Это любовь (СИ)

Говорила с ним, а у самой все внутри сжималось от страха. Как выступила на том форуме, Аля не помнила. Совсем. Вернулась в гостиницу, а там эти маки… Такие красивые, господи. Как те, что в начале лета покрывали поля невдалеке от городка, где она родилась. Понимая, насколько это глупо, съехала из гостиницы. Но и в новой покоя ей не было. Абрамов как взял под свой тотальный контроль ее жизнь, так с тех пор и не отпускал.
  
Вообще, конечно, удивительно, как менялось ее к нему отношение с течением времени. Как испуг и отторжение постепенно сменялись уважением к его настойчивости. Уважение – болезненным интересом. Интерес… чем-то большим. Тем, что ей не дано было узнать, пока Аркадий был связан с другой официальным браком. Мириться с ролью любовницы Альбине бы не позволила гордость.
Со временем даже в его внешности Аля стала находить что-то ужасно для себя привлекательное. У Аркадия был удивительно пронзительный взгляд. Красивые руки. И голос… Но больше всего Альбину, конечно, восхищали размеры его яиц. До этих пор ей еще не встречались мужчины, которые влегкую побеждали мужика, живущего в ней самой. Ни с кем она не чувствовала себя такой женственной и хрупкой, как рядом с ним. Такой… девочкой-девочкой. Он окутывал ее пуховым одеялом своей любви и внимания, которое в моменты опасности оборачивалось слоем несокрушимой полновесной брони. Она почти поверила, что несокрушимой… А потом это нападение. Его кровь на ее руках. И ощущение угасающей прерванной жизни.
Двери лифта разъехались, возвращая ее в реальность. Тут же их с Михаилом окружила, взяла в кольцо охрана. Настолько профессиональная, что посторонний человек никогда бы не понял, что сейчас происходит.
– Серая Киа.
Серьезно? Но кто она такая, чтобы спорить? Мише Аркадий доверял как самому себе. Иначе и близко бы того к ней не подпустил.
– Дома, наверное, вообще осадное положение?
– Само собой.
Впрочем, когда они въехали в их загородную резиденцию, ничего особенного Альбина не заметила. А вот в самом доме было непривычно тихо. Аля заглянула в кухню – поздоровалась с персоналом. Убрала брошенные на лестнице рюкзаки в шкаф – наглядное свидетельство того, что их с Аркашей детишки не пришли в восторг от того, что их сорвали с учебы. И отправилась на поиски мужа.
Аркаша нашелся в переоборудованном специально под его нужды спортзале. Одетый в одни треники, болтающиеся на бедрах, он с остервенением подтягивался на перекладине.
– Привет, – прошептала Альбина.
– Запрыгивай, – улыбнулся Аркаша. Подавив порыв возмутиться, бросить резкое «нет», Аля послушно обняла мужа за мокрую от пота шею и скрестила щиколотки у него на поясе.
– Три раза…
– Аркаш… – прошептала она.
– Три.
Рывок, сорванное тяжелое дыхание… Еще один. И третий с таким трудом, аллах! Альбина спрыгнула, помогая мужу встать на ноги.
– Мой силач… – прошептала, целуя его за ухом. Он вспотел и пах совершенно… абсолютно потрясающе. Внизу живота сладко заныло. Случись такая незапланированная встреча до нападения, Аркаша, и к бабке не ходи, повалил бы ее на маты и оттрахал до сорванного горла. А сейчас он и на ноги мог встать далеко не всегда. Но это что… Это такие мелочи. Главное, что он выжил. Что сдержал обещание быть с ней всегда! И в горе, и в радости, и во здравии, и в болезни.
Убедившись, что муж стоит, придерживаясь за шведскую стенку, Аля бросилась, чтобы подвинуть ему коляску. К счастью, даже полный паралич, которым их так пугали, отступил, натолкнувшись на силу духа этого удивительного мужчины. К Аркадию постепенно возвращалась подвижность, но тут главное было не спешить. И не питать напрасных надежд, что все пройдет без последствий. В их случае иллюзии ни к чему хорошему не вели, лишь усугубили бы депрессию.
Аля подкатила коляску. Аркаша, от натуги пыхтя, как морж, в нее тяжело опустился. Альбина присела у его ног, укладывая темноволосую голову на колени мужу.
– Ну и напугал же ты меня, Абрамов.
– Я сам чуть не обделался, когда мне позвонил Савва.
Потершись носом о влажный пресс мужа, Альбина глубоко-глубоко вздохнула. Родное тепло пригладило ощетинившиеся нервы. Мысли, наконец, улеглись.
