Бенефис Лиса

В Серебристом приливе, в спальне, смежной с его офисом, Мюллер торопливо надевал форму. Он услышал, как открылась наружная дверь, и Клейст позвал его:
— Вы здесь, господин капитан? Вы нас вызывали?
— Да, входите, — отозвался Мюллер.
Он вошел в кабинет, застегивая на ходу китель, взял ремень с маузером в кобуре и быстро застегнул его на себе.
— Что-то случилось? — спросил Клейст, вид которого был просто ужасен. Кровоподтеки вокруг глаз стали темнее, и наложенная в госпитале повязка на нос тоже не украшала.
— Можно сказать и так. Я только что узнал, что прилетает Роммель, по-видимому, ради внезапной инспекции. Я должен ехать в аэропорт. Ты отвезешь меня, Эрнст, — приказал он Грейзеру.
— А как же я?
— С таким-то лицом? Я хочу, чтобы ты не приближался к Роммелю больше, чем на милю. Лучше тебе взять пару выходных, Вилли. Держись подальше. — Он повернулся к Грейзеру. — Поехали.
Когда они вышли, Клейст подошел к шкафу, где капитан держал напитки, достал бутылку коньяка, налил себе в стакан щедрой рукой. Он опорожнил стакан одним глотком, вошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Зрелище было ужасным, к тому же все лицо болело. И виноват чертов ирландец!
Он налил себе еще коньяка и сказал тихо:
— Погоди, свинья, ты у меня дождешься. — Он чокнулся со своим отражением в зеркале и опрокинул стакан.
В Ситроене по дороге в аэропорт, когда они миновали гавань и ехали вдоль эспланады, Грейзер сказал:
— Кстати, об этом разговоре с братом, который у меня был заказан со Штудгартом на вчерашний вечер.
— Он мог что-нибудь сообщить?
— Нет. У него был выходной. Сегодня он в вечернюю смену. Я с ним поговорю.
— Теперь это уже неважно, — сказал Мюллер. — Ничего загадочного относительно друга Фогеля больше нет. Он, очевидно, просто опередил фельдмаршала, вот и все.
— Что хочет Роммель? — спросил Грейзер.
— Если посмотреть на береговые укрепления и огневые точки вдоль всего французского побережья южнее Дьепа, как раз половина находится на этих островах, — объяснил ему Мюллер. — Возможно, в ожидании вторжения он хочет взглянуть, что он получил за свои деньги. — Мюллер взглянул на часы. — Но сейчас все это неважно. Ну-ка поднажми. У нас всего десять минут.
При въезде в аэропорт Мартиньи задержался всего на мгновенье, чтобы показать свое удостоверение. Поскольку он надел форму, это было простой формальностью. Около главного входа было припарковано несколько машин, рядом с ними стояли водители, явный признак официального сборища. Большой черный лимузин Остин был украшен вымпелом военного коменданта.
Мартиньи поставил Кубельваген позади Ситроена Мюллера, в котором за рулем сидел Грейзер, единственный водитель не в военной форме. Мартиньи игнорировал его и вошел в здание аэропорта. Повсюду были люди в военной форме, в основном, Люфтваффе. Он явно ощущал отчуждение, когда проходил мимо, но страха это не вызывало. Ему придется наилучшим образом разыграть ту карту, которую ему подкинула судьба.
Неккер с группой офицеров, среди которых был и Мюллер, ожидали на площадке за зданием аэропорта. Был выстроен почетный караул Люфтваффе. Подошел майор, с улыбкой, выражавшей некоторую нервозность. За ним шел Мюллер.
— Они будут с минуты на минуту. — Он предложил сигарету из серебряного портсигара. — Невероятный шок для всех нас. Фельдмаршал прибывает как гром среди ясного неба, но не для вас, я полагаю.
Мартиньи теперь понял. Они думали, что существует связь между его необъяснимым появлением на острове и неожиданным визитом Роммеля.
— Разве? Не пойму, что вы имеете в виду, дорогой Неккер.
Неккер удивленно взглянул на Мюллера. Было ясно, что ни один из них ему не поверил, что прекрасно подходило для сложившейся ситуации. Он отошел немного в сторону и остановился, сложив руки за спиной, стал присматриваться к аэропорту. Здесь было семь сборных ангаров, сооруженных, очевидно, Люфтваффе. Ворота одного из них стояли нараспашку, являя взору три двигателя и характерный фюзеляж JU52 из гофрированного металла, транспортного самолета Юнкерса, который являлся рабочей лошадью германской армии. Других самолетов видно не было.
