Ну, здравствуй, жена!
Тень ущипнула Юлю за нос и тем заставила прийти в себя.
– Никаких Огнеборцев. Это я махнула подолом платья, чтобы спасти тебя. Пришлось чуть ли не выше головы его задрать. Видел бы нас мой внук, провалился бы сквозь землю.
У Юли загорелось лицо.
И вправду, чего это она сцепилась с той милой женщиной? Никогда никому не грубила, и на тебе. «Сожгу к чертям эту конуру».
– Ты куда? – Тиль не успела ухватить Юльку за локоть и теперь со страдальческим лицом наблюдала, как та вновь открывает двери лавки.
– Кхм-кхм… Есть кто?
В магазинчике было тихо. На Юлю с полок осуждающе пялились деревянные головы в шляпах, развешенные по стенам платья безжизненно опустили рукава. Словно после недавнего дебоша покупательницы стеснялись самих себя.
Юлька зашла за прилавок. Женщина лежала на животе, уткнув лицо в кусок ткани.
«Дебоширка» присела на корточки и осторожно тронула плечо хозяйки. Спина той тут же закаменела.
– Извините меня, – произнесла Юля как можно миролюбивее. – Я, честное слово, не хотела никого обидеть. Я из другого мира, поэтому плохо ориентируюсь в вашем политическом устройстве и моде. У нас нет милордов и носят совсем другие фасоны.
– То, что надето на тебе, трудно назвать фасоном, – не поднимая головы произнесла хозяйка лавки.
– Я согласна. Но ничего другого у меня нет. Поэтому я и пришла к вам. А потом вспылила. Меня все сторонятся, предлагают убиться. Смотрят как на прокаженную. А я… Я хочу просто жить. Носить красивые платья, удобные туфли. Не прятать под дурацкими шляпами лицо.
– Ну, с лицом, милочка, ничего не поделать, – женщина сноровисто поднялась. Отряхнула платье, которое, кстати, было премиленьким. Поправила выбившиеся локоны и… улыбнулась. – Над тобой, верно, люди Кулака подшутили? Ох, они такие забавники. Сына моего тоже так разыграли. Я ему чуть всю кожу не стерла, пытаясь от пятен избавить…
– Нет, никакого Кулака я не знаю. Я сама напилась этой сладенькой водички, а наутро вот…
– Надо было над бутылкой пошептать «Криб-круб», – засмеялась хозяйка. И смех ее был подобен перезвону колокольчиков. Юля тоже разулыбалась. И позволила снять с себя шляпу.
– Я не знала…
– Но и тогда я не советую тебе пить кремвиль, – хозяйка убрала волосы с Юлиного лба. Тепло заглянула ей в глаза и доверительно сообщила: – После заклинания он становится обжигающим. И очень крепким. Не зря ягоды кремвиля выращивают безумные маги.
– Не буду…
– А ты хорошенькая. И пятна скоро сойдут. И платье мы тебе подберем. Какое хочешь?
– А можно я нарисую?
Спустя час Юля и Хильда расстались если не подругами, то добрыми приятельницами. Через три-четыре дня можно будет забрать и готовые платья, сшитые по собственным эскизам заказчицы, и подходящие по цвету и фасону туфли. Примерку сделали тут же, вызвав обувного мастера из лавки скорняка.
– А теперь куда? – Юля поправила новую шляпу. Скромную, украшенную тонкой лентой под цвет ее мальчишеского камзола. Эту же шляпу можно будет носить и с платьем, у которого вместо привычной местным дамам кружевной отделки задуман матросский воротник и пуговицы в ряд, для чего придется продырявить с дюжину монет мелкого достоинства. Хильда от этой идеи пришла в восторг.
Тиль Грасси поджала губы. Она была расстроена, что утратила первые позиции и как простое привидение провела этот час в углу.
– О, Тиль! – Юля поняла, что надо делать, чтобы сердце Тени оттаяло, поэтому крепко обняла ее. – Я такая счастливая! Теперь у меня есть не только две самые любимые бабушки, но и старшая подруга, которая может изменить мнение окружающих обо мне.
– Да, будущей матери наследника рода Ханноров подобает заботиться о своем положении в обществе, – одобрила Тиль и повела улыбающуюся Юльку в следующую лавку.
Здесь уже были посетители. Юля узнала одну из служанок, живущую в замке. Она рассматривала серьги, чьи камни волшебно переливались.
– Купи их, Эрди, – продавец завороженно смотрел на блеск камней. – Куда бы ты не пришла, взгляд от тебя отвести не смогут.
– Дорого.
– Сама же говорила, что милорд тебе деньги дал. И за что он тебе так благодетельствует?..
