43 дня до конца (СИ)

Мои губы сжались в попытке подавить вырывающуюся улыбку.
— А что насчёт Зака? Вы же не анконы? — продолжала любопытствовать я.
— Нет, не анконы. С ним… — Ханна нахмурилась и отвернулась. — Там всё сложно.
На несколько секунд она замолчала, но резко перевела внимание вновь на меня.
— Ты хотела узнать, что произошло, — перепрыгнула она с темы, а я лишь кивнула в ответ. — Главы четвёртой фракции направлялись в третью и уже практически подъехали к самой стене, как несколько вагонов взорвалось. Там как раз действовало сопротивление…
— Это был Эрик? — ошарашено пробормотала я, и мои пальцы заледенели.
— Нет. Он бы не допустил подобного. У сопротивления есть всего три базы. Там действовала вторая группа.
Я хотела было возмутиться, начать защищать фракции и осуждать столь ужасный поступок со стороны сопротивления, но вовремя осеклась, понимая, что это лишь оттолкнёт сестру.
— Там были лишь Хлоя и Мирон? — тяжело выдохнула я.
— Да. Их охрана и пара дипломатических лиц. Но дети остались во фракции.
«Кто же теперь будет управлять всем?»— задумалась я.
Ламера всегда была собранной, умной и сдержанной. Родители готовили свою дочь к руководящей должности, только планировали назначить послом. Клифф же, наоборот, казался более ветреным.
— Только вот… — Ханна запнулась, взглянув на меня.
— Что? — от нехорошего предчувствия по коже пробежал неприятный холодок.
— Первоначально Алиана должна была поехать к ним. И её поезд должен был следовать данным маршрутом в это время.
— Мама? — сорвался хриплый шёпот с моих губ.
Внутри меня всё заледенело. Я ошарашено моргнула, не веря своим ушам.
Я знала, что и до этого на неё совершались покушения, но до сих пор совершенно не связывала это с тем, что нахожусь по другую сторону этой долгой борьбы. Только сейчас до меня дошло осознание того факта, что люди, с которыми я теперь жила, несколько раз пытались убить мою мать. Что именно от них она оберегала меня, когда в самый последний момент меняла маршруты движения поездов, когда усиливала охрану, когда заставляла тренироваться снова и снова.
Я вынуждено находилась в стане врагов. Ела с ними, спала, общалась. Но именно здесь я поняла, что значит жить, что значит видеть мир таким, каким он есть. Значит ли это, что теперь я враг своей мамы?
Вечер и ночь пролетели быстро. Я слышала, как вернулся Эрик в свою комнату, и молча смотрела в окно, за которым мерцали сотни звёзд. Пальцы сжимали его футболку, которую я всё же натянула на себя вновь перед сном. От неё ещё исходил еле уловимый мужской аромат. А моё тело всё ещё помнило его прикосновения и будто бы горело от одних лишь воспоминаний.
Эрик не доверял мне. И это ранило. Но я сама не понимала, на чьей стороне нахожусь. И сама же никому не верила.
Во фракциях был мой дом. Точнее, то, что я некогда считала домом. Вот только сейчас серые стены сопротивления уже не казались такими унылыми, как раньше. А там, за границей чувств, я отныне считалась чужой.
Так кто я теперь? И где мой настоящий дом?
  
Глава 27. Эрик
 
Снова и снова в памяти прокручивались слова Неи и этот её взгляд, который будто выносил мне обвинительный приговор. Я не привык оправдываться за свои поступки, да и в целом объяснять их. Уже много лет у меня никто не спрашивал причин тех или иных решений. Но только одна лишь Нея смотрела так, что внутри зародились противоречивые сомнения насчёт собственных действий. И было невозможно разобрать: злило меня это или вводило в ступор.
Она была моим анконом. И с каждым днём я находил всё больше подтверждений тому, насколько это физически на нас влияло.
Меня тянуло к Нее. Я хотел её и не мог выбросить из головы даже образ, а это было мне совершенно несвойственно. Словно на каком-то внутреннем уровне зародилось необъяснимое мощное влечение, которому я не мог противиться.
 
