До встречи с тобой (СИ)

— Мне идти нужно, — стараюсь отстраниться. — А вы должны понять чего хотите. И кого.
Отстраняюсь и покидаю его кабинет. Пока иду по коридору пытаюсь унять сердце из груди вырывающееся. Переварить его слова… понять смысл сказанного.
Но ничего не выходит, даже в перевязочной и процедурном кабинете, мои руки продолжают подрагивать, а пульс зашкаливать.
Я знаб что чертовски сильно пожалею о своих словах уже вечером. Как только увижу яркие герберы на своем столе на кухне. Что диван в зале мне вновь напомнит о вечере. Что стоя в душе я буду отчетливо видеть горячие картинки нашего там пребывания. И что Туманов единственный мужчина побывавший там… в моей компании.
Закусив губу иду в ординаторскую, раздрай какой-то у меня. Ничего не радует. И поцелуй этот непонятный тоже. Слова…
На автомате заполняю документы в рабочем компьютере, радуясь что здесь опять пусто.
Он окружен женщинами, работа такая, я ее принимаю. Женщины урологи тоже среди мужчин весь день. Но на планерке, щебетание слащавой блондинки, выставляющей на обозрение свои буфера явно не об эрозии или климаксе. И его глаза нырящие в это самое декольте точно не про врачебное желание осмотреть сочные дыньки. Тьфу ты… оставляю кружку с кофе. Аппетит пропал.
Я ревную. До меня доходит. Черт, я ведь правда его ревную.
Зачем мне это нужно, ну зачем? Смотрит в декольте одной, целует меня… так и там он может не ограничиваться. И не факт что ограничивается…
— Эм, простите, а Илья Валентинович где?
Поднимаю голову. Еще одна блонди. Новая. В форме. Он их тут коллекционирует? По возрасту и размеру груди?
— У себя в кабинете, — буркаю.
Дверь закрывается.
Ну вот, что и требовалось доказать. Бабник. Развел гарем.
Глава 36. Звонок.
Лялька.
Настроение? Не, не слышала. Оно окончательно испарилось. Заканчиваю работу на морально-волевых. Заставляю себя не думать ни о чем. Ни о том, что утром я проснулась одна, ни о пятиминутке с бюстом четвертого размера, ни о наглой коллеге выискивающей господина Туманова по ординаторским.
Все.
Как бы хорошо мне не было вчера, сегодня ровно на столько плохо. И пусть у меня все еще ноют мышцы между ног, губы болят от поцелуев.
В кармане форменной рубашки вибрирует телефон.
—Алло, — поднимаю трубку.
— Доча, привет, родная! — папин голос мне как бальзам на душу.
У меня есть ощущение, что он чувствует когда мне плохо. Будто сильная ментальная связь у нас, антеннки настроенные друг на друга не смотря на расстояние.
— Привет папуль, ты с неизвестного номера. У тебя все в порядке? — волноваться начинаю с первой секунды нашего разговора.
— Все хорошо, тут связь наша не берет и я с местного звоню. Приеду через две недели только.
Он расстраивает меня тем, что мы не скоро увидимся, я привыкла к его командировкам, но эта сильно затянулась.
— Расскажи как твоя работа, милая.
И я рассказываю. Делюсь своими впечатлениями. Практикой и тем, что на операции присутствовала. Что коллектив отличный и сработанный, принял хорошо.
Только умалчиваю о Туманове и о случае в клубе. Во- первых зачем ему нервничать. Во-вторых он далеко и решить такие проблемы не сможет. В- третьих папа точно расскажет крестному, а я его напрягать тоже не хочу. Они горячие на расправу. Меньше знают, крепче спят.
Папа довольно угукает, хвалит меня за успехи.
И на душе становится немного легче. Он мой самый близкий человек, мой родной и любимый.
Слезы в глазах собираются. Мне так хочется к нему как в детстве залезть на колени, уткнуться в его грудь и мочить слезами рубашку. А он бы гладил меня по голове и спине, шептал, что всех накажет, и как сильно он меня любит. И все обязательно наладится, папа же такой сильный и большой.
—Я очень горжусь тобой Ляль, ты большая умница. И ты очень на… маму похожа. Такая же сильная, смелая, отчаянная и упертая.
Папа не так часто говорит о том, что я на маму похожа, ему больно, он любит ее до сих пор и забыть не может.
