Барнар - мир на костях 2 (СИ)

Рыцари тоже покинули седла и обнажили клинки. Бригида глубоко вдохнула бодрящий воздух, но она до сих пор не верила, что всё вокруг настоящее. Ребёнок не мог шевельнуться с места, боясь сделать что-то не так. Но времени больше не оставалось. Двое дюжих латников с булавами в руках направились к Фриде. Девчушка догадывалась, что аливитянка и сама прекрасно сможет за себя постоять, но это был именно её час.
— А ну, отошли назад! — Бригида быстрым шагом преградила им путь, встав в ожидающую стойку.
Ратников поведение ребёнка раззадорило еще пуще.
— А тебя мы продадим за хорошую цену варварам! — зубоскалил главарь.
— Да? — брови ученицы поползли наверх. — Я сама варвар! И вас на кровяные колбаски пущу!
Конрад едва удержался, чтобы не рассмеяться от её слов.
Девчушка с криком набросилась на самого ближайшего из них. Булава рутьера взметнулась в воздух.
— Она нужна живой! — прокричал тому одноглазый.
Бригида уклонилась от навершия с шипами и рассекла нападавшему краги. Из его ног засочилась кровь, и он упал на колени, изрыгая из своего рта поганые ругательства.
Пиит же, вдохновившись храбростью ребёнка, выхватил у Фриды меч и помчался на второго воина.
— Сейчас вы ответите, отщепенцы проклятые, за все свои эксцессы! — Иорик вопил во всё горло.
— Ты так и будешь бездействовать, словно проведитор? — аливитянка окинула Конрада сбоку взглядом.
— Ещё рано. Но кажется, что их главарю уже не так весело, как в самом начале, — ответил тот, вынимая клинок.
Развязалась смертельная стычка. Лязг оружия разносился по всему полю. Бригида ранила двух рыцарей и одного убила. Лицо её было пунцовым. Она двигалась, словно фелука в бушующем и опасном море. Девчушку невозможно догнать и сокрушить.
Бэбкок долго отбивался от своего противника. У него никак не выходило ранить его. Сил, как оказалось, у поэта куда меньше, чем в разгоряченной крови Бригиды. Иорик краем глаза видел, что у остальных дела идут лучше. Поэтому решил сменить тактику. Он резко выхватил из-за пояса обоюдоострый кинжал и проткнул им руку врага, попав прямо под латную рукавицу. Из утепленной перчатки рутьера хлынул ручей цвета ясписа.
Бригиду воин ударил с такой силой кулаком, что у той при падении выпал меч. Конрад заметил это. Он осознавал: её не убьют. Но всё равно ринулся в сторону ученицы, отбиваясь одновременно от нескольких рыцарей.
Девчушка же помнила о наставлениях наёмника. Медлить и сожалеть о случившемся в разгар битвы нельзя. Необходимо либо укрыться, либо искать другой способ защиты. Она нащупала в сапоге острый ланцет, который в свое время нашла на улице Остбона, и пырнула им нападавшего между латами в область подмышки. Мужчина взревел, как брыкающийся в агонии зверь.
Фрида боевой секирой уже успела отправить на другой свет четверых врагов. По безмятежным чертам лица было ясно, что для неё это являлось пустяком и не стоило особо никаких усилий. О серьёзной обстановке говорила только кровь поверженных, заляпавшая красивые волосы аливитянки.
Конрад остановился в двух шагах от Бригиды, где прикончил нескольких рутьеров. Когда он обернулся, чтобы проверить, как обстоят у неё дела. То увидел, как ребёнок боролся с новым противником. Оружие их валялось на снегу, окрашенном в кровавые горошины. Ученица пнула его ногой по заскорузлой щеке. И до наёмника донёсся отвратительный хруст. Из глаз воина хлынули солёные слезы боли.
Бэбкока окружили трое рыцарей. И он, невольно впав в смятение, выпустил меч. Вовремя к нему подоспела Фрида. Ещё бы чуть-чуть и писатель лишился бы головы. Руки его дрожали. Он молча опустился на колени с опустошенным взглядом.
Всё довольно быстро закончилось. Двоим удалось сбежать. Остальных добили.
— Я думала, что раненых не стоит лишать жизни, — тяжело дыша от усталости, Бригида подошла к наёмнику.
— Ты же слышала, что мерзавцы говорили. Это не просто обедневшие и голодающие грабители. Они насильники. И не думаю, что хорошие люди стали бы предлагать зажарить человека на огне, чтобы скормить его мясо другому, — Конрад довольно оглядел своего запыхавшегося адепта.
