Она лучше, чем ты. Развод (СИ)

– По какому вопросу? – рявкает сидящий на КПП мужчина в форме.
– Моя фамилия Молчанова. Мне звонил Артем Андреевич. Здесь моя дочь, – отвечаю взволнованно, выуживая из сумочки паспорт. 
– Проходите, мамаша. Вы знаете, с кем ваша дочь время проводит? 
– Нет. То есть…
– Оно и видно, что нет.
– Оставьте свои домыслы при себе, – отрезает Дамир. – Где кабинет следователя?
  
– Справа по коридору. Грехов Артем Андреевич. 
Мы не одни здесь… На лавках сидят заплаканные женщины. В углу темного, душного холла высится фигура неопрятного мужика. Перевожу взгляд на «обезьянник» и замираю…
Вот она, наша реальность… Танечка за решеткой – бледная, взлохмаченная, заплаканная… Какие-то девчонки и парни рядом с ней, и я… 
Отвергнутая мама, живущая с кинжалом в груди.
Они вогнали его мне в грудь своим предательством. Их слова оказались куда острее, чем дамасский клинок… 
«Она лучше, чем ты».
«Жанна моя подруга. Она понимает меня, а ты…».
«Ты старая, ненужная, никчемная… У нас были другие планы, а ты все испортила».
Они живут дальше в своей новой, потрясающей жизни… Без меня – той, кто им мешал и все портил. Раздражал проклятыми, домашними пирогами и чистотой в доме, надоедливой заботой… 
Что же ты смотришь теперь на меня, доченька? Довольна?
– Здравствуйте, я Грехов. А вы Молчановы, так? – вырывает меня из задумчивости вышедший из кабинета следователь. 
– Я мама, а это… Мой работодатель. Ваш звонок застал меня на работе. Скажите, а почему вы не сообщили отцу Тани об инциденте? Откуда у вас мой номер телефона?
– Так Татьяна сама его и дала. 
Очуметь просто, как говорит молодежь… Мне сдохнуть хочется от расползающегося в груди чувства безнадежности… Значит, ей тоже надоело питаться в столовых и кое-как одеваться? Хочет указать мне на мое законное место – наивной терпилы?
– Странно…
– Вы будете допрашивать Татьяну в присутствии матери, ведь так? И сейчас сюда приедет адвокат Татьяны – Давид Саркисян, – уверенно произносит Дамир, пряча смартфон в карман. 
Мне ни о чем не говорит это имя, а у Грехова вытягивается лицо…
– Тот самый? Давид Вартанович?
– Именно он. В чем обвиняется Татьяна?
– Сейчас я выпущу ее и… Побеседуем в моем кабинете.
В меня будто вогнали винт и медленно его прокручивают… Больно, тошно, гадко… Я не хочу облегчать жизнь предателям… И легко соглашаться на все условия тоже… 
Понурая, будто неживая, Таня покидает «клетку». Ее сокамерники улюлюкают и свистят ей вслед…
– Крутая телочка! Никитос, повезло ей! А тебя прицепом не заберут?
– Неа, парни. Моя маман уже сюда едет. 
Скольжу взглядом по лицам парней, узнавая в одном из них того самого Никиту. 
– Проходите. Чайку вам предложить? – выслуживается Грехов. – А Давид Вартанович скоро подъедет?
Я никак не реагирую на Таню… Вообще никак. Она ищет моего взгляда и… Будто ждет чего-то… Старая Вика уже бы давно верещала на весь отдел, сетовала на свалившиеся на ее чадо беды и гладила несчастную по щекам… А я молча занимаю место на облезшем диване из кожзама и не смотрю на нее.
– Татьяна участвовала в грабеже элитного дома в коттеджном поселке, – листает дело Грехов.
– Погодите, этого не может быть. Никита, он… Это ведь Никита находится в обезьяннике? Или я ошиблась? – играю в искреннее удивление я.
– Именно так, – отвечает Грехов. – Никита Белов. Он неоднократно привлекался, но отделывался условным наказанием. Сейчас же ему светит реальный срок.
– Этого не может быть, – театрально закатываю глаза я. – Татьяна уверила, что Никита – порядочный молодой человек. Он умный и воспитанный, внимательный и… Таня, что же ты молчишь? И он учится в техникуме. Нет, нет… Моя дочь не могла связаться с уголовником. 
Она багровеет. Прячет взгляд, выбрав в качестве объекта наблюдения носки собственных, грязнущих кроссовок. Молчит, не считая нужным остановить меня. 
– Татьяна Сергеевна, что же вы молчите? – протягивает Грехов. – Вы были в доме или стояли рядом? Вы что-то брали в руки? Поймите, что…
