Pulp (СИ)

На сей раз я не спешил покидать хижину, предпочтя осмотреться. Выглянув в дверь, я увидел, что бой за деревню почти окончен. Нескольких коротких минут смятения, когда обдиратели лишились направлявшей их воли, хватило Зелёному Медведю, чтобы прорваться почти к самому общинному дому. Большая часть экошёров, отделявших «солдат без границ» от офицера, были мертвы, а оставшиеся, хотя и дрались с удвоенным остервенением, не смогут продержаться долго. Их просто слишком мало.
И тут офицер снова сделал свой ход. Он взмыл над крыльцом общинного дома — не подпрыгнул, а именно взмыл, будто его потянул за верёвочки кукловод. Перекувырнувшись в воздухе с грацией, недоступной большинству цирковых акробатов, офицер опустился на крышу общинного дома. Он вскинул руки, сжав кулаки, словно пытался поднять некую тяжесть. Отголоски невероятно сильной магии ударили меня в солнечное сплетение, оставалось только порадоваться, что у меня нет никаких способностей к тайному искусству. Иначе вывернуло бы наизнанку.
Сначала я даже не осознал, какой эффект произвели манипуляции офицера обдирателей с тонкой материей. И лишь когда у меня за спиной зашевелился только что застреленный громила, понял — он поднимает мертвецов. Некротическое заклинание такой силы, что я и представить себе не могу.
Я обернулся к медленно, как и все поднятые магией мертвецы, встающему обдирателю. Всадил ему в грудь три пули, но это не остановило его. Громиле явно было плевать на нанесённые повреждения. Я опустил ствол автоматической винтовки и расстрелял ему ноги, выпустив остаток магазина. Пули разбили кости твари, она повалилась обратно на пол хижины. Вот только на целеустремлённости это никак не сказалось. Монстр теперь полз в мою сторону.
Оставаться с тварью в тесной хижине у меня не было никакого желания. Я выскочил на улицу, на ходу перезаряжая оружие. В подсумке у меня лежали два магазина с экспансивными пулями. За такие на фронте запросто могли на ремни распустить, но против обдирателей я применил бы их с лёгкой душой. И сейчас пришло время для этих боеприпасов.
Зарядив экспансивными патронами автоматическую винтовку, я короткими перебежками направился к общинному дому. На стоящую на его крыше фигуру офицера обдирателей старался даже не смотреть. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять: стоит ему меня заметить, и он обрушит на меня ту же преисподнюю, если не нечто намного худшее. В том, что он или управлявший им кукловод на это способен, я ничуть не сомневался. Краем глаза я даже замечал кукловода — высокую фигуру в обтягивающем комбинезоне и с маской противогаза, закрывающей лицо. Он был словно тенью офицера обдирателей, накладывающимся на него изображением, как будто поверх одной плёнки в синематографе пустили ещё одну. Если смотреть прямо, его не увидишь, но где-то на периферии он мелькает, словно фантом.
Штурмовики Зелёного Медведя оказались в осаде. Со всех сторон на них напирали поднятые магией кукловода мёртвые обдитарели. Пули из пистолет-пулемётов и винтовок почти не наносили им вреда, помогали только крупнокалиберные дробовики, вырывающие из тел покойников куски мяса. Бойцы принялись палить по ногам обдирателей, но это только превратило шагающую орду в ползущую. Медленно, но верно моих солдат теснили прочь от общинного дома. Они вынуждены были уйти под защиту бойцов со щитами, прикрывая их плотным огнём. И медленно, но верно отступали.
Я бросился к общинному дому с другой стороны. Попадавшиеся на пути мертвецы просто без толку топтались на месте, словно не знали, что им делать. На них воли кукловода уже не хватало — видимо, все его силы уходили на контроль над теми, кто напирал сейчас на «солдат без границ». Мне это было только на руку.
Я проскользнул мимо большинства покойников, но главной проблемой на пути к офицеру были последние живые обдиратели. Он столпились перед крыльцом общинного дома. Лезть в драку вместе с покойниками они не спешили. Дураком кукловод явно не был, держа их в узде, чтобы они обеспечивали ему защиту. От меня, например.
 
