Тропа желаний
– Но нам нужно знать правду! – умоляла Валя.
– Мне не нужно. Коле, который уже навсегда влюбился в Елену, тоже, – заявляла Тереза. – Кому когда правда была нужна? Все верят в то, во что хотят поверить. Тебе ли не знать. Мы сколько небылиц про свои семьи услышали? Ты во все поверила? Давай оставим эту девочку в покое. Пусть хотя бы она не столкнется с тем, что мы пережили. И Алик… он очень умный мальчик, но тревожный. Ты молодец, что завела цыплят. Лучшего и не могла придумать. Алик иногда замирает, будто чего-то боится. Надо дать ему возможность успокоиться. Он ребенок, зачем ему сейчас знать правду? Он не поймет, не должен понимать. Ты хочешь ему жизнь сломать, как сломали мне и тебе?
Валя замахала руками, будто отталкивая от себя воспоминания, прошлое…
– Иногда нужно не задавать вопросов. Не вмешиваться, куда не просят. Жизнь сама все решит, – тихо сказала Тереза. – Иначе зачем она нас оставила в живых, хотя всех близких унесла? Может, для того, чтобы мы помогли этой девочке с ее ребенком, которые больше никому не нужны?
– Да, ты права, – расплакалась Валя.
– Только сейчас прекрати плакать, умоляю тебя. Ты же знаешь, что у меня от твоих слез голова начинает болеть, – строго сказала Тереза. – Ты куда шла? Вот туда и иди, дай мне еще полчаса полежать. Что там с погодой? Опять дождь обещают? Мне нехорошо что-то…
Тереза очнулась, не помня когда и в какое время. На кровати сидел Алик с цыплятами.
– Ты мне тут курятник решил устроить? – строго спросила Тереза.
– Мам, она очнулась, ругается! – радостно объявил Алик.
– Это хорошо, раз ругается, – к постели Терезы подбежала Валя. На кровать присела Елена, которая держала в руках чашку.
– Вам надо это выпить, – сказала она.
– Ничего мне не надо. Я прекрасно себя чувствую. Если бы Валя не будила меня ни свет ни заря, ничего бы не случилось, – отмахнулась Тереза. – Не могу рано вставать, что считается большой проблемой, если живешь в деревне.
– Да, она с детства такая! – подтвердила Валя, трогая лоб Терезы и норовя посчитать пульс. – Не может она рано. Сразу зеленая и синяя становится. Терочка, но я же тебя не заставляла так рано! Ты сама вставала! – восклицала Валя.
– Поспишь с тобой, если ты громыхаешь у меня на кухне с пяти утра, будто я сама себе яичницу не могу пожарить, – хмыкнула Тереза.
– Да, я лучше с утра все сделаю. Вечером не могу, – улыбнулась виновато Валя.
– Тетя Терра, вам еще рано в гроб. Вы мне обещали, – заявил Алик. Он пытался собрать на руки цыплят, разбредшихся по кровати.
– Выпейте, пожалуйста, – попросила ласково Елена, – вот, несколько глоточков. Это просто чай сладкий.
– Выпью, если ты, Алик, унесешь от меня свой курятник в курятник, а ты, Валя, прекратишь закатывать глаза и щупать меня, будто я уже умерла и лежу холодная.
Алик немедленно собрал всех цыплят, а Валя отошла от кровати.
– Так-то лучше, – улыбнулась Тереза. – Развели тут панику. Неужели пожилая женщина не может немножко поспать, когда ей захочется?
– Вы не спали, у вас был обморок, – заметила Елена. – Кажется. Выпейте, пожалуйста.
– Шантажисты, – ответила Тереза, но выпила то, что налила ей в чашку Елена. – Ужас какой! Гадость. Лена, кто тебе наврал, что это чай с сахаром? Валя? – закричала она, глотнув.
– Это травяной отвар, – призналась Елена. – Но он помогает от обмороков. И сил придает. Тетя Валя тут ни при чем. Я сама заварила.
– Детка, а ты откуда такой рецепт знаешь? – ахнула Тереза.
Елена промолчала. Валя уже открыла рот, чтобы повторить вопрос, но тут в комнате снова появился Алик. Цыплята бежали следом.
– Я тоже пью гадость, которую мне мама наливает, когда болею. Но терплю, и вы потерпите. Надо до конца выпить, – заметил он строго, залезая на кровать.
– Я же просила тебя их унести! Почему они опять по мне ходят? Я им, что, мать-курица, в смысле квочка? Предупреждаю, если они накакают на мою постель, я их убью и зажарю тебе на ужин, – заявила, стараясь сдержать улыбку, Тереза.
– Мам, тете Терре совсем хорошо, – радостно объявил Алик.
