Похоже, это любовь (ЛП)

– Пожалуйста, помоги.
Лицо Ника вмиг посерьезнело.
– Что угодно. Только скажи.
– Ох, спасибо. – Положив ладони на его бедра, Джордан развернула Нику к торговому залу. – Стой здесь. Смотри, чтоб никто ничего не спер и не выпил украдкой. – Она шагнула в коридор, но оглянулась. – И ничего не трогай.
И поспешила в уборную, пока глазные яблоки не пожелтели и не вывалились.
Вернувшись, Джордан обнаружила Ника на том же посту.
Он указал на дверь:
– А это нормально, что два парня пришли с тележкой и укатили с собой пару ящиков вина? Они взяли только какую-то розовую фигню, потому я решил не поднимать шум.
– Ха-ха. – Джордан обошла его и скользнула за стойку. – Спасибо, что присмотрел. А вообще, что ты тут делаешь? – Осознав, что вокруг полно свидетелей, она исправилась: – В смысле, такой приятный сюрприз. Дорогой.
Ник пожал плечами:
– Я заработался допоздна и уже собирался ехать домой, как вдруг почувствовал внезапное желание увидеть мою девушку.
«За ним следят», – догадалась Джордан.
– Я заканчиваю через двадцать минут. А потом можем взять чего-нибудь перекусить.
Ник посмотрел на часы:
– Ты до сих пор не ужинала? Когда выберешься из магазина, будет уже девять-тридцать.
– Девять-двадцать, – очаровательно улыбнулась Джордан, – если мой возлюбленный поможет мне прибраться.
К другому концу стойки подошел покупатель, и Джордан оставила Ника ворчать в одиночестве. А освободившись через несколько минут, заметила, что он исчез. Беглый осмотр показал, что в магазине его нет, но времени переживать об этом не было, пока не закрылась дверь за последним клиентом.
Джордан с размаху защелкнула замок.
«Я выжила».
Не в обиду чудесным клиентам, которых она так ценит, но казалось, они никогда не свалят. Джордан задернула шторы на фасадных окнах и огляделась.
Дерьмо. Настоящая катастрофа.
В дверь постучали. Джордан шагнула вперед, собираясь сообщить запоздалому гостю, что магазин закрыт, но за стеклом обнаружился Ник. Пришлось впускать.
Он все еще ворчал:
– Ты и так слишком тощая. Встреться ты с моей матушкой, она бы тебя приковала наручниками к кухонному столу и неделю откармливала лазаньей. – Ник поднял два пакета из «Портильо». – Я не знал, что предпочитают богатые наследницы: хот-доги, бургеры или итальянское мясцо – тут я пропущу очевидную шутку, – потому взял все.
При виде красно-белых полосатых пакетов – чикагское питание во всей красе – у Джордан подогнулись колени.
– Прошу, скажи, что у тебя там есть картошка фри с сыром, – прошептала она.
– Ага.
Джордан едва не вырвала пакеты из рук благодетеля.
– Ты бог!
Они выбрали столик между стеллажами, и пока Ник распаковывал еду, Джордан схватила бутылку зинфанделя.
– Будешь?
Ник вскинул бровь:
– Вино с картошкой фри? Нет, спасибо.
– Вино подходит ко всему. Ведь оно означает, что рабочий день окончен.
Широким жестом наполнив бокал, Джордан взвесила варианты и решила, что богатые наследницы предпочитают бургеры. Со счастливым вздохом она устроилась поудобнее, впервые за день давая ногам отдохнуть. А когда откусила гамбургер, не смогла сдержать стона.
Ник махнул итальянским сэндвичем с говядиной:
– Реакция даже посильнее, чем на вино, которое мы пробовали на вечеринке Экхарта. «Шато Севилья» или типа того.
– «Севонн». И ничто не сравнится с этими гамбургерами. Когда я была маленькой, мы каждый субботний вечер ходили в «Портильо». – После очередного укуса Джордан зажмурилась. – Боже, сто лет их не ела. – А открыв глаза, поймала на себе пристальный взгляд Ника. – Что?
– Просто… когда ты ешь или пьешь, у тебя лицо такое… – Он осекся и шумно выдохнул. – Неважно. О чем мы говорили?
Джордан кивнула на свой бургер:
– Еда. Вино.
– Точно. Так вино означает, что рабочий день окончен? Броско. Тебе стоит распечатать это на наклейке и прилепить на бампер «мазерати».
