43 дня до конца (СИ)

— Даже не сомневаюсь.
Голос Эрика не был раздражённым, но я чуть ли не физически ощущала его напряжение. От всей возникшей ситуации внутри всё ещё дрожало от волнения, расползающегося под кожей липкой прохладой.
В голове крутилась тысяча мыслей, начиная от Ламеры и заканчивая планом сопротивления, который казался теперь ещё более реальным. В тайне я надеялась, что подруга не увидит изменений в поведении людей внутри города. Не сейчас, когда свобода ощущалась тонким дуновением даже на кончиках пальцев.
Эрик взял меня за руку, пробираясь по узкому тоннелю, и только сейчас я поняла, куда именно он меня затянул. Мы вновь были в том тайном проходе, ведущем в сторону базы.
Я молча следовала за ним, мысленно прокручивая события сегодняшнего дня, казавшиеся чем-то нереальным ещё месяц назад. Ещё тогда я сама была частью всего этого режима, а сейчас… Сейчас, ощутив глоток свободы и осознав всю её прелесть, попросту не желала жить иначе. Если ещё несколько дней назад я сомневалась в том, где моя сторона, то сейчас выбор казался таким очевидным.
— Так ты примешь предложение Клиффа? — произнесла я, когда мы вышли из тоннелей и свет базы уже ярко освещал путь.
Эрик промолчал, на мгновение задумчиво сжал губы и бросил на меня испытывающий взгляд.
— Думаешь, стоит? — через несколько секунд подал голос он.
— Думаю, стоит выдвинуть свои условия, — пожала плечами я в ответ, поясняя мысль: — Вы всё делаете верно, возвращая эмоции людям. По сути, убираете из режима то, что загноилось. Но поменять всё устройство — задача непростая. И кардинально рушить всё разом весьма рискованно.
Эрик остановился, ещё острее глядя на меня, отчего по позвоночнику пробежала вереница волнительной дрожи. Как и каждый раз, когда он смотрел на меня вот так.
— Что? — приподняла брови я. — Я считаю, что вы не должны разрушать режим основательно. Стоит улучшить то, что есть, вырвав из него гнойники. Дать свободу, убрав дурацкое разделение по классам и цвету одежды. Я уверена, какие бы ни были мотивы у Густава и моей матери, они бы пошли на диалог, а не на открытый конфликт.
— Так что бы ты ответила Клиффу? — прищурился Эрик, заставляя сглотнуть подбежавший к горлу ком.
— Я бы… — на мгновение я отвела взгляд, нахмурившись, и постаралась собраться с мыслями. — Я бы предложила сесть за стол переговоров и обсудить то, в чём мы заодно. Если он хочет свободы и эмоций, они будут. Если он хочет управлять, то почему бы и нет? В случае подтверждения того, что он будет достойным кандидатом. Но даже частичный контроль людей через их чувства — исключён.
Я жадно втянула воздух, чувствуя, как быстро заканчивается в лёгких кислород от столь пламенной речи. Эрик всё ещё внимательно глядел на меня, словно ожидая продолжения.
— Я бы предложила фракциям совместно обсудить этот вопрос. Попробовать решить всё миром.
— Думаешь, они бы согласились говорить? — усмехнулся Эрик, а от его слов внутри меня промелькнуло раздражение.
— Думаешь, твой отец не поговорил бы с тобой? Или моя мать?
— Думаю, нет, — резко оборвал он. — Они ставят опыты и сами стремятся усилить контроль. Никто и не будет нас слушать.
— Густав и мама всегда были против усиления Апфера. За это выступал Лой Нова, как и его жена, Полин.
Эрик нахмурился, обдумывая сказанные мной слова.
— Первая фракция всегда была самой радикальной, — рассуждал он вслух. — Я согласен с тобой, но сейчас переговоры будут бесполезны.
— Ты и не пробовал их вести, — с каждой минутой раздражение внутри меня скапливалось в плотный комочек злости, который уже пустил свои ядовитые корни.
— Когда? Когда трупы тех, кто некогда был в рядах сопротивления, начали всплывать в реке? Или, когда они продолжили вылавливать для опытов людей, совершая свои рейды?
— Ну, может, когда сопротивление решило подорвать поезд Хлои и Мирона? Или, когда вы зачем-то распылили дымовые шашки во Дворце во время бала?
Не собиралась этого говорить, но слова сорвались с языка куда быстрее, чем я успела их обдумать. Я мгновенно пожалела о сказанном. Даже с учётом того, что сама допускала мысль, что именно фракции сотворили подобное.
 
