Она лучше, чем ты. Развод (СИ)

– Вик, поверь мне, пожалуйста… Я ошибся в прошлом и не хочу просрать все сейчас. Второй шанс дается только раз… Я все равно не отвяжусь от тебя. 
– Дамир, а как я Тане скажу об этом? – шепчу, не разрывая объятий.
Как же он пахнет, мамочки… Надышаться не могу. Задыхаюсь от счастья. Вот зачем я бегу от него, скажите на милость?
– Она умная, и так все понимает. Я поговорил с ней, Вик. Спросил, почему не просит прощение и по имени и отчеству тебя называет? 
  
– Ужас… А она что?
– Сказала, что не хочет, чтобы ее прощали. Она сама не может себя простить, Викуль. Страдает, варится в этом дерьме. Девчонка совсем ведь, глупая, неотесанная. Она ошиблась, повелась на красивую картинку… А сейчас все поняла.
– Дамир, я давно простила. И вижу, как она старается. В квартире убирается, готовит мне завтраки, обувь чистит, одежду наглаживает. И учится на отлично. Нам бы поговорить, но я жду от нее первого шага… Сама пыталась поговорить, она только отмахивается. 
– Вик, я все устрою… С предложением, – подмигивает мне Дамир.
– Погоди… И ты не хочешь проверить чувства? А чужой ребенок тебя не смущает?
– Какой еще чужой? Тот, кто живет в твоем животе? Ты с ума сошла, Молчанова? Он же твой. Остальное меня не волнует. Идите, Виктория Анатольевна, готовьтесь к подкасту. И помните о сюрпризе… 
Щеки пылают, когда я вылетаю из кабинета Дамира… От чего я бегу? Может, попробовать? Ну, что теряю? 
– Вика, где ты ходишь? У нас все готово, – строго командует Лилия Сергеевна, помогая оператору настроить оборудование.
Мы с Денисом приветствуем гостей от имени сети ресторанов. Дэн просит меня разрезать яблоки для шарлотки, а сам выливает яйца в миску. 
– Виктория, и вот это яблочко тоже разделите пополам.
Киваю, замечая, что подсунутое мне яблоко немного надрезано… 
– Дорогие телезрители, а что это у нас тут? – хитро спрашивает Денис.
– Я люблю тебя, Вика. Выходи за меня замуж, – читаю я вложенную в сердцевину яблока записку. 
Коллеги аплодируют и дружно кричат «Ура!». А я не могу сдержать слез, завидев притаившегося в дверном проеме Дамира… 
И Танюшка с ним рядом – улыбается, робко поднимая на меня взгляд…
– Так что ответит Виктория? Уважаемые телезрители, об этом мы узнаем после рекламы, – произносит Денис. 
– Я согласна, Дамир, – смахивая слезы с щек, отвечаю я. – А после рекламы мы будем печь праздничный пирог.
  
Глава 25.
 