Но у меня был сюрприз для них.
Намеренно дав себя заметить ближайшему к группе живых обдирателей бестолково топчущемуся покойнику, я легко уклонился от его тянущихся к моему горлу рук со скрюченными пальцами. Скользнув к нему, я отбил его правую руку в сторону стволом винтовки, врезал твари прикладом, заставляя её переломиться. Реагировал на всё покойник замедленно, и пока он выпрямлялся, я успел закинуть на плечо винтовку и снять с пояса гранату. Я сунул её прямо в раззявленную пасть твари, выдернул чеку, рывком развернул покойника и толкнул его вперёд. Тот сделал пару неуверенных шагов и рухнул прямо на руки не ожидавшим ничего подобного обдирателям. Взрывом их разметало в разные стороны, я же ринулся прямо к общинному дому.
Убило, конечно, далеко не всех экошёров, и теперь всё зависело только от моей скорости. Не успею прикончить офицера, и я покойник. Да и, скорее всего, остальные «солдаты без границ», высадившиеся на остров, тоже.
Я проскочил мимо поднимающихся на ноги обдирателей. Те, кого не убило и не покалечило взрывом, трясли головами — контузия действовала на них не хуже, чем на других. Стоя прямо посреди приходящих в себя экошёров, я вскинул «нольт», нацелив его в грудь офицеру. Тот заметил меня, но было слишком поздно, я успел трижды нажать на спусковой крючок. Пули из чёрного обсидиана, которые поставлял мне Соварон, заговорённые против магии шаманами с одного из не самых населённых островов Архипелага, врезались в тело офицера. Они разлетелись облачками пыли, заставив его сильно покачнуться, словно марионетку на натянувшихся до предела нитках. Я разрядил в него почти весь магазин, окутав облаком обсидиановой пыли. Когда пятая пуля угодила офицеру в грудь, он повалился на крышу общинного дома, скатился с неё на крыльцо и замер. Не понять, жив или мёртв.
Он попытался подняться, тень кукловода стала видна яснее. За мгновение до того, как он взглянул мне в глаза, я всадил ему оставшиеся две пули прямо между окуляров маски противогаза.
Раздался крик, о которого все экошёры — живые и мёртвые — повалились на песок. Я отступил на пару шагов, уронив оружие и прижимая ладони к ушам. Кричал он всего мгновение, прежде чем исчезнуть, но за это мгновение я почти оглох. На ладонях, когда я отнял их от ушей, была кровь. Досталось и «солдатам без границ», но их спасло то, что они находились дальше от общинного дома.
С исчезновением кукловода его чары пропали, и поднятые магией мёртвые экошёры так и не встали снова. Да и живые были какими-то вялыми, агрессия в них словно угасла, сменившись полной апатией. На то, чтобы перебить их, у нас ушло не больше пяти минут.
— С этим что? — спросил Зелёный Медведь, наступая на грудь лежащему ничком офицеру обдирателей. Стволы его крупнокалиберного дробовика смотрели тому прямо в затылок.
— Вяжите как можно крепче, — решился я после недолгих колебаний, — доставим его на баржу и допросим.
Медведь явно скептически отнёсся к моему приказу, но перечить не стал.
Руки так и не пришедшего в себя офицера стянули его же ремнём. Потом кто-то нашёл длинную цепь, к которой крепились сети, и офицера обмотали ею, закрепив в нескольких местах карабинами. К ногам прицепили грузило от той же сети, на случай если он решит снова полетать. Ко всему этому добавили кляп и мешок на голову, чтобы не вздумал колдовать.
Спелёнатого по рукам и ногам офицера пришлось тащить всю дорогу до места, где причалила гичка, сам он идти не смог бы, даже придя в сознание. Но никто не возражал. Его кинули на дно, и мы как можно скорее направились обратно на баржу.
 
Своих убитых мы забрали с собой, обдирателей и местных бросили как есть. На похороны или костёр для них времени не оставалось. Всем хотелось как можно скорее покинуть проклятый остров.
Кают-компании на барже не было, экипаж и мои солдаты жили в просторном трюме, разгородив его занавесками. Доктор Сальватор со слугами поселился в капитанской каюте, я же спал вместе со своими бойцами. И вот теперь в довольно тесном помещении, где обитал капитан баржи, собрались сразу шестеро. Места там почти не осталось.