 
— Да. Но… Может, не все из них настолько неисправимы? Что, если: мы их отпустили бы, и они бы изменили свои взгляды?
— Это маловероятно… Но в чëм-то ты права. В следующий раз ты решишь, как поступить с невезучими подлецами, — он протянул ей руку для пожатия. — Ты как, Бригида? Смотрю, на тебе даже царапин нет. Очень горжусь тобой! Мой первый серьёзный бой и то не являлся таким успешным.
— Мне было страшно, но не представилось и секунды, чтобы об этом поразмышлять. В какой-то миг мне показалось, что ярость переполняет меня. А ты учил, что в схватке она неминуемо приводит к поражению. Пришлось просто двигаться… И я думала о смерти. Решила, что умру. И, как ни странно, но эта самая мысль и даровала мне спокойствие.
— Все мы когда-нибудь сгинем. И правильно, что у тебя есть понимание и принятие подобных вещей. Главное, чтобы ты точно была уверена в том, что сделала всë возможное для оттягивания своей кончины, — наёмник задорно рассмеялся, а затем продолжил с полной искренностью. — Бригида, я очень счастлив. Всё, что случилось здесь, конечно, только начало твоего пути. Но волновался я за тебя сегодня так, словно ты моя родная дочь.
— Знаю… Я заметила, как ты всё время косился в мою сторону, чтобы вдруг что успеть защитить.
— У вас очень душевная беседа, — прервала их, приятно улыбнувшись, Фрида. — Но, кажется, с Иориком что-то не так.
Они оглянулись и узрели поэта в самом подавленном состоянии. Бедолага не двигался с места. Конрад подбежал к нему, сначала подумав, что тот ранен. Но не найдя повреждений, встал рядом с ним, не зная, что предпринять дальше.
— Я поговорю с ним. Я догадываюсь, в чем дело. А вы пока поймайте лошадей рутьеров. Каждый из нас, наконец, сможет поехать верхом. А остальных продадим, — подмигнула Бригида наёмнику с аливитянкой.
— Смотри-ка она уже даже раздаёт указания, — мужчина нежно приобнял Фриду за плечи, направившись с ней сгонять в одну кучу животных.
— Это же чудесно. А ты представь, что будет, когда девчушка вырастет, — та обвила его за талию.
Бригида уселась на корточки рядом с Бэбкоком.
— Ты так простудишься, — начала она. — Лучше подняться скорее с холодной земли. Тем более после горячей схватки, — тот ничего не отвечал. — Слушай, убивать людей ужасно. У меня чуть не дрогнула рука, когда я замахнулась лезвием. Но я не оставлю свое обучение. Эти разбойники хотели продать меня кому-нибудь в рабство, как вещь. И когда ты осознаешь, что твоя свобода и честь висят на волоске, то всё становится на свои места. Как ты думаешь: у меня когда-нибудь пройдёт чувство… Не знаю даже, как его обозвать… — ученица закусила нижнюю губу. — Ощущение того, что я убийца. Оно такое тяжелое, хотя я не сделала зла. Я ведь просто защищала себя и друзей.
— Не знаю, — безэмоционально произнес поэт. — Я никого не убил здесь. Спроси лучше у Конрада. Он за свою жизнь многих негодяев отправил на тот свет. А ты… — Иорик повернул к ней подбородок. — Молодец.
— И ты тоже! Ты храбрый человек!
— Что? Я? Перестань! — недовольно проворчал тот. — Ты ребенок Бригида, но пока я дрался с одним, ты успела разобраться с несколькими. Я всего лишь пустой фанфарон. Всегда много болтаю и мало делаю. Ни на что не гожусь. Возомнил себе, что стану славным воином. Но я трус… И больше ничего. Я спасовал. Ты же сражалась, словно лев. Маленькая девочка отважнее, чем взрослый мужчина, — он покачал головой. — А мы ведь в обучении шли на равных. Но стоило только им меня окружить, как я перестал контролировать тело. Всё не то, чем кажется. Я обуза. Конрад зря потратил на меня время. Никогда не смогу заняться чем-то полезным. Когда я встретил впервые наемника вместе с его друзьями, которые затем стали и моими тоже, то сразу же прилип к ним. Потому что мне одному не выжить. Но я так не хочу… И не могу я больше чувствовать себя не растущим птенцом в гнезде. Понимаешь? У меня ничего нет. Зачем я только появился на свет?