Вероника, я люблю тебя! (СИ)

— Марк, — хнычу я. — Ну же!
— Уже не терпится, да? — Улыбается нахально.
Он обнимает мою спину, немного приподнимает от кровати. Я обвиваю его ногами, запускаю пальцы в его волосы.
— Давай же, — требую я, выгибаюсь ему навстречу, поднимаю голову и ищу его губы.
— Сначала обещай, что расскажешь, — шепчет он, не давая себя поцеловать.
Блин, да я тебе всё, что хочешь расскажу!
— Я расскажу, расскажу, — говорю ему то, что он хочет услышать. Лишь бы он перестал меня мучить и дал то, чего так жажду.
— Хорошая девочка, — улыбается он и накрывает мои губы поцелуем. В тот же момент я чувствую его движение вперёд, глубь меня и забываю обо всём на свете. Я испытываю такое наслаждение в его руках, что разум мой затуманивается, а мысли путаются. Я полностью отдаю ему себя, растворяюсь в нём, кричу его имя снова и снова. Мне теперь не нужно сдерживаться, ведь мы дома, а не в больнице. Здесь я могу быть собой рядом с человеком, которого так люблю.
Позже мы лежим в объятиях друг друга. Наши тела покрыты потом. Моя голова покоится у Марка на плече. Он целует мою макушку, гладит спину.
— Ну, так почему ты плакала в палате? — Спрашивает он.
Я знала, что не отстанет. Ему не понравится то, что я скажу.
— Я думала о маме, — тихо говорю я. — О том, что я скучаю по ней. Я хотела бы с ней увидеться и поговорить.
Марк шумно вздыхает.
— Я просто поражён! — Говорит. Как я и думала, он недоволен. — Ника, она наговорила тебе столько гадостей, выгнала из дома! Даже ни разу не позвонила тебе, пока ты живёшь здесь! И трубку не брала, когда ты хотела сообщить, что лежишь в больнице с травмой головы. Как можно скучать по такому человеку?
Я прикрываю глаза. Он прав, но что я могу поделать? Я так чувствую.
— Малыш, эта женщина не стоит ни одной твоей слезинки, ни одного твоего переживания, — продолжает он, прижимая крепче к себе. — А тебе, между прочим, нужен покой, ты ещё не окрепла после травмы и простуды. Я помню, как плохо тебе было первые дни. Не хочу, чтобы ты опять страдала!
Мне дороги его слова, но и он должен меня понять!
— И к тому же, твоя мать сказала, что у неё нет дочери больше, такое нельзя простить, а ты видимо готова!
Простить её? Смогла бы я?
— Всё это я прекрасно понимаю, но я тоже виновата.
Он фыркает.
— В чём ты виновата?
— Может она сказала это не всерьёз. Может быть, ей просто стало обидно, что я выбрала тебя, а не её. Вот и решила сделать мне побольнее.
— Она вообще не имела права ставить тебя перед таким выбором, Ника.
Он нервничает. Я привстаю немного, натягивая на себя плед.
— Знаю, но ведь у неё тоже есть чувства, наверно нужно постараться понять. Я у неё одна. И, по-своему, она переживает за меня.
Мне кажется, я несу чушь.
Марк встаёт, одевается. Подходит к шкафу, достаёт тёплый свитер. Надевает. Собрался куда-то?
— Куда ты?
Он раздражен, вижу это.
— Пойду, пройдусь. Не могу больше слушать чушь, которую ты несёшь. Как можно понять человека, который выгнал тебя из дома? Который, всю жизнь вытирал об тебя ноги, не давая высказать даже собственное мнение?
— Я…
— Ты слишком наивна, Ника. Иногда это раздражает!
Вот как! Смотрю на него. Он зол.
— Марк…
— А может, ты уже жалеешь, что выбрала меня и не осталась с мамочкой?
Он разворачивается и орёт на меня. Я открываю рот, но не могу и слова вымолвить. Как я могу жалеть об этом?
— Ты так защищаешь её, может, потому что хочешь к ней вернуться? Хочешь бросить меня? Наверное, одумалась, и хочешь прекратить свой бунт. Ведь твоя дорогая мамаша считает, что наши отношения это только твоё маленькое сопротивление ей. Может, это и правда так?
Он завёлся ни на шутку, только из-за того, что я стала защищать мать. Наверное, зря я это затеяла. Но он сам хотел знать, почему я плакала в больнице. А я хотела быть честной. Он стоит и смотрит на меня. Ждёт моего ответа. Как он вообще мог подумать, что я с ним только, чтобы досадить моей матери? Ведь знает, как я люблю его!
