Двойня (СИ)

Услышав голос матери, девочка начала кричать ещё громче.
- Отдай!
Макс бережно передал ребенка. Вся нежность, которую дала ему малышка, казалось, улетучилась вместе с ней. Миллионер снова стал холоден и непроницаем.
- Моя хорошая, моя зайка! Что случилось? – разговаривала с ней мать.
Почувствовав тепло родных рук, которые давали чувство безопасности, ребенок начал потихоньку успокаиваться.
- Дядя... – всё ещё шмыгая носом, показала пальцем на только что державшего ее мужчину.
- Он обижал тебя?
Дочка замотала головой.
- Что произошло? – требовательно обратилась к Максу блондинка.
- Ничего, я стоял тут, а в меня, судя по всему, врезался твой... котенок.
Люду разрывало. От гнева, от ненависти, которую она испытывала к этому безжалостному человеку, от копящейся все эти годы внутри нее злости. Котенок!!! Он назвал ее котенком! Не ребенком, а котенком! Животное! Он считает детей за животных! Потому что он сам животное!!! Блондинка сдерживала эмоции из последних сил. Любое слово могло спровоцировать выброс гнева наружу.
- Больше не смей трогать моих детей! – прошипела Люда, развернулась и пошла к диванчику, где сидела Маша.
Макс остался стоять как вкопанный.
  
Глава 4.
 
- Завтра у нас выход в свет, - за ужином произнес Петр Петрович.
- В свет? – удивленно заморгала глазами я.
Таинственный незнакомец спас тогда меня и моих детей. От всего. От надвигающегося голода ввиду отсутствия у меня работы, от того, что нас выбросят из съемного жилья за просрочку в оплате, от затянувшейся болезни Саши, в конце концов. Не обошлось для нее без последствий, конечно.
- Да. Друзья прознали, что в моем доме живет женщина с детьми, и жаждут с тобой познакомиться.
- Ты серьезно?
- Абсолютно.
Я считала себя экономкой. Или домработницей. Всё было на мне: уборка, готовка, дети. Стирала машинка, естественно, посуду мыла другая, пылесос помогал с полами. Собственно, работы не так много. Иногда мы заказывали что-то в ресторане, чтобы поужинать всем вместе. Но Петр очень любил домашнюю еду, которую всегда хвалил, и теплые уютные вечера у настоящего камина. Первое время я удивлялась роскоши его дома, но потом привыкла. Двухэтажный особняк в центре Москвы, с огороженной территорией и детской площадкой. Мы практически не виделись с соседями-хозяевами других резиденций в нашем квартале. Комфортно, удобно, надежно. Именно такие чувства я испытывала, когда находилась рядом с Петром. Правда, он всегда искусственно злился, когда я называла его по имени-отчеству. Просил звать просто Петей. Я понимала, что этим он хочет убрать в наших отношениях полосу субординации. И в общем-то не сопротивлялась. Почему бы и нет? Тем более в одном доме живем. За несколько месяцев он стал для меня слишком близок. Настолько близок, что я перестала воспринимать его как, своего рода, работодателя.
Петя всегда помогал с детьми, когда у него было время. С удовольствием водился с ними, гулял на площадке и даже покупал подарки, за которые я всегда чувствовала неловкость. Где-то в подсознании сидело, что вот-вот сейчас - и раз, он предложит переехать из моей личной комнаты к нему в постель. Но время шло и этого не происходило. Уровень моего доверия к нему возрастал.
Иногда я сидела и думала, а что же я испытываю по отношению к этому человеку? Воспринимаю его как старшего заботливого брата? К слову, он всегда давал мне денег на покупку одежды или любых женских принадлежностей. Причем, немалую сумму. Или он стал заменой отца? Или...
- Но я не готова выходить в свет!
- Почему? – Петя удивленно вскинул брови, перестав качаться в кресле-качалке и убрав телефон.
- Ну... Во-первых, я уже не в той форме, что раньше. Во-вторых, куда я дену детей? В-третьих, зачем твоих друзей знакомить с экономкой?
- Глупости. Ты опять всё преувеличиваешь. У тебя отличная форма! Если хочешь, возьмем девочек с собой. Думаю, среди богемы будет много желающих с ними поиграться.
- Спасибо, я помню, как лапали мой беременный живот, больше не хочу, - перебила его я.
 
