Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов (СИ)

Батюшка на эти вопли даже растерялся, не знал, что и сказать - младшая дочка у него любимица, и ее несправедливые обвинения ему особенно больно по сердцу ударили. Пока матушка на Лауру не прикрикнула, так и стоял по всему дому шум и слезы.
Вот и сейчас, на мой вопрос, почему на обеде нет батюшки и Росмуса, Лаура оскалила беленькие зубки и прошипела в мою сторону:
- Поехали осматривать МОИ земли, которые ты у меня украла!
  
- Лаура! - одернула ее матушка, и сестра замолчала. Но продолжала весь обед дуться и смотреть на меня с возмущением, словно я, и правда, что-то у нее отобрала.
Аппетит под такими взглядами пропал подчистую. Я вяло поковырялась в тарелке, и когда с десертами было покончено спросила у матушки разрешения выйти из-за стола. Попрощалась и быстро сбежала обратно в мастерскую, где провозилась с духами до вечера.
Только перед самым ужином спохватилась и вернулась к себе, чтобы поменять рабочее платье на чистое. Зато за день успела изготовить большую партию товара — с его продажи можно будет несколько месяцев безбедно прожить. Если не транжирить на пустяки, конечно.
В комнате меня поджидала матушкина вторая горничная Лекка, вредная, никогда не улыбающаяся женщина с неприятным взглядом.
- А где нянюшка? — весело спросила я, на ходу начиная стягивать с себя местами рабочее платье. Это размер суммы, которую выручу за сегодняшнюю работу так поднял мне настроение. Я даже про свою непонятную тоску и дурные предчувствия забыла!
- Госпожа отправила ее с поручением. Я буду вам помогать, пока к мужу не уедете, — ответила женщина равнодушно.
Недовольно поторопила, брезгливо оглядывая мой заляпанный маслом и экстрактами трав подол:
- Снимайте скорее свое платье, госпожа. Как так можно испачкаться, вы ведь благородная дама, будущая графиня!
- Я духи делала, а это, знаешь ли, не с пяльцами в гостиной сидеть. То там брызнет, то тут капнет, вот и пятна на платье, объяснила я, стараясь говорить спокойно, хотя очень хотелось прикрикнуть на нахалку. Но нет, не дело это на прислугу голос повышать, даже если она ведет себя не так, как положено.
- Разве это нормально, чтобы дочка благородного графа такими вещами занималась? Вы словно простолюдинка какая-то, госпожа Марианна, — вдруг нагло заявила горничная. Я даже перестала платье с себя стаскивать. Уставилась на нее и возмущенно произнесла:
- Ты свое жалование получаешь именно из этих простолюдинских денег, Лекка. И чтобы тебе неповадно было язык распускать, я попрошу батюшку больше тебе из моих заработков не платить. Жди, пока арендаторы плату внесут. Только, боюсь, тогда ты свое жалование раз в год видеть будешь.
Отвернулась от недовольно скривившейся нахалки и велела:
- Покинь комнату, мне твои услуги не нужны. Если нянюшка занята, сама оденусь.
Когда Лекка, громко хлопнув дверью, ушла, я без сил опустилась на кровать — что это я так разбушевалась? Ведь давно привыкла, что никому в замке моя работа не нравится: матушка считает ее низменной, Лаура презирает меня за торговлю, слуги посмеиваются... Только батюшка каждый раз радуется и благодарит, когда я ему мешочек с монетами приношу от мэтра Годфри.
С платьем для ужина я кое как сумела справиться, благо крючки и петельки на нем магические и сами по команде затягиваются-застегиваются. Прическу соорудить тоже было несложно: просто собрала волосы наверх, заколола шпильками и выпустила к лицу один волнистый локон. В довершение нанесла капельку своих духов на запястье. Конечно, совсем крошечную, чтобы матушка не учуяла и не отправила меня умываться и смывать с себя развратный запах .
За пять минут до ужина я вышла из комнаты и пошла к столовой. Про себя гадала, с каким же поручением и куда матушка могла отправить мою нянюшку? Неужели помоложе слуг в доме нет, что пришлось старушку куда-то посылать на ночь глядя?
Или из-за приезда графа и его людей все слуги нагружены работой?
