Время выбора 3 (СИ)
Тут ещё и второй вопрос. На юге у нас турки со своими вассалами крымскими татарами.Пётр попытался ввязаться в драку с ними. Взял Азов, потерял половину войска, потопил почти весь флот, построенный в Воронеже и в итоге отдал обратно, заключив позорный мир.
Вот я и прикидываю, войну на два фронта мы не потянем. Это Екатерина II могла, с её маршалами и большим войском. Война — это всегда колоссальные деньги, а заодно людские потери. Но если твоя армия не воюет, будут воевать другие. На твоей территории, тут без вариантов.
Я привычно в очередной раз расчерчиваю лист на квадратики, подписываю их и соединяю стрелочками.
Значит у нас имеются два фронта. Северный и южный.
Шведы. Пётр сделал большую ошибку, когда неподготовленно начал войну с сильной Швецией. Это был момент, когда умер Карл XI и на трон сел пятнадцатилетний подросток. Ну и Пётр решился. Вот только не рассчитал военный и организаторский гений нового короля. В результате чего пришлось побегать от шведов и только ценой огромных потерь удалось их победить.
Ну, сейчас правит его отец и тот скорее организатор, чем полководец. Армия пока не вышла на пик своей формы.
Что нам важнее, Балтика с выходом в Северное море или юг с Чёрным морем? Пожалуй, всё-таки Балтика. Здесь пересекаются торговые интересы десятков стран. Очень заманчиво, стратегический перекрёсток. Сейчас мы изолированы, и шведы гребут деньги лопатой, торгуя нашим товаром с европейцами.
И ещё одно, наклёвывается сильный союз с датским королём Фредериком III, королём польским Яном II Казимиром и курфюрстом Саксонским Иоганном Георгом II.
Та ещё компашка, но все они имеют серьёзные претензии к шведскому королю. Поляков и саксонцев скандинавы прижимают на суше. Ну а с датчанами у шведов традиционное чаепитие, заключающееся в войнах, как на суше, так и на море. Если я сумею убедить их выступить единым фронтом, то может получиться очень даже неплохо.
Теперь юг. Турция как враг слабее шведов и справиться с нею вроде бы полегче. Но, засушливый Крым и подлые татары, там нужно проводить сложную логистическую операцию. Придётся растягивать отнюдь не резиновую армию или дробить её, разбрасывая части на большом расстоянии. И главное — пока что в Чёрном море у нас нет таких стратегических интересов.
Вывод, в краткосрочной перспективе на юге воевать проще. Но в долгосрочной — Северная война необходима. Неплохо было бы прибрать и Ингерманландию, которая сейчас под шведами. И таким образом сделать Финский залив внутренними водами России.
Глава 9
Тогда возникает следующий момент, я думаю, что мы в состоянии выиграть в этой войне. И сразу встаёт вопрос со строительством Санкт-Петербурга.
Шведский город Ниена с крепостью специально углублен в нашу территорию. Так легче сдерживать подходящую русскую армию. А вот Пётр свою столицу не стал строить на развалинах шведской крепости. Перенёс в самое узловое место. Мимо Петропавловской крепости, которую он построил в первую очередь, никак не пройти вражескому флоту. Но уж больно климат там поганый. Город выстроен на болотах и сколько трудов стило его возвести.
Я задумчиво смотрю карту этого региона. Ежели сместиться на юг? Ведь те же Афины имеют порт в городе Пирей, а в Риме — Остия. То есть мегаполис не имеет непосредственного выхода к морю. А только через порт, расположенный недалеко.
Да, но десять километров меня не спасут. Болота там конкретные. А если отойти от берега на 50–70 километров, теряется смысл. Тогда надо строить два города. Та же ситуация, если допустим разместить столицу на берегу Ладоги. Там от залива 50 км приблизительно, на месте Шлиссельбурга, например. Но тогда уже лучше использовать Новгород. Но Пётр не был дураком и столицу сразу строил с нуля. Вот и я хочу широкие проспекты и шикарные виды на взморье. Куда ни ткни, понимаешь, что Пётр нашёл единственное правильное решение.
