Хрупкий мир (СИ)
Сергей Котов
Раненые звёзды — 2: Хрупкий мир
Часть I
1
Эон: Протерозой
Эра: Неопротерозой
Период: Граница Венда и Криогения
635 млн. лет до Перехода
В этот раз из ледяной ловушки мы освободились быстро. Обошлось без приключений. И хорошо — а то мы итак двигались гораздо медленнее, чем я рассчитывал. Что поделать, древняя Земля оказалась куда более нестабильным местом, чем даже я предполагал.
К сожалению, я не мог использовать свои способности, чтобы высчитать направления и скорости дрейфа ледников и коры. Для этого не хватало вводных данных — пришлось бы покрыть сетью датчиков значительную часть земной поверхности. А мы с Каем не могли этого себе позволить. И вовсе не только потому, что у нас не было ресурсов. Ведь было неизвестно, когда в системе оказались чистильщики Создателей, чтобы убрать весь техногенный мусор, накопившийся за многие миллионы лет бездействия бота, создавшего систему. А чистильщикам, кто бы они ни были, попадаться «на глаза» совсем не хотелось.
Поэтому приходилось останавливаться чуть ли не каждые пятьдесят миллионов лет. И ладно бы это были бы просто остановки: вышел из стазиса, разобрался, в чём дело, перелетел на безопасное место. Иногда нас поджидали такие сюрпризы, что приходилось включать «соображалку» на полную, чтобы выбраться из передряги.
Например, около двухсот миллионов лет назад мы вернулись в поток нормального времени посреди озера лёгкой перегретой лавы, в которое медленно погружались в пузыре силового поля под давлением огромной ледяной глыбы, намерзшей сверху.
Движки включать было нельзя — для этого пришлось бы вырубить поле. А длины манипуляторов, которые мы обычно использовали для того, чтобы выбираться изо льда и ям, не хватало. Проблему удалось решить через разбалансировку топлива по периферийным бакам. Благо, у челнока была такая возможность. Мы буквально выкатились из этого лавового озера; генератор поля переворачивался вместе с челноком, и это дало необходимую мобильность с помощью смещения центра масс.
Хорошо хоть соображал я быстро — промедли мы минуту-другую, и рисковали бы навечно застрять в камне. Ну, точнее, как навечно? Мы бы, конечно, прыгнули в стазис, и выходили бы в нормальный поток времени на несколько секунд, чтобы проверить: не вынесло ли нас на поверхность? Но тогда наше путешествие в будущее стало бы слишком непредсказуемым. Мы могли бы просидеть в стазисе до самого считывания, что меня категорически не устраивало. А то и вовсе навсегда застрять в мантии, если вдруг окажемся на конце одной литосферной плиты, «подныривающей» под другую.
Но в этот раз всё прошло гладко. Мы вместе с пузырём силового поля всего-то успели вмёрзнуть в лёд по первую палубу. Нас выбило из стазиса из-за резко изменившегося внешнего давления.
Расчищая пространство вокруг с помощью манипуляторов, я всё думал о чужом челноке, который мы с Катей нашли на плато Маньпупунёр.
У той цивилизации, видимо, не было технологии поля стазиса. А, может, и была — но они намеренно оставляли челнок на виду, для своих, если вдруг кто спасётся.
Зато у них была очень продвинутая система стабилизации состояния. В принципе, для неживых систем она вполне себе была аналогом стазиса.
Но всё-таки тот корабль путешествовал вперёд во времени своим ходом. И ни разу не попал в ловушку, подобную той, в которые регулярно попадали мы. Он даже скалы под собой стабилизировал — из-за чего и появились те странные столбы выветривания. Что это было? Тонкий расчёт сейсмических процессов на миллионы лет вперёд? Или простая удача?
У меня в очередной раз не было ответа и на этот вопрос. Однако я всё больше беспокоился, по мере того, как мы приближались к Палеозою. Насколько пришельцы освоили Землю? Они ведь сумели пробить целую сеть подземных транспортных тоннелей. Не окажемся ли мы, вынырнув в очередной раз в нормальное время, посреди огромной стройки, организованной чужими? Это был бы номер, конечно. Но такой вариант нужно было постоянно держать в голове. И думать заранее, как реагировать.