Сложно признать, что я думал о ней всё больше и, что каждым днём Нея Росс превращалась в мою слабость. А их я себе не позволял. Злился на неё, на себя, на судьбу, но возвращался мысленно к этой девчонке снова и снова.
Я не мог найти объяснения этому влечению. В памяти невольно всплывали далёкие воспоминания, когда отец рассказывал нам с Ноэ о знакомстве с мамой:
— И вы вот так просто полюбили друг друга? — с нескрываемым восторгом произнёс брат, глядя на довольных родителей, готовящих ужин.
— Ну-у-у, — протянул отец в ответ, запуская пальцы в волосы. — Было не совсем так.
Мама улыбнулась, прикрывая вырывающийся смешок рукой, отчего на щеках остались белые полоски муки.
— Ты был невыносим, Густав, — произнесла она.
— Да брось, Элеонор. Признайся наконец, что была полностью мной очарована. Особенно после того рок-концерта.
С лёгкой полуулыбкой я смотрел на родителей, забавляясь их шутливыми препирательствами, которые возникали каждый раз при воспоминании о зарождении их отношений. Ноэ нравилось слушать пересказ истории из раза в раз, в то время как я старательно делал вид, что все сопливые подробности меня не интересуют.
Вообще тема так называемых «анконов» казалась мне сущим бредом и чем-то ненормальным, если бы не время, которое частенько мелькало то у одного, то у другого. И я искренне надеялся, что подобная участь обойдёт меня стороной.
— Но ведь я могу никогда и не встретить своего анкона, да? — задумчиво произнёс я, прерывая восторженные расспросы Ноэ.
— Конечно, — кивнул отец. — Но судьба — хитрая штука. Она сделает всё, чтобы ты встретил ту, что предназначена именно для тебя.
— А если такой нет? — не унимался я.
— Конечно есть, — с улыбкой произнесла мама, вытирая руки о фартук.
— В своё время я тоже думал, что никогда не встречу своего анкона. Да и в театр в тот день, когда увидел вашу маму впервые, попал совершенно случайно. Не скрою, время на запястье даже пугало. Сложно было представить, что по прошествии девяносто одного дня мы умрём, — продолжил отец, с нежной улыбкой поглядывая на жену.
Я поджал губы, раздумывая над возможным нерадостным будущим. Ноэ с шумом поёрзал на стуле, словно разрываясь от желания задать очередной вопрос.
— Ну а если бы вы не полюбили друг друга? Если бы не захотели быть вместе?
— Если судьба свела тебя именно с этим человеком, значит вы точно сможете друг друга полюбить. Важно просто отбросить свой эгоизм и суметь открыться. Вас всегда будет тянуть, словно магнитом. Это не объяснить словами, такое нужно чувствовать. С каждым днём этот человек будет захватывать все ваши мысли. Вас будет тянуть друг к другу на физическом уровне, и даже его аромат станет особенным. Тогда время будет зависеть полностью от вас самих, — мягко произнесла мама, запустив пальцы в светлые волосы, и ласково погладила брата по голове. 
Я тяжело выдохнул и прикрыл дверь в комнату, направляясь по коридору прямо в зал. Утренние тренировки стали для меня чем-то традиционным и обязательным, тем, что давало нужный заряд. Только сегодня стресс и напряжение прошедших дней заставили ворочаться всю ночь практически без сна, отчего, окончательно оставив попытки заснуть, я направился в зал ещё затемно.
До визита Эмануэля оставалось ориентировочно несколько часов. Предстояло обсудить напряжённые темы, но меня не покидала тревога за двух сестёр Росс, о родословной которых он не должен был узнать.
Тишина базы не отвлекала от мыслей, позволяя полностью погрузиться в раздумья, из-за чего, зайдя в зал, я резко нахмурился, не ожидая встретить Нею в такой час.
— Что ты здесь делаешь? — с вызовом произнесла она, замечая меня и останавливая ладонями качающуюся грушу.
Я усмехнулся, молча проходя вглубь зала и исподлобья наблюдая за тем, как девушка медленно выпрямилась, скрестив руки на груди.