Отдельная тема — служба иноземцев в нашей армии. Ведь воевать нам предстоит в Европе. А кто лучше европейцев может знать об устройстве и порядках в армиях соседних стран.
Прошёл уже второй набор офицеров на службу в русскую армию. Около 700 человек от младших до старших офицеров. Правда только сейчас мы научились отделять плевел от зёрен. Ведь каждый третий являлся типичным авантюристом. То есть предъявляли поддельные офицерские патенты. А мы ведь обещали претендентам повышение на одно звание. Хуже того, эти «солдаты удачи» в случае опасности просто сдадутся на милость победителя, оголив фланги.
Были и те, кто видел смысл своей службы в муштре солдат по немецким традициям. А зачем мне пехота, которая замечательно выглядит на платцу и не умеет производить построения в полевых условиях. Поэтому отбор идёт.
Особый царский манифест гарантирует иностранцам пакет условий. Кроме материальных, это свобода вероисповедания, особый суд и европейские правила выхода со службы.
Разумеется, не обошлось без генералов, которые могут командовать армиями. Не могу сказать, что у нас нет своих воевод. Но те умеют воевать только по старинке. Мне проще обучить молодёжь, используя опыт иноземцев. Но для этого мне нужно научиться этим генералам доверять. А проверить удастся только в бою.
На сегодняшний момент у меня пять генерал-майоров из иноземцев. И. Вейсбах, Г. Бон, В. Дельдин, Ф. фон Балк и Х. де Ропп. Два голландца, саксонец, богемец и даже португальский еврей. Треть среднего и младшего офицерского состава наши природные русаки. Со временем, уверен, эта пропорция изменится.
Русская армия создана по европейскому образцу и включает:
— Пехоту, это линейный части и гарнизоны.
— Кавалерию, это драгуны, кирасиры, рейтары и гусары.
— Артиллерию, включавшую в себя осадные, крепостные и полевые орудия.
— Инженерные части
— Иррегулярные части — казаки, башкиры, татары.
Гвардейских полков у меня нет и даже не собираюсь их создавать. Только мой комендантский полк. Зачем плодить элиту, которая будет влиять непосредственно на государственный строй, свергая по своему разумению монархов.
Флота военного, как такового, пока тоже нет. Но в планах.
Итак, численный состав моей армии следующий.
— 21 600 в кавалерии.
— 45 000 в пехоте.
— 7 000 в гарнизонных войсках.
— около 60 000 в иррегулярных частях, но там сложность в управлении.
Я не учитываю стрелецкие приказы, перемещённые за Урал и в Сибирь.
Итого моя армия насчитывает 73 600 человек без учёта иррегуляров. На первый взгляд немало. Но ведь во время войны всегда приходится делить армию, чтобы реагировать на угрозы и создавать неприятелю проблемы в виде охватов и окружения.
По данным моих дипломатов и неких доброхотов, численность шведской армии на уровне 65000–70000 человек.
— Полевая армия 40 000–50 000.
— Гарнизонные войска 15 000 — 20 000.
— Флотские экипажи около 10 000 человек.
Цифры весьма приблизительны, но уровень ясен.
Вроде моя армия посолиднее по пехоте и кавалерии. Но, всегда есть одно маленькое, но гаденькое «но».
Шведы постоянно воюют на континенте, и их солдаты и офицеры по уровню качественно превосходят моих вчерашних рекрутов. Вооружение на порядок лучше и главное, их армия мобильна благодаря помощи сильного флота. Они могут себе позволить подогнать эскадру и перебросить туже пехоту из Або в Ревель или Нарву. А вот моей пехоте нужно месить грязь в сложных погодных условиях.
Созданный штаб из моих генералов, где также присутствовали мои генералы Василий Борисович Шереметьев, Григорий Григорьевич Ромодановский, Алексей Никитич Трубецкой и Пётр Иванович Потёмкин, подключился к обсуждению предстоящей Северной компании. А пока они горячатся, доказывая каждый свою правоту, я же пытаюсь понять для себя. Не делаю ли я ошибку, начиная эту войну?
С одной стороны, нам жизненно важно вернуть исконно русские земли, утраченные в результате Смутного времени. Это русская Прибалтика и север. Но враг опасен и недооценивать его нельзя категорически.