Он нахмурил брови слегка, а затем продолжил:
- Мы можем нанять няню на час.
- Я подумаю, - буркнула я, заметив легкое недовольство в его мимике. – На последний вопрос есть ответ?
- Друзья про тебя уже знают. Я сказал, что ты - моя жена. Прежде чем ты начнешь кипяться, дай тебе всё объясню.
Насупилась. Кажется, настал тот час, которого я боялась. Уселась в кресло напротив, сложив руки на груди. Защитная поза. Пусть знает, что я недовольна. Кто ему позволил решать, в каком я буду находиться статусе?! На такое я не подписывалась.
- Для начала успокойся, пожалуйста. То, что я сказал друзьям, это мое личное дело. Я тебя никуда не втягиваю и ни к чему не обязываю. Совершенно. Если ты готова подыграть мне, мы договоримся об оплате, потому что изначально это не входило в условия нашей сделки.
Молчала. Видя, что я всё также решительно настроена, он продолжил:
- Готов тебе предложить ежемесячный заработок за роль моей жены. У тебя появятся собственные средства, ты сможешь накопить на жилье и съехать, когда тебе вздумается. Я никогда не держал ни тебя, ни девочек насильно.
- Сумма? – дрожащими губами проговорила я.
Вроде бы всё, что он говорит, логично. Вроде бы нет никакого подвоха. Но я чувствую себя униженной. В который раз. Меня хотят купить. И, к моему собственному сожалению, я покупаюсь. Не ради себя, ради дочек. Чтобы обеспечить им нормальную жизнь. Не как у меня.
- Официальное оформление требуется? – после названной цифры, которая меня вполне устроила, я стала без энтузиазма уточнять детали.
- Люда! Ну почему ты всё время воспринимаешь в штыки? Я хочу тебе помочь! Неужели ты до сих пор этого не заметила?
Тишина. Сжимаю губы, чтобы сдержать переполняющие эмоции.
- У нас нет никакого принуждения. Есть добровольность. Хочешь – оформим. Не хочешь – не будем. Согласна – станешь играть роль жены. Не согласна – я приглашу на вечер другую модель, а потом сообщу о разводе. Всё же просто... – он обошел мое кресло сзади, наклонился и обнял меня.
Я почувствовала его горячее неровное дыхание на шее, его теплые ладони – на вечно холодных предплечьях, жар его тела на своей спине. Что-то произошло в этот момент со мной. Но поняла я это не сразу, а лишь спустя пару месяцев.
- Хорошо, - сдалась я.
Вечер с друзьями-миллионерами прошел замечательно. Радовалась, что не растеряла навыки общения с клиентами и навыки актерской игры, которые мне привили в модельном агентстве. Девочки были с нами. Окружение Пети удивлялось, когда мы успели уже детей родить. Он придумал какую-то легенду, а я уверенно кивала, поддерживая ее. Почему свадьбу не стали сыграть? Потому что я, беременная, уже не хотела. Да, когда-нибудь потом, может быть, устроим праздник по этому поводу. А сейчас мы все в детях и лишний раз выходить в свет – стресс для них.
Объяснения друзей вполне устроили, и на рауты нас звать перестали. Я облегченно вздохнула.
Мои любимые доченьки росли, а дни текли безмятежно и чересчур спокойно. Иногда Петр изъявлял желание прогуляться со мной по магазинам, но я, помня всех своих бывших парней, которые не любили этого делать, отказывалась от его компании и занималась шопингом в одиночестве. Катьке почему-то всегда было некогда. Неужели наша дружба могла рассыпаться как горстка пепла, когда я родила детей? Неужели этого достаточно для того, чтобы мы перестали встречаться друг с другом? Неужели так легко разлучить близких людей? Или не такими уж близкими мы были... Ну и что, что вместе с первого курса универа. Ну и что, что я считала ее лучшей подругой. Жаль, дружба оказалась вымышленным мной чувством.
Однажды Петя подарил мне сертификат в спортзал. Я отказывалась. Никогда не увлекалась спортом. Но он мотивировал тем, что я тут одна скучаю и мне нужны друзья, что я вся в детях, а им уже больше года. Скоро мы отдадим их в частный детский сад, а мне надо чем-то заниматься. И он был прав.