— Что ты молчишь? — Кричит он опять. — Ответь мне, что я для тебя? Способ сказать матери нет, сказать, что не будешь подчиняться? Или нечто большее?
Я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Зачем он так кричит на меня? Зачем такой жестокий?
— Ты обижаешь меня, Марк, — шепчу я, чувствуя, как трясется нижняя губа. — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Как можешь думать, что ты это мой способ отомстить матери за её холодное и жесткое отношение ко мне? Я ушам своим не верю.
Говорю это и не в силах больше сдерживаться, отворачиваюсь к стене, с головой закрываюсь пледом и тихонько плачу.
Знаю, он здесь. Стоит, смотрит на меня. Слышит, что я плачу. Почему не уходит? Хотел же уйти!
Чувствую, как прогибается кровать под его весом.
— Ника!
Чего? Голос уже абсолютно спокоен. В нем точно живёт не один человек!
— Отстань от меня, Марк, — говорю всхлипывая.
— Ты знаешь, что это невозможно, — шепчет он. — Это не в моих силах.
Его руки подхватывают меня. Я держу плед крепко. Голову не высовываю. Марк садится, прислоняясь спиной к стене, кладёт меня к себе на колени.
— Ника, убери плед и посмотри на меня, — говорит он тихо.
— Нет, — отвечаю. Мой голос глух. Я шмыгаю носом. — Ты всегда обижаешь меня. Ты злой, нехороший человек.
— Может и так. Но ты всё равно, должна убрать этот чертов плед. Прости меня.
Как обычно! Сначала обидит, потом просит прощения, и я прощаю. Это совсем нечестно!
— Ника, — его руки пытаются раскрыть моё укрытие. — Давай же, прекращай закрываться от меня. Выгляни из-под пледа.
— Я не хочу.
— Извини меня, я не хотел всего этого говорить. Я не думаю так, ты просто меня взбесила. Защищаешь мать, когда она так жестоко поступила с тобой! Тебе следует больше любить себя. Ты заботишься о её чувствах, а она о твоих даже не думает.
Говоря это, он просовывает свою руку под плед и нежно ласкает моё голое бедро. По телу прокатывается знакомый трепет.
— Ты извинишь мне мои слова? Или мне придётся заслужить прощение? Учти, знаю много способов, от которых ты будешь в восторге, как и твоё прекрасное тело.
Я резко скидываю с головы плед. Марк улыбается, подмигивает мне. Краснею. О чём он там говорит?
— Знал, что это подействует, ты ужасно любопытная, малыш, — он проводит пальцами по моей щеке. Рука под пледом сжимает меня крепче.
— Ну, так? Что выбираешь? Прощаешь меня или будешь требовать удовлетворения?
Я закусываю губу, представляя его ласки, и видя вспыхнувший взгляд тёмных глаз. Я уже готова выбрать второй вариант, как слышу звонок в дверь.
— Кого это нелёгкая принесла? — Марк поднимает брови.
— К нам кто-то собирался сегодня?
Отрицательно качаю головой. В дверь трезвонят и трезвонят.
— Чёрт бы их побрал! Надо посмотреть кто там. Поднимай свою милую попку, — говорит он мне нежно.
Я поднимаюсь с его колен. Марк закрывает меня пледом. Встаёт с кровати.
— Стоит навалять придурку, который нам мешает!
— Марк!
— Шучу, — поднимает он руки и выходит. Я вскакиваю с кровати, одеваюсь, причёсываю волосы. Выглядываю в окно. На улице теперь светит неяркое солнце. Марк хотел прогуляться? Почему бы нет. И я тоже не против. Подхожу к двери, хочу открыть, но она открывается с другой стороны. Входит Марк, удивлённо смотрит на меня.
— Быстро ты оделась! — Смеётся.
— Кто там был?
Марк проходит в комнату, садится на кровать.
— Сосед, которого бросила жена.
— Опять звал выпить?
— Ага, причём сам уже вдоволь набрался. — Марк проводит рукой по кровати, — продолжим?
— Марк, извинения приняты. Я не обижаюсь больше, — говорю и подхожу к нему.
Он раздвигает колени, и встаю между его ног. Поднимаю его лицо к себе. Марк обнимает меня за талию. Я смотрю на него.
— Ты, правда, прощаешь мои слова?
— Да.
— Тогда поцелуй меня, — просит он, и я не в силах ему отказать. Наклоняюсь и целую его полные губы.