выдохнул, но не ослушался и откинулся на спинку сиденья.
Он всю жизнь занимался единоборствами. Потом карьера закончилась, пришлось заполнять анкету соискателя работы. Почему-то на анкету никто не откликнулся.
Потом на него вышел нынешний работодатель и предложил вчерашнему спортсмену стать тем, чем он занимался раньше, хотя и немного в другой плоскости. За хорошие деньги, куда большие, чем предлагали на вакансии дворника.
И Ляоан не стал отказываться. К тому же, если раньше он был любителем, то теперь стал профессионалом.
Сегодня поступил очередной наряд — следовало пересчитать кости мужику, чью фотографию держал в руке Сяомин, старший их экипажа. Сяомин не нравился Ляоану, настолько, что последний втайне мечтал пересчитать кости старшему — когда представится возможность. А не нравился потому, что часто осторожничал и не давал развернуться на полную катушку. Вот как сейчас!
— Успокоился?
— Не совсем… я его!…
— Он ушел! Остынь и будь осторожнее. Какого хрена ты светишься⁈
Ляоан все же высунулся из окна, но очень быстро потерял из виду наглеца.
Сяомин вручил упаковку влажных салфеток:
— Вытрись. Если мне ещё раз придётся повторять…
— Да… мои извинения… — привычно буркнул Ляоан, чтоб от него отстали.
— Сюда смотри! — старший показал фотографию того, кого предстояло вразумить.
Ляоан аж глаза выпучил, затем, захлёбываясь, затыкал в сторону ушедшего.
— Чего⁈ Внятно скажи!
— Он… это он, вот этот козел с фото!
— Уверен? — Сяомин приподнял бровь.
В отличии от идиота Ляоана, старший ни на секунду не выпускал из виду типа, с которым у напарника за малым не вспыхнул конфликт, грозивший ненужным шумом. Сяомин был куда более внимательным и заметил, что мужик перед тем, как подойти к ним, вышел из телефонной будки, откуда наблюдал сцену конфликта Ляоана с в предыдущим китайцем.
Далее Сяомин хорошо видел, как незнакомец зашел в склад популярной в Гонконге сетки общественного питания, откуда вышел уже в фартуке и в шапочке стажера.
Из ворот склада выехал вагончик, занял точку для торговли незнакомец встал на место повара. Как ни в чем не бывало, начал обслуживать покупателей.
Сяомин снова взглянул на фото, затем опять на повара из вагончика и озадаченно почесал макушку — ошибки быть не могло. Действительно, некто Юн, за разговор по душам с которым обещали достаточно нешуточную сумму в двадцать тысяч гонконгских долларов.
* * *За несколько минут.
— Видел? — напарник привлекает мое внимание к вывеске на информационном стенде склада.
Заняться пока нечем, мы ждём, когда вагончик наполнят свежей загрузкой, впереди перерыв примерно в полчаса. Пока подойдет очередь, пока всё внутрь переместят…
Подхожу к стенду, внимательно читаю, наша компания предлагает попробовать силы всем желающим в формате франшизы. Франчайзи выплачивает так называемый паушальный взнос — разовый платеж владельцу бренда за вход в бизнес. В него входит само право пользоваться известной маркой, также бизнес-план, технологии, инструкции, стратегии, принципы.
Сумма первоначального взноса написана уклончиво — от «пятиста тысяч гонконгских долларов». В тексте — куча звездочек и мелкого шрифта, ещё — приглашение ознакомиться с офертой целиком на сайте компании.
— Что нибудь знаешь об этом? — уточняю у Чжиана.
Тот качает головой;
— Все равно такой суммы нет. Мне целый год на такое счастье откладывать, — говорит он. — Тебе, кстати, тоже, так что не раскатывай особо губу, Юн. И тем более в… Пекине!
Хм, действительно — речь о бизнесе в материковом Китае.
Становится понятным почему мой друг улетел в столицу — видимо не все так просто в нашей белокаменной. И откупиться от материковых обычными бесплатными обедами у него не получилось.
Коротко задумываюсь. Риски есть, но с другой стороны, франшиза — неплохое решение с точки зрения точек роста. При минимальных стартовых вложениях (а то и при полном их отсутствии) — это рывок показателей, которые перестали расти. Плюс диверсификация рисков, поиск новых точек сбыта — выйти на материк это как зайти в голубой океан.
Если смотреть непредвзято, сделка интересная. Но что-то подсказывает, вагончики достанутся ну очень узкому кругу столичных лиц, даже предполагаю, каким именно…