Она улыбнулась:
– Я подумаю.
Ник глотнул газировки.
– А кто привел тебя в мир вина?
Джордан обмакнула картошку в сырный соус.
  
– Мама. Она его очень любила. Когда я училась в школе, у отца была вип-ложа в Юнайтед-центре, (Крытая спортивная арена. Прим.пер.) и все лето он водил Кайла на игры «Чикаго Буллз». (Баскетбольная команда. Прим.пер.) Меня тоже звал, но спорт… – Она скорчила рожицу. – Совсем не мое.
– Кощунство.
– Тоже самое могу сказать о твоих постоянных отказах от хорошего вина.
– Хм. – Ник не выглядел убежденным.
– В общем, – продолжила Джордан, – в такие вечера мы с мамой ходили ужинать. Она называла это нашими девичниками и разрешала мне выпить бокал вина, из-за чего я чувствовала себя очень взрослой. Но папе с Кайлом об этом говорить запрещалось. Вино было нашим секретом, нашим с мамой.
Она улыбнулась воспоминаниям и сделала очередной глоток.
– Мне жаль, что она никогда не увидит твой магазин, – мягко сказал Ник. – Она бы наверняка тобой гордилась.
Глаза защипало. Джордан прокашлялась и постаралась вернуть беседе легкость:
– Только потому, что я выигрышно смотрюсь на фоне Кайла. Он установил для близнецов Родс очень и очень низкую планку.
Ник рассмеялся:
– Думаю, ты на любом фоне отлично смотришься.
От удивления она отшатнулась:
– Обалдеть. Это что, комплимент?
Ник даже жевать перестал, будто только осознав, что ляпнул. Через мгновение он проглотил кусок и пожал плечами:
– Конечно. Даже я могу отвесить своей фальшивой подружке комплимент, если того требует роль. – Он подмигнул. – Слышала б ты, как я нежности нашептываю.
– Уверена, ты неподражаем. – Джордан обмакнула еще одну дольку картофеля в расплавленное сырное великолепие. – А что насчет тебя? Как ты попал в ФБР?
– Ну, корни этой истории уходят во времена, когда десятилетний я угодил за решетку.
– Десятилетний? – рассмеялась Джордан. – О, Ник, маленький проказник. Что ты натворил?
– Мы с братьями разбили парочку окон, когда нас обозвали бакланами. Отец, в то время сержант нью-йоркской полиции, притащил нас в участок и на шесть часов запер в камере. Мы до смерти перепугались.
– Немудрено, – с улыбкой ответила Джордан. – Мне жаль. Не сомневаюсь, это был весьма травмирующий опыт.
Ник выхватил из ее руки картошку в сыре.
– Продолжишь издеваться, я съем их все до одной.
Джордан состроила серьезное лицо.
– Внимательно слушаю.
– Когда мы тем вечером вернулись домой, папа усадил нас с братьями и сказал, что любое его действие отражается на полицейском управлении Нью-Йорка, а любое наше действие отражается на нем. И, мол, он надеется, что с этого момента мы будем вести себя так, чтобы не посрамить его значок. – Ник помолчал. – Помню, я тогда подумал, что тоже хочу иметь работу, которой буду так же гордиться. И эта мысль засела в голове. Сразу после колледжа я пошел в полицию. Все было хорошо, но после пяти лет я понял, что жажду большего. Так и попал в ФБР. А по окончании Академии меня перевели в Чикаго. Предполагалось, что всего на три года, но мне здесь понравилось. Не так уж плохо жить чуть вдали от семьи.
Джордан поболтала вино в бокале.
– Что они думают о твоих секретных заданиях?
Ник усмехнулся:
– Мама возмущается об этом на каждом углу. – Он вдруг заговорил с сильным нью-йоркским акцентом: – Мой сын – агент ФБР. Думаете, у него есть время позвонить мне между всеми этими важными делами, которыми его завалили? Я тут помру, а он даже не узнает.
Джордан рассмеялась, наслаждаясь редким экскурсом в мир настоящего Ника Маккола. До сих пор он был сплошной тайной.
– Держу пари, ты по ним скучаешь.
Он пожал плечами:
– Естественно. Хотя братьям стараюсь этого не показывать. Наши отношения основаны на сарказме и доведении друг друга до бешенства.
– О, мне это знакомо, – признала Джордан.
Ее отношения с Кайлом тоже строились не на сентиментальных признаниях.