Глава 25.
Виктория.
Боже, как же он меня целует… Голова кружится, а перед глазами пляшут черные мушки… Я будто вернулась в юность. Как там Зойка говорила – попаданка в прошлое? 
Растворяюсь в объятиях Дамира и не дышу почти… Обнимаю сильные плечи, глажу затылок, зарываюсь пальцами в его волосы… Он мой, выходит? Боюсь поверить, что все происходящее – правда… 
Отдаюсь на поруки судьбе, доверяю… Устала сопротивляться и все на себе тащить. 
И любить хочу, как в юности…
Слепо и без оглядки…
– Дамир, это становится неприличным, – шепчу, отлипая от него. – Мы весь вечер прячемся в твоем кабинете. Стыд и позор нам.
– Ага. После того как ты сказала мне да… Молчанова, давай поедем к тебе и соберем вещи? И Кейси скучает по Вилли. Ну, зачем псу жить в крохотной квартирке? Танюшка сама справится. Она умница такая стала… Хозяйственная, старательная. Гульнара ее хвалит все время. 
– Оставить жить одну? Я думала, она поселится в твоем доме? 
– Я не против, конечно. Наверное, ты права… Ей может потребоваться помощь. Она ребенок, к тому же беременная… Мало ли…
– Постой, Дамир. Я готова оплачивать аренду этой квартиры. Таня родит и захочет жить самостоятельно. 
– Оплачена на год. Так ты согласна переехать? Или будешь ждать развода? 
– Нет, не буду. И я согласна, – робко целую его в щеку. 
– Молчанова, я тебя съем ночью, – шепчет он, вновь притягивая меня к груди. – Надеюсь, тебе можно? Или…
– А если «или»? – улыбаюсь я.
– Буду ждать. Я мужик не гордый, столько лет ждал, так и еще…
– Все в порядке со мной. Но я бы хотела с дочкой поговорить. 
Танюшка убежала после праздничного чаепития. Отпросилась, сославшись на учебную загруженность… 
Дамир подвозит меня к дому и остается ждать в машине.
Сердце прыгает в груди, как резиновый мяч, когда я поднимаюсь в квартиру…
Меня встречает Вилли. Судя по мокрым лапам, Таня успела с ним погулять. 
– Привет, Танюш, – вздыхаю я, робко проходя в комнату.
– Там сырники на сковородке. Кривоватые, но вкусные, – не глядя на меня, протягивает она. 
Сидит за столом и пишет что-то, пишет… Всю свою боль, наверное, выплеснула в учебу. Муки совести, обиду, гнев…
Папаша-то не вспоминает о ней. 
Ни мне не звонит, ни дочери…
Только и успевает за своей горной козочкой бегать.
Лилия Сергеевна проболталась, что видела ее последний выпуск с его участием. Лыкова представила многочисленным подписчикам будущего мужа… 
– А ты не поухаживаешь за мной? Устала что-то…
Как подступиться к ней? Поговорить... Мы две недели живем под одной крышей, как чужие люди. Или вежливые, равнодушные соседи…
– Сейчас.
Включаю чайник, слыша ее тихие шаги за спиной. Таня распахивает дверку холодильника, вынимает сметану и варенье, а потом…
Подходит ко мне и крепко обнимает со спины…
Замираю. Слезы тотчас затапливают глаза… На столешницу капают. 
Ее дрожь такой силы, что я ее ощущаю…
– Мама… Мамочка… 
– Доченька, Таня… 
– Мама, ты меня не обязана прощать, – всхлипывает Таня. – Я так точно никогда не прощу себя. Я так ошиблась… Затмение будто, вспышка. Сама не знаю, почему я тогда… Столько наговорила всего тебе. Прости... Мне очень жаль.
– Хватит уже. Я давно простила, – обнимаю ее тонкие плечи и глажу волосы. – Ты у меня такая умница. Горжусь тобой. 
– Мам… У меня никого нет в жизни. И ты права была… Я его так сильно любила. Как ты Дамира в юности. Он мне все рассказал. Я жизни не представляла без Никиты. Потому и клюнула на обещание Жанны помочь.
– А что сейчас, Тань? Вы общаетесь? – не перестаю ее гладить я. 
– Нет. Он же… Мам, ты тогда ушла, а Никита… Он пытался меня обвинить в краже. А я ничего не делала. Просто рядом была. В квартале от того дома. Давид Вартанович нашел записи с камер видеонаблюдения и доказал, что я непричастна к краже. Меня потому и отпустили… Я даже не свидетель. Я – знакомая вора и беспредельщика. Мам, он мне таким крутым казался. Взрослым, смелым, бесстрашным. Я жизнь сломала себе, – произносит Таня с надрывом. И живота касается.
– Танечка, родная моя… Все будет хорошо, мы справимся. Я обещаю тебе. И малыш… Ну так уж вышло. Значит, он должен быть в этом мире. И все. 
– Мам, а я могу жить здесь? Когда рожу?
– Да. Меня Дамир внизу ждет. Он хочет, чтобы я переехала к нему. И Вилли тоже.
– О! Вилли – главный член семьи, – усмехается она. – И мне нужно вещи собирать? Меня примете?
– Да, конечно. Тань, а папа тебе тоже не звонит? – спрашиваю, упаковывая мусор в пакет.
Перекладываю продукты в контейнеры, протираю стол. Надо бы завтра сюда наведаться и тщательно все вымыть. 
– Нет. И эта мымра… тоже. Мам, а ребенок у Жанны не от папы.
– А ты откуда знаешь? Я думала, что это тайна.
– Я ее частенько с мужиком одним видела. Она хлопала глазками и говорила, что это ее давний друг. Но друзья не дарят цветы и не целуют в губы. 
– Я хочу, чтобы папа узнал о том, что ребенок не от него как можно позже, – подмигиваю я. – Было бы хорошо, если тот мужик окажется негром. Вот потеха будет.
– Мам, а как ты догадалась? – округляет глаза Таня.
– Ты серьезно?
– Шутка. Но видела бы ты себя со стороны. Он обычный мужик, взрослый. Глаза карие. Темноволосый.
– А наш папа – голубоглазый блондин. Так что не исключаю его шока при встрече с малышом. 
– Мам, я рада за тебя... Дамир Романович очень хороший, – обнимает меня Таня. – Мы много общались, когда ты не видела. Он советовался, как к тебе подступиться.