Пальцы сжались в кулак, отчего ногти впились в кожу. Но изнутри нехотя вырывались ярость и отчаяние, которые уже царапали грудную клетку. Противные эмоции отравляли, перебивая размеренное дыхание на рваные, короткие вдохи.
— Мама никогда… — начала было я, чтобы сгладить собственные слова.
— Твоя мать, Нея, несколько лет испытывала на тебе другую формулу Апфера. А ты об этом даже не догадывалась, — небрежно бросил Эрик, но в тот же момент медленно прикрыл веки.
И по ощущениям это было как удар под дых. Я отступила назад, ощущая, как земля медленно ускользает из-под ног. Его слова жалили, били разрядами тока по венам, посылая болезненные импульсы по всему организму. В голове моментально пронеслись обрывки воспоминаний, напоминающие о его пренебрежении. И я ведь знала, сталкивалась с ним уже раньше. Но только до этого момента подобное отчего-то не причиняло такую боль.
Я понимала, что сама же затеяла спор. Сама же сказала неприятные вещи. Понимала, что в его словах нет какого-либо оскорбления, способного обидеть меня. Только вот червячок сомнения уже начал медленно расти, проползая в голове тошнотворными мыслями.
Я резко развернулась и стремительно зашагала прочь в сторону комнат. Дыхание сбилось окончательно, а удары сердца отдавали в висках. К глазам уже подбежали слёзы, готовые пролиться в любую секунду. И я мысленно просила себя лишь о том, чтобы не заплакать в этом месте на виду у всех.
Мои шаги стали ещё быстрее, и через несколько минут я уже практически вбежала в комнату, захлопнув за собой дверь. Слёзы мгновенно вырвались из-под контроля, скатываясь обжигающими дорожками по разгорячённым щекам.
«Чёртов Эрик Темпор! Чёртовы анконы! Чёртово сопротивление!»
Изнутри вырывался крик. Я плакала, задыхаясь от собственных всхлипов, и всё не могла остановиться, выплёскивая накопившиеся за всё это время эмоции.
То самое чувство одиночества, которое, казалось, временно покинуло меня, вновь вернулось, ударив с новой силой. Я притянула колени к груди, уткнулась лицом в ноги и затряслась, срывая с себя весь остаточный флёр равнодушия, который всё ещё сдерживал эмоции до этого.
В этот самый миг по руке пронеслась знакомая боль, извещающая о новом сокращении времени.
Двадцать четыре.
И именно в эту секунду я совершенно не была уверена в том, что эта история может закончиться хорошо.
  
Глава 35
 
Эрик
Двадцать четыре. Двадцать три. Двадцать два. Двадцать один. Двадцать.
Я сжал кулак, проводя свободной ладонью по лицу, и опёрся о стол, скользя пронизывающим взглядом по столпившимся людям.
Голова разрывалась от той тысячи мыслей, которые крутились и спутывались, давя своей тяжестью.
Четыре дня назад мы вернулись от Катарины, где всё же заключили соглашение с Клиффом, который был не особо рад потере возможности безграничной власти.
Два дня назад вновь обнаружили труп, всплывший в этот раз совсем недалеко от нашей базы. Вид истерзанного тела был ужасающим: кожа пожелтела, глаза закатились, а все вены распухли, наполненные неизвестной чёрной жижей. Всё это подстёгивало нас ускорить выполнение плана.
Но все прошедшие дни тема, волновавшая меня куда сильнее, крутилась вокруг одной несносной девчонки — Неи Росс. Ещё в тот вечер я извинился за слова, о которых пожалел в ту же самую секунду, как произнёс. Но до сих пор, спустя практически пять суток, напряжение между нами оставалось ощутимым настолько, что, казалось, чиркни спичкой — и вспыхнувшее пламя мгновенно охватит обоих.
Как бы я ни сопротивлялся и ни спорил, она была во многом права. Например, в том, что нужный нам мир можно построить только через договорённость и согласие. В том, что кровопролитие лишь ожесточит людей вокруг. Но если даже я и пойду на соглашение, где гарантии, что оно нужно другой стороне?