Золото Кёльна

С тяжелым сердцем она повернулась на бок и посмотрела в закрытые ставни, в которые стучался нарастающий ветер, предвещавший усиление дождя. Издали доносились слабые раскаты грома. Как бы ей хотелось, чтобы ее любимый Николаи — тот Николаи, которого она хорошо знала, — был сейчас рядом. Но он ушел, ушел навсегда, и самое страшное, что, возможно, его никогда не существовало. В глубине душе она понимала, что их совместная жизнь не была соткана исключительно из лжи, но и правды в ней было немного. Ей так хотелось, чтобы кто-то взял ее за руку, направил, дал совет и сопровождал в пути. Но такого человека не было.
  
Даже отец не мог ей помочь. Он оказался так же беспомощен и беззащитен перед лицом правды о Николаи, как и она, и, кроме того, он никогда не был особенно энергичным человеком. По крайней мере, если дело не касалось торговли тканями. У нее не было ни братьев, ни других родственников мужского пола, а значит — никого, кому она могла бы доверять.
Вновь перед ней встало лицо судьи, угловатое, с четко очерченными скулами, острым подбородком и пронзительными глазами. Ей захотелось крикнуть ему, чтобы он исчез. Довериться ван Клеве было рискованным шагом. Она не смогла бы, да и он не был бы в восторге от свалившейся на его плечи ответственности. Он был вынужден поддержать ее и оказался достаточно благороден, чтобы не пренебречь этим долгом. С другой стороны, он не испытывал никакого сочувствия к ее переживаниям и страданиям. Не в силах отвлечься от мучительных мыслей, Алейдис некоторое время беззвучно плакала, пока наконец не погрузилась в беспокойный сон. Она то и дело просыпалась в ночи, потому что ей казалось, что в нее угодил камень.
  
