Конторщица 4 (СИ)
Новый рабочий день начался поучительно.
Нет, сначала всё было хорошо. И даже отлично. Я подкатила к депо «Монорельс» на автомобиле. Вышла из машины, ловя восхищённые, завистливые и восхищённо-завистливые взгляды на себе. Да, понимаю, «наши люди в булочную на такси не ездят», и народ прекрасно знал, что живу я в семи минутах ходьбы от работы, если напрямик через пустырь. Но, во-первых, с утра изрядно похолодало, небо затянуло свинцовой хмарью, вдобавок по радио обещали полдня моросящий дождь. А зачем мокнуть под холодной моросью, если я могу с комфортом на машине? Во-вторых, я хотела по-быстрому сгонять к «опиюсу» Быкову (если успею). Его настойчивость уже начинала беспокоить. Ну, а в-третьих, водителем в этой жизни я была всего второй день и просто наслаждалась возможностью лишний раз покататься.
В таком вот приподнято-радужном настроении я вошла в вестибюль, с легкой улыбкой на губах прошла по коридорам конторы, свернула во внутренний дворик и, уже, широко улыбаясь собственным мыслям, спустилась в полуподвальчик.
И тут моя улыбка резко увяла.
Потому что в собственный кабинет меня не пустили. Там уже восседала Герих, а мои вещи оказались выброшены в коридор. Точнее, как попало свалены в кучи у противоположной стены. Даже фикус и то не пожалели, и он завалился набок, комья земли рассыпались вокруг измятых листьев.
— А что вы здесь делаете? — я вошла в свой (или уже бывший свой?) кабинет и обратилась к Герих, которая сидела за моим столом и что-то писала.
— Вы что, не видите — я работаю! — вызывающе вскинулась Герих. — Извольте выйти вон. Вас не приглашали… в мой кабинет!
— Вы точно ничего не перепутали? — удивилась я и всё еще стараясь быть толерантной.
— Нет, Лидия Степановна, — ощерила в улыбке неряшливо испачканные в помаде губы Герих, — теперь это мой кабинет.
— Может быть, скорую вызвать? — сочувственным тоном спросила я, — вчера жара такая стояла, скорее всего вам в темечко напекло…
— Вот хамить мне не надо, Горшкова! — фыркнула Герих. — Мне этот кабинет Альберт Давидович отдал!
— Покажите приказ, — потребовала я.
— Какой еще приказ?
— О том, что вас назначили на моё место.
— Меня не назначили… пока ещё не назначили, — хмыкнула Герих, — но кабинет Альберт Давидович отдал мне.
— Меня об этом не уведомили, — пожала я плечами и подошла к коммутатору, — сейчас вызову понятых, милицию, составим акт взлома с целью хищения особо важных документов и личных денег.
— Каких еще денег? — взвизгнула Генрих.
— У меня здесь сумма была… большая… отложенная на покупку телевизора, — мерзко улыбнулась я. — Я сейчас живу в деревне, моя квартира пустует. Поэтому, чтобы воры не украли, храню все деньги здесь.
— Но вы же сейчас врёте, — прошипела Герих, — никакой суммы у вас не было.
— Милиция разберётся, — пожала плечами я. — Факт взлома налицо. Мои вещи, в том числе и личные, разбросаны по коридору. То есть то, что осталось от моих личных вещей. Деньги там тоже были.
Герих выпучила глаза.
А я не удержалась, процитировала:
— И куртка замшевая. Две штуки.
— Ваши вещи никто не трогал! — сорвалась на визг Герих.
Но я дальше слушать не стала, уже нажимая на кнопку вызова.
Буквально через десять минут кабинет был битком набит народом. Женщины из отдела кадров и Егоров что-то там записывали, составляя акт. Герих изображала умирающего лебедя, хватаясь то за сердце, то за голову, то трубно сморкаясь красным распухшим носом в огромный клетчатый носовой платок. Лактюшкина капала в стакан с водой валерьянку, демонстративно громко отсчитывая капли. Рядом крутились Базелюк и Акимовна из бухгалтерии. И все жалели бедную Тамару Викторовну, которую злая я довела до нервного срыва и практически до инфаркта.
— Лидия Степановна, а может не надо милицию? — очередной раз задала вопрос Лактюшкина. — Все свои, разберёмся. Зачем сор из избы выносить.
