Бог войны (СИ)

— Как думаешь, — император сформировал в руке увесистый молот, чуть поменьше боевого но побольше кузнечного, — если я ударю твою куклу по макушке, она откусит тебе…
Катрин исчезла, растворившись ворохом золотистых искр — Салазар сумел отвлечься от ежесекундного спасения себя и развоплотить доппеля. Император запрокинув голову громогласно рассмеялся, удачно спародировав театральный смех брата, а потом размахнувшись молотом, обрушил его на колено Салазара.
Полюбовавшись на выгнутую явно не в правильную сторону ногу брата, император развоплотил молот и похлопал Салазара по щеке.
— Восстанавливайся. Продержись часика четыре, думаю, к тому времени сумеешь подавить яд. Я вообще-то приготовил противоядие, но это на тот случай если бы ты действительно оказался при смерти, — император достал из кармана пробирку с зеленой жидкостью и подбросил ее на ладони, — а так я вижу, что ты и сам неплохо справляешься.
Император убрал пробирку с противоядием обратно в карман и позвав за собой Мендакса, пошел к выходу из комнаты. У самой двери он остановился и обернулся к неподвижно лежащему на кровати Салазару.
— Пока отдыхаешь, подумай вот о чем брат. Я единственный в этом проклятом мире, кто не хочет твоей смерти. В любом другом месте тебя убьют. Никто не будет возиться с твоим хлопотным и дорогостоящим содержанием под стражей. Рано или поздно, но прикончат, как мы с тобой видим, это не трудно. Я же тебя всего лишь изолирую от людей, чтобы ты никому не причинял лишнего вреда. Условия изоляции — обсуждаемы. Если захочешь сотрудничать, приходи в мой кабинет, мы будем там, охрана проведет. Если захочешь попытать счастья сам — можешь выйти в окно. Я тебе даже оставил в шкафу комплект одежды и деньги на первое время, чтобы тебе не пришлось никого убивать ради штанов… Но не могу гарантировать, что трусы не пропитаны отравой. У нас в химлаборатории появился новичок — удивительно одаренный студент, такие яды бодяжит, просто диву даюсь.
Дверь захлопнулась, словно отрезав веселый смех императора, а Салазар, дыша через раз и едва ли не в ручном режиме заставляя сердце биться, остался лежать, пережидая действие отравы.
Четырех часов ему не понадобилось — он справился за два. Очистил организм от яда, залечил сломанное колено, и, одевшись, направился слегка прихрамывая к кабинету брата. Обида и желание оторвать тому голову, а вместе с ним и всякому кого встретит на пути, уже прошла, и Салазар понял, что Валдор был прав. Валдор был прав в своих суждениях и доказал их, наверное, единственным способом, который Салазар смог понять. Попытайся брат объяснить ему теоретическую возможность сделать то, что он сделал на практике, Салазар бы ему не поверил.
— Ну что братец, — улыбнулся император, когда Салазар показался в дверях его кабинета, — вижу ты наконец готов к конструктивному диалогу? И ты даже одет, удивительно. Быстро учишься.
— Ты подлый ублюдок и когда-нибудь я убью тебя очень мучительным способом, — поприветствовал брата Салазар, — но не сегодня.
— Видишь, как здорово, мы уже находим общий язык. Как в детстве.
— Я тебя в детстве презирал.
— Не презирал, а завидовал, Салли, потому что меня любили больше, — император снова рассмеялся. За ним такого обычно не водилось, но он просто по-ребячески, несмотря на свой более чем столетний возраст, дразнил младшего брата.
— Я тебя убью.
— Обязательно. Только сначала прикончи Де Адда. В этом конверте его последние фотопортреты, а там же самая свежая доступная нам карта Альды, чтобы ты не блуждал в поисках королевского замка по всяким свинарникам.
— Я был в этом замке, Валдор, и знаю, как его найти.
— Не сомневаюсь в тебе. Там также именная грамота Альдийского образца. Мы добыли документы с тел предателей которых купил Ланте. Мальчишка перебил их, превратив едва ли не в фарш, но уже на нашей территории, тела они забирать не стали. Мы добыли полный пакет уцелевших документов у одного из мертвых солдат, в именной грамоте есть его фотопортрет, качество правда ужасное, но если тебе будет нужно, мы сохранили его голову. Она в спиртовом рассоле, в банке, если будет надо для имитации внешности, сможешь ее осмотреть.
 