– Мне не хорошо, убери с кровати своих пернатых! Лучше бы ты завел собаку! Толку бы больше было, – ответила Тереза.
– Мам, мы заведем собаку? – воскликнул тут же Алик. – Мам, ну давай, пожалуйста. Мы же больше никуда не уедем, да? Мы же тут надолго, да? Я больше не хочу никуда уезжать. Мне тут нравится.
– Алик, что сказала тетя Тереза? Отнеси своих цыплят в курятник. Про собаку потом поговорим, – строго сказала Елена и чересчур быстро пошла на кухню.
– Лялечка, – окликнула ее, снова разволновавшись, Валя. – Почему Алик так говорит? Разве вы собираетесь уехать? Что-то случилось? Мы тебя чем-то обидели?
– Мало ли что ребенок сказал? Для него переезд – это приключение. Может, приснилось что или фантазии? – отмахнулась Елена и все-таки сбежала на кухню.
– Вот о чем я тебе и твердила! Тут точно что-то не так. Наверняка у них случилась беда! – Когда Елена и Алик вышли из комнаты, Валя плюхнулась на кровать Терезы и допила отвар из ее чашки.
– Валя, ты точно не дашь мне спокойно умереть. Еще и лекарства за меня выпьешь, – буркнула Тереза.
– Конечно не дам! Зачем ты меня так пугаешь? Устроилась тут без сознания лежать! Тебе сколько лет, чтобы в обмороки прямо со стула падать? В нашем возрасте с сердцем можно аккуратно лечь в кровать или с давлением. С обмороком уже неприлично! – возмутилась Валя и промокнула невольно выступившие слезы уголком простыни, которой была укрыта Тереза. – Как ты меня напугала! Прежде чем падать, могла бы не только о себе подумать, как тебе хорошо будет лежать, а еще обо мне! Даже не думай больше так делать! Давай, вставай, делай свои уроки, не знаю, что хочешь. Только не смей сейчас меня подвести. Как я тут с ними одна управлюсь? Кто Алика будет учить? Ты же знаешь, я только с животными умею, а с вашими прописями не могу. Только Алику этого не говори. Он считает, что я все-все знаю. Такой умный мальчик. Спрашивает меня, как лечить курицу, если она заболела. Вот разберемся с Лялечкой и Аликом, все узнаем, убедимся, что у них все хорошо, тогда ложись в свой обморок на сколько захочешь. Слова тебе не скажу. Обещаю, даже нашатырь тебе под нос не буду пихать!
– Нет, ты все же попробуй сначала нашатырем. Вдруг я еще живая буду, а ты меня уже похоронила? – рассмеялась Тереза, но взяла руку Вали и сжала ее так крепко, как могла. – Устала я что-то. Переживаю… Боюсь я за них. Да, ты права, что-то произошло у Лены, она скрывает, не может рассказать. Но как узнать? Видишь, она закрывается сразу же. Так что давай, это ты умеешь как никто, заболтай ее своими причитаниями и выясни, что ее тревожит.
– Пробовала, – отмахнулась Валя, – она только рассказала, что они сначала жили в другом доме, у дальних родственников, но там своя семья большая, поэтому переехали сюда. Чтобы никому не быть обузой. Я спрашивала у нее телефон или адрес дяди Георгия, но она говорит, что ключи ей передал двоюродный брат. По тете Лиане. Не знаю, что и думать.
– Как зовут двоюродного брата? – уточнила Тереза.
– Тоже Алик. Так в семье всегда называли, а полного имени она не знает, – пожала плечами Валя. Мол, дело безнадежное. Алик мог быть Алексеем, Александром, Альбертом, Алибеком…
– Надо пойти на почту. Нина наверняка знает новый адрес дяди Георгия, – размышляла вслух Тереза.
– Ой, Нина только тебя послушает, ты же знаешь, она считает, что вся почта ей лично принадлежит, – отмахнулась Валя. – Мне она точно ничего не скажет. И проще Колю попросить письмо или телеграмму в городе отправить, чем к Нине на почту идти. Она сразу начнет придираться – то цифру на индексе не так написала, то адрес неразборчиво. Я все понимаю, ей не с кем после Темура поругаться, натура такая, но зачем так издеваться, а? Я ей что, каллиграфия? А как она отправила телеграмму тети Залины, ты помнишь?
Тот случай помнила вся деревня. Тетя Залина по случаю собственного юбилея – 75 лет – решила повидаться со всеми родственниками и пригласить в гости. И спросила у Нины, как лучше сформулировать приглашение, чтобы было не очень затратно – разоришься ведь телеграммы с длинным текстом отправлять на как минимум пятьдесят адресов.