Сломленная Джульетта (ЛП)

— Она с первого взгляда поняла, что он заставит меня кончить.
Он стонет.
— Черт… Кэсси. Пожалуйста…
— Долгое время я думала, ты единственный, кто может заставить меня кончить.
— … остановись…
— Но как только я поняла, что у него есть переключатель скоростей, он заставил меня видеть звезды, и я с тех пор я предана только ему.
— Слишком много лишней информации. Буквально. — Потом он замирает, и поворачивается ко мне. — Подожди… переключатель скоростей?
Я не могу сдержать улыбку.
— Ага.
Он пристально смотрит.
— Так Баз – это твой… хм…
— Вибратор. Его полное имя – Сэр Базалот. Лучшие оргазмы, которые можно купить за деньги.
Он закрывает глаза.
— Да уж. Если ты думаешь, что мне легче представлять это, а не то, как ты трахаешься с другим парнем, то это совсем не так. Ты кончала с помощью… вибратора. Я даже не могу… Боже…
Я солгу, если скажу, что не наслаждаюсь его дискомфортом.
— Раз уж мы тут так разговорились о том о сем… что насчет тебя?
Он потирает глаза.
— У меня нет вибратора.
— Ты знаешь, о чем я. Ты спишь с кем-то?
— Нет.
— Встречаешься?
Он издает звук отдаленно напоминающий смех.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что, если бы я мог встречаться с кем-то, какого хрена я бы стал расставаться с тобой?
Тишина сгущается между нами. Кажется, словно у нас есть столько всего друг другу рассказать, после того как мы так долго не общались, но никто из нас не знает, с чего начать.
Наконец, ему приходит в голову что-то более-менее уместное.
— У тебя в квартире есть алкоголь?
— Да. Текила. Или вино.
— Можно мне зайти? Мне нужно выпить. К тому же, мне совсем не хочется идти домой. Если мне придется провести еще одну ночь в квартире одному, я… — Он качает головой. — Если ты не хочешь меня приглашать, я пойму.
Я представляю в голове, как он дни напролет ест дома один. То, как он изолирует себя в большинстве социальных ситуаций. Даже, когда он снова стал приходить на вечеринки, он продолжал быть сам по себе. Получается, он приходил туда просто, чтобы избежать одиночества?
После всей этой заварушки между нами, у меня хотя бы были люди, которые поддерживали меня. Руби, мама, одногруппники. Черт, даже его сестра.
Кто поддерживал его?
Моя внутренняя гордыня злится на меня за то, что я чувствую жалость к нему, но я ничего не могу с собой поделать.
— Я бы тоже не отказалась выпить. Если ты хочешь зайти, то пожалуйста.
Он кивает и пытается скрыть свою легкую улыбку.
— Хорошо, не стоило меня так умолять. Это смущает.
— Ну что сказать? Я не люблю пить одна.
Он поворачивается ко мне, его глаза почти черные в тени автомобиля.
— Я тоже.
Воздух между нами становится удушающим. Безумно сгущается.
Он выдыхает и говорит:
— Один глоток, и я поеду домой.
Трепещущие волны щекочут мой живот, и затем опускаются ниже.
— Хорошо.
Я смеюсь так сильно, что с трудом дышу. С Итаном творится то же самое. Он смеется с присвистом подобно мультяшному персонажу. Я даже не знаю причину нашего смеха. Все кажется таким нереальным. После более чем года обид и язвительности друг к другу, как так получилось, что мы дошли до этого?
Я переворачиваюсь на бок и упираюсь в его плечо. Он откидывается на диван, и на меня на так гипнотически воздействует счастливое выражение его лица, что моя голова сползает вниз и ложится на его колени. Мы продолжаем смеяться. Моя голова подпрыгивает на его животе. От этого я смеюсь еще больше. Я словно не в себе.
Он расплескивает слегка свой напиток и слизывает жидкость со своего большого пальца и затем с предплечья, не давая ей капнуть на ковер. Я заворожена движением его языка. Мне хочется узнать, имеет ли он что-то общее со вкусом текилы.
Он откидывает голову назад и говорит:
— Думаю, мы напились.
— Думаю, ты прав.