Салазар взял конверт, извлек пачку бумаги, пробежался по ней глазами, затем уложил все обратно и убрал в карман камзола.
— Мендакс к твоим услугам, если хочешь расспросить про боевые умения мальчишки, могу вызвать еще и Ланте. Есть вопросы?
— Есть, — кивнул Салазар, — я хочу чтобы кто-нибудь из твоих ввел меня в курс того, что сейчас носят, и подобрал одежду, а потом показал где тут ближайший театр.
  
Глава 17
 
Причесанный и одетый по последней столичной моде Салазар вертелся перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение так и эдак, словно пытаясь отыскать спрятавшийся где-то в укромном месте, изъян.
— И не скажешь, что мне уже сильно за восемьдесят, да Мендакс? — Салазар поправил на шее галстук и пошел к выходу из портняжного цеха при дворе.
— Больше тридцати не дал бы, — согласно кивнул архимаг, — еще одна из твоих личин?
— Представь себе, нет. Безусловно, я люблю носить маски и делаю это с удовольствием, но нынешний я — это я.
— Почему ты не стареешь?
— Не знаю, — пожал плечами Салазар, и открыл дверь подъехавшей кареты, — может быть от избытка магии? Каждое мгновение я получаю столько маны, что готов просто лопнуть от избытка силы, я не знаю куда ее девать, я даже не уверен, что смогу опустошить свой магический резерв. Мне кажется, я могу стереть с лица земли целый город и даже не замечу расхода маны. Чувствую себя, почти богом.
— И этого бога едва не прикончил новичок с химфакультета, — усмехнулся Фулгур и постучал по стенке кареты, давая знак кучеру что можно трогать.
— Не зли меня, — Салазар пошевелил пальцами, и Мендакс почувствовал как его сердце словно что-то сжало со всех сторон, — еще слово и я твое сердце просто раздавлю. Ты понял?
— Понял.
— Вот и отлично, не забывай с кем говоришь… И скажи кучеру чтобы заехал куда-нибудь, где можно купить цветы. Хотя нет, не надо, — Салазар создал крупную красную гвоздику и повертел ее в руках, — и так сойдет.
Карета остановилась в темном переулке, освещаемом тусклым фонарем, с которого уже давно не счищали пыль, и Мендакс, тут же сориентировавшись в пространстве, указал на неприметную серую дверь. На втором этаже в этом помещении располагался маленький независимый театр — вести Салазара Страшного в театр посерьезнее, где можно встретить старую аристократию, некоторые представители которой могли бы помнить этого маньяка, все же многие из старой аристократии знали его лично — Мендакс не рискнул.
Заняв места, в первом ряду, Фулгур и Салазар насколько могли, попытались погрузиться в разворачивающееся на сцене действо. Безумный братец императора, казалось и правда был увлечен представлением — Фулгур вспомнил, что еще до серии кровавых убийств, тот и сам был не чужд сцене. Мендакс же, расслабиться и погрузиться в пьесу не мог — ему каждую секунду казалось, что у Салазара сорвет крышу и он примется всех убивать, просто потому что ему не понравится, ну, может быть, цвет занавеса.
Салазар же, вел себя на удивление прилично, хлопал в нужных местах, кричал «браво» и еще что-то похожее, видимо понимая когда это уместно, и даже подпихивал в бок Фулгура, когда зал начинал хлопать, а архимаг запаздывал.
— Прояви уважение к актерам, — произнес шепотом Салазар, и сжал кулак. Заставив Мендакса захрипеть, хватая ртом воздух, — люди старались, репетировали, будь человеком, тебе что, лень ударить ладонью о ладонь?
— Как ты это делаешь? — спросил Салазара Мендакс, когда пьеса подошла к концу и он понял, что безумный брат императора не убьет его за то, что тот разговаривает во время представления, — невозможно воздействовать волей, на существо с волей. Сначала сердце, теперь вот горло, чуть не задушил. И там, в тюрьме ты воздействовал на людей и телекинезом и голой магией. Это невозможно. Организм просто отторгает негативное воздействие.