Рысюхин, налейте для храбрости! (СИ)

Мебель давно была закуплена, осмотрена, одобрена и лежала на складе в ожидании отмашки, что можно завозить. Заехал туда, отдал управляющему ключи от дома с указанием расставить мебель по схеме, а ключ оставить в участке: он за два дома от нас, и почти наверняка будет работать. Красть у нас в доме, кроме мебели, пока нечего, потому ключи и доверил, но и оставлять их, скажем, под ковриком — нарываться на не нужные приключения, с соседями же пока не успел познакомиться достаточно близко, чтобы обратится с такой просьбой, а тем более — заглянуть к ним за ключами поздно вечером.
Со служащими лаборатории, разумеется, тоже пришлось отмечать моё баронство, но поскольку завтра был рабочий день, а люди все ответственные (ну, по крайней мере — некоторые), то долго не сидели и на горячительное не слишком налегали, так что я освободился уже в восемь вечера и почти трезвым. Успел даже съездить домой, забрав ключи и отблагодарив урядника за беспокойство тремя рублями. Хотел проконтролировать расстановку мебели, чтобы сюрпризов не было, и даже перекинул часть вещей из фургона в дом, для чего автомобиль пришлось загнать в узкие ворота задом, выйти из кабины на улицу и через дом пройти во двор. Узлы и мешки не разбирал, забросил более-менее по предназначению: что — на кухню, что — в спальню, всё остальное, что не смог определить забросил в комнату для прислуги. Единственно что разобрал тюк с постелью и застелил кровать в спальне — потом, боюсь, будет не до того.
К ресторану подъехал в четверть десятого, но ни на стоянке, ни на крылечке никого похожего на Машину компанию не встретил, значит — ещё гуляют. Дежурившие у ворот «лихачи», похоже, собирались было высказать мне своё недовольство тем, что я влез в начало очереди, но рассмотрели дворянские регалии, сразу осознали и сделали вид, что встали просто чтобы размяться.
В ресторане оказалось, что Мария Васильевна слегка вышла за рамки бюджета, наличных с собой не имела — точнее, их было мало, а потому ждала мужа, который рассчитается. Но даже волноваться ещё не начинала, поскольку за временем не следила, получая удовольствие от вечера. Но судя по выражению лиц трёх гостий они её эмоций не разделяли. А тут ещё я — по просьбе Мурки при полном параде, то есть в таком же виде, как на банкете в Минске: костюм из тонкой шёлковой ткани, цвета тёмного изумруда — настолько тёмного, что временами казался чёрным, галстук в тон, изумрудные запонки и булавка для галстука, почти того же цвета пуговицы, но из более дешёвого камня — хризолит, если не ошибаюсь. Ну, простому барону самоцветные пуговицы носить невместно, не по чину, это даже графы не все себе позволяют. Даже с хризопразами я, если честно, прошёл по краю, по тонкой грани между формальным следованием приличиям и эпатажем. Слава душу в доме и полноценному шкафу с вешалками в грузовом отсеке фургона за мой внешний вид, да.
Так вот, захожу я такой красивый, с медалью, с часами, с тяжёлым клинком на поясе:
— Дорогая, ты не устала?
— Ой, что ты! Так хорошо сидим! Правда, чуть душновато… Ой, девочки, позвольте представить — мой муж, владетельный барон Рысюхин, Юрий Викентьевич.
Пока шёл ритуал представления и назывались имена, которые, как я знал, максимум к утру вылетят из головы, официанты успели принести чистый прибор и дополнительный стул. Пока Маша аккуратно сворачивала свою часть беседы, я лениво положил себе на тарелку кое-что из нарезки, налил в бокал минеральной воды и, так сказать, снял пробу, что позволило избежать части разговоров или хотя бы получить время на обдумывание ответов. Минут через пятнадцать — двадцать моя жена аккуратно завершила все разговоры и обратилась ко мне:
— Юра, что-то я устала…
— Хорошо. Дамы, — я сделал общий полупоклон. — Столик оплачен до закрытия заведения, открытый счёт, так что если хотите — можете продолжать вечер. Мы же вынуждены прервать столь приятное времяпрепровождение и откланяться. Честь имею!
