Рысюхин, налейте для храбрости! (СИ)

При встрече — я пригласил его на обед в «жандармскую» ресторацию, чем дал сразу ряд намёков — стало понятно, зачем им тихое место. Если раньше в списке отряда числилось двадцать четыре человека, то сейчас — ровно двадцать, причём четверо числились как легкораненые, а ещё трое — «на излечении». Да уж, потрепало их. Но командир, Георгий Воловский, уверил — все нужные посты они закроют. В Викентьевку пока откомандировать никого не получится, но обязанности по охране портала выполнят полностью. Все дела в лаборатории я уже сделал — вызывали на срочную экспертизу, кроме неё было всего две заявки, время ещё было, так что я предложил собеседнику взять с собой до шести человек и поехать, посмотреть на месте объект, пообещав к вечеру вернуть в Минск. Тот посмотрел на меня с некоторым сомнением, но я уверил, что у меня хороший и удобный автомобиль, на котором вполне реально доехать примерно за полтора часа. Командир наёмников поколебался ещё десяток секунд — и согласился, оговорив, что у него есть ещё дела в городе, и за ним нужно будет заехать в гостиницу.
В свободное время зашёл в геральдическую палату. Выбор оказался удачным, о придворном этикете скучавший в конторе старик знал, казалось, всё и ещё немножко. Оказалось, что идти я должен один, если иное в приглашении не оговорено особо (кстати, должны прислать ещё и официальное, на бумаге). Максимум можно взять с собой совершеннолетнего наследника, для совместного принесения присяги. Но ехать обязательно нужно вдвоём! Как и прибыть в Летний дворец — там для таких ожидающих сопровождающих есть отдельный павильон. Далее, по указанному адресу я должен явиться за сутки до назначенного времени, подтвердить своё участие, в противном случае поставят неявку, и, если я не предоставлю в установленные сроки оправдательного документа — это будет неявка без уважительной причины, которую могут расценивать как неуважение к Императору, а это уже очень и очень страшно. А поскольку в воскресенье приёма подданных нет — регистрироваться мне надлежит в пятницу утром, для этого приехать в Питер — в четверг. Более того, остановиться я должен в одной из трёх «правильных» гостиниц! Выслушав и записав ещё два десятка мелких, но важных деталей, я искренне поблагодарил геральдиста, оставив в знак уважения и благодарности подарочный набор «Рысюхи златоглазой», в ларец с которым совершенно случайно завалился конверт с четвертной купюрой — меньше было бы просто оскорбительно, а больше — не по чину, знаки класса на мундире были достаточно скромными.
Гостиницей бы я место жительства отряда не назвал, скорее — сдаваемый в наём посуточно дом барачного типа, но крепкий и достаточно чистый. Стоял этот дом в предместье Долгий Брод, не так далеко от представительства Гильдии охотников. Трое заместителей командира вышли буквально через пять минут после моего приезда и быстренько загрузились в салон. Командир же сел в кабину, явно намереваясь поговорить по дороге. Я рассказал пассажирам, что где есть из оборудования, как добраться до холодильника с напитками и что такое климат-контроль. Впечатлились, так что даже запрет на курение в салоне восприняли спокойно.
Дорога была хорошая, сухая и не перегруженная, так что могли бы доехать и за полтора часа, и даже чуть быстрее, но я сразу завёз их в «Прикурганье» — показать, где можно посидеть в свободный день или заказать еду, если некому или лень готовить на кухне при казарме. Осмотр типовых зданий, что на лице, что на изнанках и знакомство с местными жителями много времени не заняло. Офицеры отряда ещё и со своими коллегами из ныне работающей охраны пообщаться успели. Обсудили дополнительные условия, наподобие разрешения на рыбную ловлю и умеренную охоту в целях личного потребления (не на продажу) и норму расхода боеприпасов на тренировку в месяц, после чего подписали ряд, пока — на четыре месяца, с первого сентября и до Нового года, с возможностью продления на тех же условиях. Отдельно оговорили, что они имеют право проводить на моей территории отбор кандидатов на пополнение отряда и то, что скоро вместе с ними будет размещаться моя дружина, сразу разграничив их права, обязанности и подчинённость.