— Надо, Феодосия Васильевна, надо! — бодро ответила в который раз я, морщась от вонючего запаха валерьянки, который заполнил весь кабинет. — Сегодня Тамара Викторовна взломала чужой кабинет и похитила секретные документы и личные деньги, а завтра так и Родину продаст!
Герих охнула и приложила платок к покрасневшим глазам.
— Ну зачем вы так, Лидия Степановна, — упрекнула меня Лактюшкина, передавая вонючий стакан Герих, — вам тут шуточки шутить, а у бедной Тамары Викторовны сердечный приступ.
— Ты милицию вызвала? — игнорируя слова Лактюшкиной, спросила я Людмилу, когда та появилась в кабинете.
— Я хотела, но там вышел Альберт Давидович и сказал, что не надо вызывать, — промямлила краснеющая Людмила, — он сейчас, сказал, что сам подойдёт.
— Надо было-таки вызвать, — безжалостно отчеканила я, искоса взглянув на воспрявшую духом Герих, и мстительно добавила, — преступник должен сидеть в тюрьме.
Герих злобно зыркнула на меня, но ничего не сказала.
— Помогай пока коллегам акт составлять, — велела я Людмиле, — особо прошу обратить внимание на пропавшие поточные документы.
— Я не брала никакие документы! — завизжала Герих, трясущимися руками расплёскивая вонючую валерьянку из стакана.
— Разберемся, не волнуйтесь, Тамара Викторовна, — отрезала я и переключилась на работу комиссии.
— Кто это тут шумит? — послышался из коридора наигранно бодрый голос Альбертика и он вошел в кабинет.
— А что это у вас за собрание, товарищи? — попытался пошутить он.
— Как видите, взломали мой кабинет, похитили важные документы, — ответила я, махнув рукой на кавардак в коридоре. — Людмила сказала, что вы запретили вызывать милицию?
— Это внутреннее происшествие. Сами разберёмся, — отмахнулся Альбертик. — Не надо делать из мухи слона, товарищ Горшкова. Ничего ужасного не произошло.
— А то, что кроме рабочих документов похищены мои личные вещи и отложенные на покупку телевизора деньги, — это тоже внутреннее дело? — спросила я. — Мне их вернут? Компенсируют?
— Я не брала никаких денег! — заорала Герих, срываясь на ультразвук.
— Зная вас, Лидия Степановна, я склонен считать, что вы сейчас сильно преувеличиваете, — недовольно прищурился Альбертик. — Это досадное недоразумение с кабинетом мы сейчас решим, и все дружненько разойдутся по своим рабочим местам работать.
— А где моё рабочее место? — спросила я подчёркнуто наивным голосом.
— У вас же есть кабинет, — ответил Альбертик раздражённым тоном, — вот и работайте.
— А я? — прохрипела Герих, — Как же я? Вы же вчера сказали…
— Вы меня не так поняли, Тамара Викторовна, — лицо Альбертика пошло красными пятнами, глаза забегали, — это был разговор, так сказать, на перспективу…
— Но вы же сами…
— Тамара Викторовна, — слишком резко перебил её Альбертик, — поговорим об этом позже. А сейчас соберите свои вещи и возвращайтесь работать на своё рабочее место. А вы, Лидия Степановна, наведите здесь порядок и тоже начинайте работать. И да. Я таки жду отчет метрологов.
— Альберт Давидович, — зло ухмыльнулась я, — боюсь, что сейчас не только отчёт метрологов, но и любой другой документ найти будет невозможно. Сами посмотрите, у меня все документы были каталогизированы, хранились каждый на своем месте, а сейчас в этой куче как я что найду?
— Ну вы уж постарайтесь, Лидия Степановна, — нахмурился Альбертик, — это в ваших же интересах.
— Увы, при всём желании, я — не волшебница, так что обещать не могу, — деланно вздохнула я. — Кроме того, Альберт Давидович, у меня к вам тоже есть вопрос.
Альбертик аж вздрогнул.
— Во-первых, где приказ о том, что именно я должна курировать проект по переходу трудовых коллективов и бригад на хозрасчётный метод?
— Есть же решение трудового коллектива, — сердито ответил Альбертик, смерив меня непонятным взглядом.
— Решение — это не приказ, — парировала я, — нужно оформить всё надлежащим образом.
— Зачем приказ? — начал сердиться Альбертик. — Вы, Лидия Степановна, эти свои бюрократические замашки бросайте уже! У нас рабочее предприятие и никто вас здесь обслуживать не намерен!