— Гриша, — Кай ещё до старта нашего путешествия во времени выучил моё настоящее имя, и теперь старательно произносил его по-русски; вообще, ему было бы неплохо начать учить земные языки, иначе, когда мы, наконец, достигнем цели, он рисковал стать обузой, — давай остановимся здесь.
— Думаю, лучше перелетим вон на то плато, — я указал через иллюминатор на скалистое плато, видневшееся километрах в пяти от нас; оно уже было свободно от льда, и выглядело достаточно стабильно, чтобы продержаться несколько десятков миллионов лет.
— Конечно, — кивнул Кай, — но я не об этом. Мы уже скоро сутки как не спим. И не едим нормально. Нужен полноценный отдых — иначе во время очередного выхода мы рискуем допустить ошибку.
Я задумался на секунду. Потёр виски. И понял, что напарник прав: в голове надсадно гудело, руки были непривычно тяжёлыми, мысли ворочались неохотно, словно большие булыжники.
Всё-таки не зря я настоял, чтобы взять запасов на целые две недели.
— Добро, — кивнул я, — сейчас перелетим на новую стоянку, и отдохнём. Спим по очереди, по шесть часов. Первая вахта моя.
Я увидел, что Кай набрал воздуха в грудь, чтобы начать запираться — конечно, он хотел стоять на вахте первым. Но я знал, что он хуже переносит земные условия. И за несколько месяцев после Венеры его организм потерял первичную адаптацию к повышенной гравитации.
— Никаких возражений, это приказ! — сказал я.
Кай выдохнул, и опустил глаза, так ничего и не сказав.
Компьютер челнока по звёздам определил время, на которое мы прыгнули в этот раз, и наши новые географические координаты. Тут ждал небольшой сюрприз: мы были чуть ли не на экваторе. В предыдущие скачки нам не слишком везло с местностью — мы выныривали или в периоды оледенения, или в приполярных областях. Так что теперь, после постоянной давящей белизны перед глазами, голый чёрный базальт выглядел чуть ли не празднично.
Короткий перелёт прошёл без приключений. Мы спокойно набрали нужную тягу, спокойно оторвались, и так же спокойно приземлились — уже в новой точке. Я установил новую конфигурацию силового поля, и погасил свет в рубке.
— Выспись хорошенько, — напутствовал я Кая, — не вздумай отправиться на тренировку, или заняться учёбой!
На челноке был небольшой спортзал, небольшой прощальный подарок от Камелии — она распорядилась оборудовать.
— Не буду, — пообещал Кай, отстёгиваясь от кресла.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая мир вокруг привычными оттенками багрянца. В какой-то момент я понял, что даже скучаю по закатам на Марсе, обыкновенно зеленоватым… времени прошло слишком мало, ни я ни Кай ещё толком не почувствовали, какая пропасть теперь отделяет нас от того, прежнего мира. Даже Солнце, по моим ощущениям, стало как-то больше за последние несколько прыжков. Я не знал, был ли этот эффект обусловлен атмосферными явлениями, или правда наша звезда выросла — но выяснять это у меня не было ни сил, ни желания.
Про себя я решил, что надо внимательнее наблюдать за напарником, и не пропустить момент, когда его «накроет». А в том, что рано или поздно это произойдет, я почти не сомневался.
Я наблюдал за тем, как в вечереющем морозном небе вспыхивают первые звёзды. Интересно, удалось ли марсианским детям достичь своей звезды? Нашли ли они подходящую планету? Я верил, что когда-нибудь узнаю ответы на эти вопросы…
Край Солнца почти скрылся за горизонтом; на дальний ледник у границы каменистого плато легли длинные тени. И в этот момент я заметил нечто совершенно невозможное.
Как будто через тонкий снег шла цепочка следов. Я пару раз моргнул, чтобы убедиться, что мне не привиделось. Но нет: следы стали ещё более отчетливыми. Частая цепочка чередующихся черных точек.