Постепенно наш смех стихает, и я переворачиваюсь на спину и кладу удобно голову на его бедро. Кажется странным находится с ним в такой позе. Словно это наши версии в альтернативной вселенной, в которой все пошло совсем по-другому, и мы оба счастливы. Прикасаться к нему с такой легкостью после столького времени больше похоже на дежавю, чем на то, что я делала раньше.
 
Я закрываю глаза и позволяю себе насладиться этим. Я понимаю, что это украденный момент, но это именно то, в чем я сейчас нуждаюсь.
Я чувствую, как его пальцы проходятся по моему лбу, когда он убирает волосы с моего лица; я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня. На его лице нет и следа смеха. В его выражении есть некая напряженность, отчего у меня мурашки по коже. Он запускает пальцы в мои волосы, и все вокруг словно замедляется. Воздух словно заряжается дополнительной гравитацией.
Я с трудом делаю вдох.
Всего за три секунды легкие прикосновения его пальцев возбуждают меня больше, чем усилия Ника за прошлые три месяца.
Коробка, в которую я запрятала свою страсть, взрывается и открывается.
Итан облизывает губы.
— Я начинаю думать, что это, скорее всего, плохая идея – находится наедине с тобой.
Я загипнотизирована движениями его губ, пока он говорит.
— Да. Наверно.
— Легче, когда есть другие люди вокруг. Они отвлекают меня, понимаешь? Когда мы одни… это…
— Труднее.
Его лицо смягчается. Пальцы скользят по моей щеке.
— Ты так невероятно красива, — шепчет он, словно боится, что я услышу. — Каждый день я думаю об этом, но никогда не говорю тебе.
Его прикосновение легкое как перышко, но каждое движение пробирает до костей. Заставляет все пылать.
— Почему говоришь об этом сейчас?
— Потому что я слишком пьян, чтобы остановить себя. И потому что никто из нас скорее всего не вспомнит этого завтра.
Его грудь вздымается и опускается от быстрых и коротких вздохов. Глаза слегка закрыты. Взгляд глубокий и полный желания.
Одинокий.
Печальный.
— Я скучаю по тебе, Кэсси.
Мое сердце начинает колотиться. Я хотела услышать эти слова так много раз, а сейчас, когда он это сказал, я без понятия, что ответить.
Он продолжает поглаживать мое лицо. Изучать меня. Старается держать себя в руках.
От его вида я мгновенно распадаюсь на части
Я отворачиваюсь.
Он вздыхает.
— По шкале от «одного до желания зарядить мне по яйцам», как сильно ты ненавидишь меня за то, что я тебя бросил? Будь честной.
Я тереблю внешний шов его джинсов.
— В некоторые дни, я тебя жутко ненавижу. Большинство дней, если быть честной.
— А остальное время?
Я провожу кончиком ногтя вниз вдоль шва, не обращая внимания, как напрягается его бедро под моей головой.
— Иногда, я… — Он проводит своими ногтями вниз по моей шее, а затем по моей голове. От этого внутри меня пробегает дрожь. — Иногда мне не так уж и хочется надавать тебе по яйцам.
— А прямо сейчас?
Я поворачиваюсь к нему лицом, борясь с жаром, который разгорается в моей груди и шее, в то время как голодная боль пульсирует снизу.
— Прямо сейчас, я без понятия, что чувствую.
Он смотрит на меня долгое время, потом кивает и делает большой глоток спиртного. Он хмуро смотрит на свой стакан.
Я сажусь прямо и жду, пока он что-то скажет, но он не говорит.
Его костяшки белеют, когда он крепче сжимает стакан.
— О чем ты думаешь?
Он качает головой.
— Я думаю о том, что очень сильно хочу поцеловать тебя, но не могу. — Он издает короткий смешок. — И пока я тут признаюсь тебе во всем – это то, о чем я думаю каждый день. И это чертовски ничтожно, насколько часто я фантазирую об этом. Я думал, что забуду тебя к этому времени, но не забыл.
Его слова поражают меня. Все так честно и неожиданно. Так похоже на то, о чем я пытаюсь заставить себя перестать думать.
Я не могу ответить. В кои-то веки, он храбрее меня.
Он делает очередной глоток и смотрит на меня, словно ждет ответа. Он будет сильно разочарован.