Я на самом деле договорился с администрацией, оплатив текущий счёт и оговорив лимит дополнительных расходов, который должен буду погасить завтра. Этот жест щедрости и гостеприимства мы с Машей заранее не оговаривали, получился экспромт, который, на мой взгляд, удался. И супруга была со мной согласна:
 
— Это ты здорово придумал! Правда, как бы там некоторые жучки не на заказывали того, что дороже их самих стоит.
— Если ты о тех трёх, о ком я думаю — то им и так кусок в горло не лез, а сейчас и вовсе — как бы они нас по дороге к городу не обогнали. И в любом случае — я оговорил лимит, если попытаются выйти за него, официанты ответят, что, к сожалению, именно этого сейчас нет в наличии.
Маша была очень довольна вечером, всю дорогу щебетала, пересказывая мне подробности и называя имена, в которых я сразу запутался и даже не пытался разобраться, особенно с учётом того, что она активно пересыпала рассказ сокращёнными именами и детскими прозвищами, которых я не знал и знать не мог, а спрашивать не хотел. Поставил фургон на засыпанную гравием площадку под навесом, откуда днём пришлось шугануть каких-то деятелей, уже устроивших там склад неведомого барахла. Те пытались было возмущаться в стиле «ты чё, это место купил?» — но быстро сдулись, когда, во-первых, увидели, что хамят не просто одарённому дворянину, но ещё и бароны, а во-вторых, получили уверение, что да — купил, и обустроено оно за мой счёт. Куда они утараканили свои коробки, ящики и плетёные не то корзины, не то бочки не знаю, и знать не хочу, но к восьми вечера их там уже не было, зато мусора оставили изрядно. Дед начал было прикидывать, где взять метлу и лопату, и когда заняться уборкой, пришлось приводить его в чувство:
«Дед, ты что⁈ Вообще ошалел⁈ Если меня хоть одна ворона увидит с метлой или лопатой, убирающим мусор — это будет такой скандал, что ты и представить себе не можешь! Даже если бы я оставался простым нетитулованным дворянином — разве что под покровом ночи и в скрывающем фигуру плаще. Барон же, убирающий мусор, да ещё за другими — это я цензурных слов вообще не нахожу, это мне таких звиздюлей выпишут, и правительство, и дворянское сообщество, что проще будет сдохнуть, чем всё это на себе вывезти!»
«Кхем. Да уж. Уел. Постоянно забываю я про эту вашу сословную фигню. У нас подобного давно уже нет».
«Точно нет, или называется по-другому?»
«Опять уел. Есть и у нас новая дворянь, по-другому и не назовёшь. Выпендрёжа больше, чем у ваших графов, а по сути и как люди — зачастую говна не стоят, простите за мой французский».
«Так что максимум, что я могу себе позволить — это доплатить дворнику за переработку. Хотя многие скажут, что должен был просто „построить“ местную полицию за то, что „допустили“, и пусть бы они разбирались дальше».
«Ладно, в каждом домике — свои гномики. Ты местные расклады знаешь, тебе и рулить. Если, конечно, это не очередные загибы в стиле твоей бабули».
Тем временем мы не только дошли до дома, но и добрались до спальни. Маша, похоже, не обратила внимания, где именно сбросила обувь и в какой именно спальне принялась раздеваться, готовясь принять душ — она всё ещё была там, на встрече с бывшими одноклассницами и подругами, отчасти, похоже — тоже бывшими. И только накинув на плечи банный халат она спохватилась, что дверь не в той стене.
— Ой, это мы в новом доме, да?
— Вот похитит тебя маньяк в моей маске, завезёт в своё логово — а ты и не заметишь, пока он тебя к жертвенному алтарю не привяжет!
— Брр, жуть какая… Скажешь тоже — я не такая, я же знала, что это ты, и что мы домой едем — не знала только, куда именно — домой…
— Да, это новый дом. Давай, я сейчас включу подогрев воды, а потом, минут через десять, провожу тебя в душ, ладно?
Эти десять минут прошли во всё том же щебетании, которое продолжалось ещё какое-то время после душа, но потом прервалось по техническим, так сказать, причинам. Затем мы опробовали новую кровать — на мягкость, на упругость, на прочность. Ничего так кроватка, ничуть не хуже остальных, разве что та, которая в квартире Мурлыкиных излишне скрипучая.