Щеки Эрди заалели, она бросила быстрый взгляд на вошедшую Юльку и, узнав ее, сразу как-то преобразилась. Повела манерно плечами, небрежно откинула шикарную косу за спину, поднесла сережку к уху и улыбнулась сама себе в зеркале.
– Милорд мне доверяет. Никого кроме меня не пускает в свой кабинет. Вот на днях какое-то важное письмо из столицы пришло, так он даже не убрал его со стола. Не того я поля ягода, чтобы нос куда не следует совать. За это, должно быть, и платит…
– Знаю, за что он тебе платит. И вся наша деревня знает, – хохотнул продавец.
– Не слушай ее, – Тиль толкнула изменившуюся в лице Юльку. – Врет она все. Эрдис и читать-то не умеет, поэтому мой внук не считает нужным бумаги прятать. Никчемная она. И убирается плохо. После нее пыль с палец толщиной.
Но ничего этого Юлька уже не слышала. «Важное письмо из столицы пришло» – вот такие слова набатом стучали в голове.
«Неужели Магистр прислал ответ?»
– Пошли, – шепнула Юля Тени и, схватив ее за руку, потянула из лавки прочь.
Выскользнувшего на улицу «пастушка» проводили взглядами двое: злорадным Эрдис и задумчивым маленький человек – квалон, что присматривался к ножам, разложенным на столе в самом углу лавки. Продавец увлеченно пересчитывал монеты, которые, решившись купить серьги, выложила на прилавок Эрди.
«Милорд мой, – ревность сжигала ее. – И пусть об этом знает приживалка. И чего он ее терпит?»
– Давай я в коробочку серьги положу, – продавец отвлек Эрди от размышлений. – Не забывай выкладывать их под лучи Тариллы, иначе камни потускнеют, – и, поискав глазами заждавшегося покупателя, всполошился: – Э, а куда тот парнишка подевался? Эй, Сипитка, догони мальца, спроси, чего он хотел.
Из-под прилавка вылез сонный мальчишка, но Эрдис придержала его.
– Пусть проваливает. И вовсе она не парнишка. Эта та самая безумная девка, о которой я в прошлый раз рассказывала. Вся в кремвиле, дуреха, извозилась.
– И откуда такая в наших краях? – продавец глянул в тусклое окошко. «Безумная девка» как раз размахивала руками.
– Никому не ведомо, – Эрди скривила лицо. – Но милорд отчего-то к ней милостив. Может, родственница какая?
– С чего ты взяла? – хозяину лавки было скучно. Покупателей нет, тот квалон не в счет. Уже битый час ножичек выбирает. Сипитка опять под прилавок залез свой сон досматривать. Отчего с лордовской полюбовницей не потрепаться?
– У нее на шее герб Ханноров болтается. На змее каменья так и сверкают.
– Дорогая, кажись, вещица, – задумчиво произнес хозяин, ловя взгляд квалона, выбравшего, наконец, ножик.
– Поэтому в замке все думают, что она какая-то родственница. Ходит – бродит, но никому до нее дела нет. Даже самому лорду. Морока одна…
– Ты куда летишь? – Тиль Грасси пыталась остановить Юльку, но та словно таран, устремленный во вражеские ворота, упорно перла вперед. – Мы же хотели купить амулеты для горячей воды…
– Потом, потом! Сначала посетим ту лавку в конце улицы, о которой говорила Хильда.
– Зачем тебе платья для прислуги? – Тень с подозрением посмотрела на Юлю. – Что ты задумала?
– Ничего, – Юля сделала невинные глаза. – Как я поняла, ждать, пока их пошьют, не надо. Выбрал подходящий размер и разгуливай хоть по дому, хоть по улице. Лучше уж в платье прислуги, чем в штанах, верно? На шею косыночку надену или шарфик какой повяжу, и буду выглядеть вполне прилично.
– А я тебе покажу, где брошки лежат, – подхватила идею Тень, купившаяся на то, что девочка хочет выглядеть девочкой.
– Выберем какое-нибудь серенькое платье, немаркое, – Юля тщательно фильтровала мысли, чтобы не сболтнуть лишнего. Незачем Тиль знать, что она задумала пробраться в кабинет «мужа» и одним глазком посмотреть на то самое важное письмо. Уж очень сильно ее волновал ответ Магистра. Всего лишь и нужно: одеться как Эрди, чепец на голову нацепить и мимо охраны прошмыгнуть. Глядишь, и не остановят. А в лавку со всякими волшебными штучками они на обратном пути заскочат. «А еще нужно купить мыла и какого-нибудь порошка для стирки. Здесь, наверное, и такой имеется».