– Брала, – злобно отвечает она, метнув в меня нечитаемый взгляд. – Да, я брала… Потому что Никита – единственный, близкий мне человек. Любимый… И я хотела попробовать, как это… Я хотела, ясно?
– Тогда мы не в силах помочь девочке, – совершенно спокойно произносит Дамир. – Артем Андреевич, верните ее в клетку. 
– К слову… Мы с ее отцом разводимся. И скоро я лишусь прав опекать ее. Татьяна проживает в доме, где живет Сергей с новой невестой, – бесстрастно произношу я.
– А почему лишитесь? – недоумевает Грехов. – Разве вы употребляете? Вот у Никиты мамаша, так она…
– Нет. Я понимаю, что в нашей стране отказ от родителя юридически невозможен. Но я уважаю ее выбор. Она приняла сторону отца и новой мамы. Скорее всего, Танечка по ошибке продиктовала вам мой номер телефона. Она просто забыла… В общем, теперь ее воспитанием и обеспечением занимается отец и его новая супруга. Вернее, невеста. 
– Если так, то вам, Виктория Анатольевна, следует добровольно отказаться от родительских прав. Чтобы вас не дергали попусту, – совершенно серьезно произносит Грехов. 
По лицу Тани текут крупные слезы… Она не всхлипывает, не истерит… Просто… деревенеет от боли и одиночества. Она ведь не случайно дала мой номер? 
– Странно, что до Сережи не дозвонились, – усмехаюсь я, делая вид, что вся эта ситуация меня забавляет. 
– Почему же… Дозвонились. Он настоял, чтобы приехали именно вы, – пожимает плечами Грехов. – И забрали девочку к себе…
– А вот это незаконно, – встревает Дамир. – У Виктории нет жилья. Она проживает в подсобке ресторана. А Таня прописана в доме, принадлежащем Сергею Молчанову. Вы же не хотите потакать нарушению жилищных прав несовершеннолетней? 
– Конечно же, нет. Я не знал, что у Виктории Анатольевны неподходящие условия проживания. Тогда, конечно… Я сейчас же приглашу сюда отца девочки. 
Через минуту дверь распахивается, являя взору четверых: побледневшего Сергея, его расфуфыренную Лыкову, пьяную, растрепанную женщину и представительного мужчину в клетчатом пиджаке. 
– Здравствуйте, – протягивает Грехов. – Вы Молчанов? 
– Да. Вика, а в чем дело? Почему мне звонит какой-то адвокат и…
– Этот адвокат я, очень приятно. Меня зовут Давид Саркисян. А вы хотите нарушить законные права дочери? Или… Уточните, по какой причине вы отправили в полицию почти бывшую жену, не имеющую достойных для проживания ребенка условий? На что вы рассчитывали? 
Видели бы вы Лыкову… Ее бледность неспособны скрыть густые тени и румяна… Видок у нее, как у объевшейся лимонов бабенки. И Сержик кипит… 
Не удался план, да? 
– Если новые опекуны Татьяны на месте, я могу идти? – с легкостью произношу я, бросая взгляд на Дамира. 
– Можете идти. Но лучше останьтесь.
– Начальник, где сынок мой? Никитка, – хрипло бормочет пьяная женщина. 
– До вас тоже дойдет очередь. Подождите в коридоре.
Наслаждайся, Танечка… Ты же такой жизни хотела? Получай, дочка… 
  
Глава 19.
 
Глава 19.
Виктория.
– Позвольте вмешаться, – деловито протягивает Давид Вартанович. – Мы можем отпустить Викторию Анатольевну. В данном случае она… номинальный опекун. Обеспечением, питанием и воспитанием ребенка занимается отец, – с придыханием добавляет он. 
Я понимаю, что Давид блефует. Скорее всего, Дамир попросил его подыграть мне.
Однако присутствующие охотно верят авторитету опытного адвоката…
Лицо Сержика мрачнеет на глазах, а его крашеная курица бессильно хлопает ресницами… 
– Я… Я не против, чтобы воспитанием, обеспечением… И, как вы там выразились… Занималась мать, – вымученно протягивает Сержик.
– Ах, мать? – не выдерживаю я. – С чего это вдруг вы так решили? Когда избавлялись от меня, как от износившейся тряпки, моего мнения не спрашивали. И Таня… Она ясно дала понять, что старая и немодная мама ей не нужна. А с Жанночкой ее связывает крепкая дружба. Давид Вартанович, я хочу отказаться от родительских прав. Вы же поможете… уважаемой невесте моего почти бывшего мужа оформить опеку?