  
— Продолжает играть в загадочность, — сказал Неккер Мюллеру, скривив рот.
Мартиньи снова присоединился к ним.
— Вижу, Люфтваффе не многое может предложить.
— К сожалению. Враг имеет подавляющее превосходство в воздухе в этом регионе.
Мартиньи указал на дальний ангар.
— Что здесь делает JU52?
— Это почтовый самолет. Совершает рейсы раз в неделю. Только пилот и наблюдатель. Всегда под покровом темноты. Они прилетели прошлой ночью.
— И снова улетают?
— Завтра ночью.
Стал слышен нарастающий гул двигателей. Они повернулись и увидели Сторч, заходивший на посадку со стороны залива Сент-Оуэн и вскоре совершивший безупречное приземление.
Конрад Хофер коснулся рукой плеча Баума, чтобы подбодрить его, пока пилот, оберлейтенант Сорса, выруливал машину к группе встречавших офицеров. Баум обернулся, коротко кивнул Хоферу, подправил наклон фуражки, натянул плотнее перчатки. «Твой выход, Хейни, — сказал он себе. — Так не ударим же лицом в грязь».
Сорса поднял дверь, и Хофер выпрыгнул из самолета. Он обернулся, чтобы помочь Бауму, который успел расстегнуть старый кожаный плащ, чтобы были видны у него на шее Голубой Макс и Рыцарский крест. Феликс Неккер вышел вперед и отсалютовал ему строго в соответствии с формой военного приветствия, как солдат солдату.
— Фельдмаршал. Это величайшая честь для нас.
Баум небрежно коснулся козырька фуражки маршальским жезлом.
— Вы?
— Феликс Неккер, сэр. Временно исполняющий обязанности командующего. Полковник Хейни отбыл на Гернси. На совещание с генералом фон Шметтовым.
— Да, мне это известно.
— Если бы мы только знали, что вы прибудете… — продолжал Неккер.
— Но вы не знали. Конрад Хофер, мой помощник. Так, кто у нас здесь?
Неккер представил офицеров, начав с Мартиньи.
— Штандартенфюрер Фогель, но, полагаю, вы знакомы.
— Нет, — сказал Мартиньи. — Я никогда не имел удовольствия встречаться с фельдмаршалом раньше.
Неудовольствие Роммеля было очевидно каждому. Он прошел дальше, знакомясь с Мюллером и другими офицерами, потом обошел почетный караул. А после этого просто пошел к ближайшему зенитному орудию, все потянулись за ним. Он поговорил с орудийным расчетом, потом по траве направился к ангару, где в ожидании замерла наземная бригада Люфтваффе.
Наконец он повернул назад к зданию аэропорта. Посмотрев на небо, сказал:
— Прекрасная погода. Она еще постоит?
— Прогноз хороший, фельдмаршал, — сообщил Неккер.
— Прекрасно. Я хочу посмотреть все. Вы понимаете? Я возвращаюсь завтра, возможно даже, завтра вечером, так что нам нужно место для постоя на ночь. Но, естественно, с этим можно разобраться позднее.
— В офицерском собрании Люфтваффе приготовлен легкий ланч, господин фельдмаршал. Они сочли бы это величайшей честью, если вы согласитесь разделить его с ними.
— Конечно, майор, но после этого, работать. Мне нужно многое посмотреть. Итак, куда мы направляемся?
Офицерское собрание находилось наверху, в помещении, которое до войны было рестораном. Здесь предлагался небольшой выбор салатов, жареный цыпленок и консервированная ветчина. На стол подавали застенчивые молодые парни из Люфтваффе, которых одели в белые халаты для выполнения роли официантов. Офицеры ловили каждое слово фельдмаршала, сознавая свою близость к величию. А Баум с бокалом шампанского в руке упивался своей ролью. Ему казалось, что он наблюдает со стороны, является одновременно и зрителем тоже. И точно знал, что хорош в своей роли.
— Мы были удивлены, что вы решили лететь днем, господин фельдмаршал, — сказал Неккер.
— И без эскорта, — добавил Мюллер.