Глава 11
 
— Стоять, шалопай! Что ты здесь забыл?
До слуха Винценца донесся голос его младшего привратника Людгера, но он не оторвал глаз от бухгалтерской книги.
— Мне нужно к мастеру Винценцу, отпусти меня.
— Для тебя он господин ван Клеве, понял меня, мышиный помет?
— Перестань меня щипать. У меня для него сообщение. И он учит меня фехтовать, так что он мой мастер фехтования, и он сказал, чтобы я называл его мастером Винценцем. Ой! Я укушу тебя, если ты еще раз меня ущипнешь.
— Что еще за сообщение?
— Не твоего ума дела, я передам его только господину… Господину ван… Ой, полномочному судье!
— Ради всего святого, ты укусил меня, ублюдок!
— Я ведь тебя предупреждал.
Когда привратник принялся ругаться последними словами, Винценц со вздохом захлопнул бухгалтерскую книгу.
— Впусти уже парня, Людгер.
Ему показалось, что он услышал торжествующее «Ага!». Через несколько мгновений в меняльную контору вошел мальчик с волосами цвета спелой пшеницы.
— Ленц! — Винценц смерил мальчугана строгим взглядом. — Опять злишь моих слуг?
— Тупица Людгер первый начал.
— Прояви хоть немного уважения к старшим, парень!
— Он его не заслуживает.
Винценц проглотил ухмылку.
— Что ты хотел мне сообщить?
Ленц оглянулся через плечо на открытую дверь и подошел к столу, за которым сидел Винценц с бухгалтерской книгой. Он с любопытством протянул руку к серебряным весам, но под суровым взглядом Винценца тут же отдернул ее.
— Я сегодня утром был на Глокенгассе. Навещал сестру и купил медовую булочку. — Мальчик смачно облизал губы, улыбнулся и тут же посерьезнел. — Поинтересовался, как дела у госпожи Алейдис, и все такое.
— И?
— Герлин говорит, она держится неплохо. И делает все возможное, чтобы в доме все было… ну, как и раньше.
— И что?
Мальчик закусил нижнюю губу.
— Я не любитель разнюхивать. Госпожа Алейдис всегда была добра ко мне. Она разрешает мне помогать в конюшне и оставаться там на ночлег, если мне не удается найти другого места.
— Ты ничего не разнюхиваешь, парень. Просто рассказываешь мне, чем она занимается.
— А есть разница?
Винценц не стал отвечать на этот вопрос.
— Что ты собирался мне сообщить?
Ленц пожал плечами.
— Сегодня утром она ходила на Сенной рынок и в дом цеха «Железный рынок». Когда она выходила, я заметил у нее в руках бумагу или что-то в этом роде.
— Вероятно, она все-таки оформила на себя печать мужа.
Ван Клеве предполагал, что она сделает это довольно быстро.
— После этого она вернулась домой?
— Нет, сначала она отправилась на Юденгассе.
— Что ей там было нужно? — обеспокоенно поинтересовался судья.
— Я не знаю, она зашла в ратушу и вскоре вышла оттуда. После этого пошла домой.
На мгновение ван Клеве подумалось, что о могла искать там его, но он тут же отбросил эту мысль. Если бы она хотела поговорить то пришла бы к нему домой. Вопрос в том, что Алейдис забыла в ратуше.
Он благосклонно кивнул мальчику.
— Благодарю, Ленц. Какое вознаграждение ты хотел бы получить за эти сведения? Моя кухарка только что приготовила рагу.
— Спасибо, я сыт. Но час фехтования мне не помешает.
— Максимум полчаса.
— Но на этот раз настоящим мечом, а не этой дурацкой деревяшкой.
Винценцу оставалось только усмехнуться.
— Договорились. Сегодня после вечерни в университетской школе фехтования.
— Боюсь, туда меня больше не пустят.
— Тогда приходи чуть пораньше и подожди снаружи, я выйду за тобой. А сейчас иди и смотри в оба.
— Будет сделано.
В дверях Ленц снова обернулся.
— Я делаю это только ради вас и госпожи Алейдис. Она мне нравится, и вы обещали за ней присматривать.
С этими словами он исчез за дверью. Сразу же после этого вошел Людгер.
— Вы же не будете на самом деле учить этого шкета фехтованию? — спросил он, критически сдвинув брови.
— Ленц — прилежный ученик, — сказал ван Клеве. — Но он едва ли сможет поднять длинный меч, — добавил он, широко улыбнувшись.
— Куда ему, он сам еще от горшка три вершка!
— Но он неплохо владеет коротким мечом.
— Почему?
— Полагаю, он тайно тренируется с деревянной палкой.
Людгер покачал головой.
— Нет, господин ван Клеве, я имел в виду, почему вы учите мальца пользоваться мечом? Он из этой уличной шушеры.
— Как будто ты не был таким, пока я тебя не нанял.
Людгер поморщился.
— Этот недомерок сядет вам на шею.
— Сперва ему придется до нее дорасти.
Винценц снова потянулся к бухгалтерской книге.
— Ленц — славный малыш, и соображает он неплохо.
— Но уроки фехтования…
— Ему это нравится, и пока он не голоден, волен выбирать способ платы за оказанные услуги, какой сочтет нужным.
— Вы слишком мягкосердечны, господин ван Клеве.
Винценц слегка поднял бровь.
— Впервые об этом слышу.
— Этот ваш славный малыш укусил меня.
Людгер поморщился и указал глазами на левую руку.
— Тебе это будет напоминанием, что стоит воспринимать его всерьез. Он ведь предупреждал тебя.
— Мерзавец заслуживает хорошей взбучки.
— Возвращайся на свой пост, Людгер.
Винценц уже хотел было снова заняться расчетами, как услышал сзади тихие шаги.
— Опять подслушиваешь, Альба?
Сестра подошла к столу, держа в руках наволочку с цветочной вышивкой на белом полотне. Она осторожно воткнула иглу в ткань.
— В этом не было необходимости, так как вы говорили достаточно громко. Ваши голоса разносятся по всему дому.
— Да, если ты оставляешь все двери открытыми.
Винценц недовольно взглянул на сестру, одетую в синее бархатное платье и чепчик того же цвета.
— Ей не терпится овладеть ремеслом менял.
— Алейдис? — уточнила Альба, едва склонив голову. — А ты, значит, за ней шпионишь. Подсылаешь к ней маленького оборванца.
— Я приглядываю за ней.
Она тихонько засмеялась.
— Тебя беспокоит, что она может что-то предпринять, братец?
  
— Совсем недавно на нее уже напали.
Ее лицо тут же приобрело серьезное выражение.
— И правда, вы попали в очень опасную заварушку. А ты не задумывался, откуда там взялась разъяренная толпа? Ведь это же не Лейневебер их всех привел?