Решив сократить путь, я свернула от своей двери направо к узкому боковому коридорчику. В дальнем его конце начиналась винтовая лестница, выводящая сразу к дверям столовой. Удобно, не надо долго спускаться по широкой, со множеством поворотов центральной лестнице, а потом через половину первого этажа идти к дверям парадной столовой.
В коридорчик, по которому я шла, выходило несколько запертых комнат. Раньше в них селили гостей, но в последние годы они пустовали. Горничные изредка делали там уборку, но в основном комнаты стояли запертыми. Перед приездом моего жениха их тоже не стали открывать. Решили, что свиту графа поселят на нижнем этаже, а сам он будет жить рядом с покоями хозяев.
Поэтому, обнаружив, что дверь в одну из комнат слегка приоткрыта, я остановилась. Почему-то торопливо забилось сердце и снова к горлу подкатила тревога. Не зная, зачем это делаю, я взялась за ручку и потянула дверь на себя.
Не зная, зачем это делаю, я взялась за ручку и потянула дверь на себя. В комнате царил полумрак: плотные шторы закрывали окна, не давая закатными солнечным лучам проникнуть внутрь.
Я замерла на пороге, не решаясь идти дальше и давая глазам привыкнуть к полутьме, и тут в глубине комнаты раздался странный звук. Скорее, стон, и еще чье-то тяжелое дыхание, перемежающееся с низким рычанием и ритмичным скрипом. Потом только долгий скрип, и снова рычание и женский стон.
Святая Малесса, неужели там над кем-то издеваются! Стараясь ступать неслышно, я вернулась в коридор и бесшумно сняла со стены один из подсвечников для магических свечей.
Стараясь унять накатившее волнение и страх, на цыпочках вернулась в комнату. Сделала еще несколько осторожных шагов в глубину и застыла, глядя на открывшееся мне зрелище.
На широкой кровати под тяжелым балдахином, среди скомканных простыней сжимали друг друга в объятиях два тела.
Мужское и женское.
Иссинячерные волосы мужчины закрывали лицо женщины, а своим мускулистым телом он, казалось, хотел раздавить ее.
Мужчина двигался медленно и ритмично, под скрип кровати и стоны, которые издавала женщина.
Полумрак скрывал женское тело - я различала только белую ногу, отведенную в сторону, согнутым коленом обнимающую обнаженное мужское бедро, полную грудь под мужской ладонью и белокурые волосы, разметавшиеся по подушке.
Мужское тело задвигалось быстрее, жестче, и женские стоны стали громче, чаще. Дыхание обоих потяжелело и из груди мужчины вырвался низкий, гортанный рык. Еще несколько движений обнаженного мускулистого тела и женщина вскрикнула и забилась под придавившей ее тушей.
«Что же я стою! Она ведь сейчас умрет» - опомнилась я и шагнув к кровати с силой опустила на темноволосую макушку канделябр.
- Отпусти ее, мерзавец! - завопила, отскакивая в сторону от кровати.
Мужчина сдавленно зарычал, но продолжил двигаться, словно даже не почувствовал моего удара. Раз, другой, третий, бесконечно долго продолжил вонзаться своим телом в затихшую под ним женщину и вдруг низко застонал. Мускулистое тело несколько раз дернулось и обмякло.
— отпусти бедняжку и убирайся! Я сейчас позову на помощь! Пожалуюсь графу Ферсею, что его слуги такое творят! —проговорила я дрожащим голосом в наступившей тишине. Подняла свое оружие, готовясь, если нужно, снова ударить и в ужасе застыла, глядя, как с кровати поднимается. мой жених.
- Гтраф Ф-ферсей! - пролепетала я и начала отступать от надвигающегося на меня обнаженного мужчины. Лицо его было искажено жуткой гримасой, из-под иссинячерных волос по виску бежала тонкая красная дорожка. Сейчас он был совершенно не похож на себя, обходительного, вежливого и всегда бесстрастного. На меня шел какой-то монстр, голый с влажно поблескивающей на плечах кожей. С покрытой густой бурой шерстью грудью, горящими красным глазами и оскаленными в жестокой ухмылке зубами.
  
- Не подходите! - я еще выше подняла канделябр и начала отступать.
- Так значит, моя маленькая девственница невеста решила подсмотреть за взрослыми играми? - граф еще сильнее оскалился и вдруг метнулся ко мне.