 
Одной проблемой меньше. Глядишь, и остальные разрешу. Сейчас доеду из Минска в Смолевичи, поужинаю, поговорю часик с женой — и спать! Устал, как лошадь на пахоте, слишком много было дел, новостей и событий, иному бы на неделю хватило, а то и на месяц.
[1] Один рыбак рассказывает:
— Я на прошлой неделе на донку такого осетра поймал! Четыре метра длиной!
Второй отвечает:
— А я из речки золотой канделябр вытащил, на девять свечей. Причём все свечки на месте были, и даже горели!
— Ну ты меру-то знай! Как они могли гореть, под водой-то⁈
— Урежь осетра на метр — я свечки погашу…
А вообще у этого анекдота минимум семь вариаций — из тех, что я сам слышал или читал. Но «урежь осетра» — это, как сейчас выражаются, мем, и он — оттуда.
[2] Дочка пилота прибегает к маме со двора и спрашивает:
— Мама, а что за рыба такая — «стюардесса»?
— Что ты, милая, это не рыба вовсе, это профессия.
— Дааа⁈ А почему тогда папа во дворе мужикам рассказывает, что они её всем экипажем жарили⁈
[3] Упрощённо говоря, флотский экипаж — это моряки береговой службы и те, кто ожидают назначения.
Глава 26 
Маша восприняла историю с поездкой в Питер с пониманием — правила есть правила, хотя и посокрушалась расстроенно, что Императора лично не увидит. И сразу, превентивно, заявила, чтоб у меня даже тень мысли не появлялась идти на приём в одном из «использованных» ранее костюмов! Носить в качестве повседневной одежды, пусть даже выходной — можно. Даже в гости, если это не официальный приём — тоже допускается, особенно тот, шёлковый, что для Минска шился. А для поездки в столицу она в Могилёве при помощи мамы за две недели построит достойный вариант. Начать работы можно распоров на выкройки один из имеющихся костюмов, но примерки обязательны, минимум три. Потом поговорили о её новостях. Машенька переживала, что уже столько дней прошло, а настоящей работы она так и не увидела даже, не то, чтобы сделать что-то самой.
Поболтав ещё какое-то время о более приятных вещах простился с супругой и начал думать про билеты на поезд. Вот что мне мешало заехать на вокзал по пути из Геральдической палаты к наёмникам? На автомобиле ехать выглядело достаточно дурацкой идеей — мы только туда дня три добираться будем. А случись в пути какая поломка, с которой я не смогу управиться «на коленке»? Вот то-то и оно. С завистью послушал рассказы деда, как у него в мире можно было, не выходя из дома, забронировать места на любой поезд, причём для поездки между двумя любыми станциями, даже с пересадкой! У нас заранее можно было купить билеты только на станции отправления. На проходящие поезда билеты продавались только после его прибытия на станцию, когда становилось известно о наличии мест. В лучшем случае, при наличии исправно действующего телеграфа — после отправления состава с предыдущей станции. Так что варианты с попыткой подсесть в один из поездов, следующих в столицу с южных курортов отметались сразу — можно было просто просидеть неделю на вокзале, так и не дождавшись удобной оказии.
И это было очень обидно, поскольку поезда через Могилёв в столицу шли ежедневно и по несколько штук, но вот из Могилёва — только местные пригородные или те, что приходили откуда-то в город и возвращались обратно, как тот минский, которым я пользовался раньше. Нет, был ещё поезд Орловско-Рижской железной дороги Могилёв-Рига, но из того порта до Петербурга добраться было тоже приключением неизвестной продолжительности — или по морю, если погода позволит, или местными поездами с двумя пересадками — при наличии билетов, что предугадать невозможно.
Короче говоря, добраться с гарантией получалось только на поезде Минск-Петербург, и билеты на него можно было купить только в Минске. Благо, можно было взять билет «с посадкой в Орше», например, но платить требовалось всё равно за весь маршрут, включая участок, который купе ехало пустым, как зарезервированное. И передвигаться мне надлежало только и исключительно в купе первого класса, как и от Могилёва до Орши. Титулованный, как-никак, дворянин, пусть и по нижней планке, который едет к самому царю никак не может путешествовать вторым классом. Вот если бы по своим делам ехал — то допустимо, особенно для провинциала, по Высочайшему же приказу — невместно. Хотя эта норма уже тоже несколько устарела, и ею порой пренебрегают, но не в первой же поездке!