Горько становится от того, что мамочка не с нами, несправедливость… у меня нет мамы, у всех вокруг есть, а у меня нет.
 
— Она смотрит за тобой с неба и тоже очень гордится.
Вытираю выступившие слезы. Не могу по-другому реагировать. Слишком больно. Ни один человек на свете ее заменить не сможет.
— Папуль, я соскучилась сильно. У тебя точно все хорошо?
— Да, все нормально.— Спешит уверить. — Бывало по- другому? Успокойся милая, тут тихо и мирно, у нас обычные учения. Просто сроки увеличили.
Его голос звучит твердо и я ему верю. Он не может меня обманывать. Никогда такого не было.
— Мне бежать пора.
— Па, звони почаще, я волнуюсь. И… береги себя. Люблю.
Поговорив открываю галерею в телефоне. Там сотни снимков нас вместе. Смотрю их и тепло в груди ощущаю. Надо обязательно к тетушке сегодня заехать, она как раз должна вернуться со своим театром с гастролей.
В конце рабочего дня проверяю свои палаты. И только собираюсь покинуть отделение как встречаю Чуму.
— Ольга Валерьевна, добрый вечер. Как вы?
— Здравствуйте, я хотела вас поблагодарить за мазь, но не нашла вас в отделении.
— Нас сегодня и в хвост и в гризу, простите ради Бога за такие слова, — рот рукой прикрывает, — Устала адски, спустили план операций и графики, пришлось весь день с ними разбираться. — Глаза закатывает, — А Вы новый график дежурств видели? Вас на послезавтра поставили. Я его еще повесить не успела, сразу вас предупреждаю.
Ух… дежурство, я его ждала очень. Опыт такой, что руки заранее чесаться начинают.
— Да? Спасибо. Ознакомлюсь завтра. И еще раз вас благодарю за чудесную мазь, — достаю из сумки набор вкусных конфет, уже прознала, что Эльвира сладкоежка.
Прощаемся у лифтов и я двигаюсь к выходу из комплекса. Туманова я больше не видела. И хорошо, с глаз долой из сердца вон.
— Ляль, — женский голос окликает меня уже на пороге. — Привет, — Олеся улыбаясь меня догоняет. — Ты домой?
Спускаемся по ступеням главного входа вниз.
— Приветик, да собиралась. Погода такая чудесная… — запрокидываю голову к небу, чистое, весной пахнет в воздухе. — Может прогуляемся? Вкусный чай, парк, уток покормим.
— А давай, мне если честно не очень хочется домой. — Грустно отвечает.
— И мне, поехали?
Она охотно машет мне «да»
Пока идем до машины я по сторонам головой вожу, боюсь встретить тех навязчивых и наглых парней. Но их черного джипа не вижу. Выдыхаю облегченно.
Только вот когда я завожу свою машинку, нам путь преграждает тот самый джип.
Глава 37. Домой.
Туман.
— Я когда ее на коленях увидел, Гор, охуел. Охреневшие уроды. Твоя как?
— Как… — задумывается на минуту, вздыхает. — Никак, —глухо добавляет. — сложно все, короче.
Мы стоим на крыше центра, конец рабочего дня и люди спешат домой. Этаж не очень высокий и разглядеть все можно легко.
Напрягаюсь, увидев тонкую знакомую фигурку, спускающуюся по ступеням. Голову к солнышку поднимает.
— Твоя. — Говорю другу.
— Угу, с твоей.
Какая же она моя? Я как трус сбежал от нее ночью. Испугался чего-то там. Вдруг она захочет отношений? Я их дать не могу. Не умею я быть в отношениях. Забыл как это. Живу один в свое удовольствие. Комфортно. Не обремененный обязательствами.
Когда я был последний раз в отношениях? После них я отправился в горячую точку. Не хочу больше такого. Как вспомню, так вздрогну.
А тут совсем молоденькая, романтичная, ей букеты дарить нужно и стихи читать при свете луны на фоне яркого звездного неба. А я старый, закостенелый и циничный холостяк.
Нет у меня на это времени. Я домой после работы приползаю и едва нахожу час на спорт. Редкие встречи с друзьями не в счет.
— Не понял… — Гор сдвигает брови к переносице и устремляет серьезный взгляд вниз. — Вот суки…
Мы несемся через ступени до самого первого этажа, минуя лифт и едва не сбивая неспешных посетителей центра.