– Сделка опять отодвигается?
– Да нет, – задумчиво протянул Аркаша, зарываясь пальцами в богатую гриву жены. – У нас с Саввой большинство. Ее голос ничего не решает.
– Тогда, может, это просто случайность?
– Зависит от того, что эта… написала в завещании.
– Думаешь, она могла завещать свой пакет не ему?
– Понять, что у этой бабы в голове, невозможно. Но что на наследников будут давить – факт. Если акции Татьяны отойдут Савве, мы станем равноправными партнерами.
– Думаешь, там, – Аля посмотрела наверх, – захотят передать бразды правления этому мальчику?
– Им вертеть гораздо сподручнее, чем мной, – философски заметил Аркаша. Его дыхание уже приходило в норму. Несмотря на болезнь, усилия по возвращению себе формы не оставались напрасными.
– Аллах, – прошептала Альбина, все отчаяннее водя носом по прессу, бедрам и паху мужа. – Что теперь будет? Аркаш, мне…
Стыдно было сказать – страшно. Но ведь ей было! Страшно за него, за детей, которые вполне могли стать жертвой войны за трон, как это уже сто раз случалось в истории.
Альбина откашлялась.
– Что ты думаешь делать?
Мудрый не был бы собой, если бы у него не было какого-то плана. Он все просчитывал наперед. Он мог предусмотреть любые риски. И их ликвидировать.
– Мы пока не знаем, что случилось на той дороге. Не знаем, что с завещанием.
– Почему ты не получил к нему доступ? – возмутилась Альбина, прекрасно понимая, что за деньги в их мире можно добыть любую информацию.
– Да получил, Аль. Но где гарантии, что она его не переписала где-нибудь…
– В Лондоне? – хмыкнула.
– Ага. Все ты понимаешь.
– Я слишком тебя разочарую, если скажу, что просто чудовищно от этого всего устала?
– Нет. Разочаруешь, если предложишь сдаться.
– Тогда я не буду предлагать, – прошептала Альбина. В конце концов, ей не привыкать воевать с ним бок о бок, а это просто минутка слабости, которую она может себе позволить, потому что он рядом.
– Это дело всей моей жизни. Наследие моих детей. Твое… наследие. Я не отступлю.
– А если акции перейдут Савве? Если вашей рокировкой заинтересуются на самом верху? Что тогда, Аркаша?
Это было чудовищно сложно принять, но ведь даже ее муж был не всесильным.
– Значит, надо будет сделать так, чтобы Савва не захотел нас слить… – Аркадий задумчиво улыбнулся, погладив жену по точеной скуле.
– И как же? – сощурилась она, чувствуя, что муж что-то затевает, но не понимая пока, что конкретно.
– Мы одна семья, Алечка. Надо, чтобы мальчик об этом вспомнил. В конце концов, прогнись он единожды, его очень быстро сожрут. Только вместе мы неуязвимы. Да и с чего волноваться людям сверху, если у нас воцарится гармония?
– Наверное. Надеюсь, Савве хватит ума это понять.
– Сомневаешься в его умственных способностях? – хищно оскалился Мудрый.
– Да нет. Просто он воспитывался на западе. И может тупо не сориентироваться в ситуации.
– Так я ему объясню, – хмыкнул Аркаша. – Он вот-вот подъедет.
– Сейчас?
– Угу. Надо привести себя в порядок. Не хочу представать перед ним такой развалиной, – проворчал… как будто бы зло. Альбина подобралась. Иногда ей казалось, что Аркадий вообще не запаривается по поводу своей инвалидности – настолько самодостаточным мужчиной он был. Но иногда, вот как сейчас…
– Ты не развалина. Ты самый-самый…
– Моя девочка, – рыкнул Аркадий, с жадностью целуя жену в губы. – Вот и правильно… Думай так.
  
Альбина вспыхнула, словно сухой порох. Застонала. Машинально провела рукой у мужа между ног и… едва не закричала, потому что тот был возбужден.
– Аля…
– Я просто немного поласкаю тебя. Нет так нет.
Она имела в виду, что если упадет – ничего страшного. Аркаша выругался. И послушно позволил извлечь свою плоть из-под защиты брюк. Аля облизалась, вбирая его глубоко в рот. И это было… Пиздец как хорошо. Мудрый захрипел. Дернулся даже навстречу. Осознание, что все в любой момент может закончиться, гнало его вперед с немыслимой скоростью. В конце концов, так и случилось. Напряжение просто ушло… Он грязно выругался, отталкивая от себя жену.